На грани безумия

— Лисса, иди сюда! — слышу голос из компании, состоящих из девушек и парней, и быстрым шагом направляюсь к ним. На дворе январь, под ногами лежит чистый белый снег. Быстро накидываю куртку по пути со школьного крыльца и присоединяюсь к компании, которая собралась во внутреннем дворе.

— Попробуй эти, — говорит темноволосая девушка и протягивает мне пачку сигарет, оглядываясь по сторонам, дабы удостовериться, что за нами не наблюдают ненужные люди.

Я уверенно беру пачку и закуриваю сигарету.

— Почему стоите тут? — спрашиваю я, откидывая чёрную короткую прядь волос назад, которая надоедливо лезет в лицо из-за ветра.

— Потому что сейчас нас могут заметить учителя и вернут на эти дурацкие курсы. «Через десять минут будет звонок на урок, и мы пойдем», — говорит парень и подходит ко мне, обнимает сзади и утыкается носом мне в шею, а после я поворачиваюсь и впиваюсь в его губы со сладким привкусом.

— Мы сегодня идем на тусовку? — спрашиваю у Антона и смотрю в его глаза цвета серебра.

— Идем конечно, к Алине, так ведь? Да, Алина? — спрашивает он, и я в пол-оборота смотрю на нее. Девушка улыбается и выкидывает сигарету в ближайшее мусорное ведро.

— С меня квартира, остальное все жду от вас. Я пойду, у меня сегодня еще репетитор перед тусовкой.

— Надо же, с каких пор ты начала учиться? — спрашиваю я и не могу сдержать своего смеха.

— Не завидуй, — смеется девушка. — А если серьезно, родители заставляют, говорят, важно хорошо учиться, сдать экзамены и все такое, — бормочет она. — Ладно, мне правда пора. Увидимся сегодня в восемь, — бросает она напоследок и удаляется прочь.

— Вот так вот и складывается ошибочное мнение о личности. Одни видят лишь картинку, как она учится, ходит по репетиторам, а другие видят правду. Ладно, пойдемте, звонок на урок уже был, — говорю я, беру парня за руку и вместе с двумя подругами мы направляемся к выходу со школьного двора.

— Сколько вы уже встречаетесь, получается? — спрашивает Алена, чьи светлые, почти белые волосы рассыпаются по плечам, стоит ей только развязать их из тугого хвоста.

— Два месяца, получается, — бормочу я и краем глаза поглядываю на парня, и он улыбается мне в ответ.

— И у вас еще ничего не было? — любопытствует Аня, и я слегка улыбаюсь, не спешу отвечать на этот вопрос.

— Конечно было, — говорю я и ловлю на себе пристальный взгляд Антона. Ложь в чистом виде.

— Ну ладно, а то мы тянули с бывшим, а в итоге так ничего и не было, мы расстались, — грустно говорит девушка, а я закуриваю еще одну сигарету, и мы идем дальше по улице, вдыхая зимний морозец, который покалывает кожу.

Белый снег приятно хрустит под тяжелыми ботинками, а мой смех звенит на всю округу, вскруживая голову самой себе. Я чувствую невероятную легкость во всем теле, стоит выкурить еще пару сигарет. В голове туман, нет места для чего-то ясного и разумного. Впрочем, весь оставшийся день пройдет точно также. Сегодня. Завтрашнего не существует, есть только сегодня. Живя одним днем, я получаю максимальное удовольствие. Попробуйте, может, вам тоже понравится.

— Так, ладно, ребят, нам в другую сторону, — говорят девчонки. Мы по очереди обнимаемся, как только доходим до поворота, и они направляются в сторону автобусной остановки.

Мы останавливаемся на какое-то время, и я улыбаюсь уголками губ им вслед. Не смотрю на парня, потому что и так чувствую его недовольный и прожигающий взгляд на себе. Я знаю, что он сейчас скажет. Вернее, предполагаю, потому и не смотрю на него.

— Лис, зачем ты соврала? — твердым тоном говорит он.

Задумчиво закусываю нижнюю губу так сильно, что чувствую металлический привкус и, наконец, поворачиваюсь, поднимаю голову вверх и смотрю на парня, который выше меня как минимум на голову.

— Не знаю, — говорю, а после решаю добавить и сказать все как есть: — Потому что не хочу показаться какой-то неудачницей, быть хуже их.

Он усмехается и берет меня за руку.

— Допустим это так. В таком случае, почему мы все еще не переспали? — прямо говорит Антон, отчего я даже впадаю в ступор и выдаю нервный смешок, отводя взгляд куда-то в сторону. Он слишком настойчив, я не люблю такое.

— Я боюсь, — без капельки лжи отвечаю, тем самым порождая еще вопросы у него:

— Но чего? Ты же прекрасно знаешь, я не обижу тебя, никому и никогда не дам тебя в обиду. Никто не притронется к тебе, я всегда за тебя заступаюсь. Так почему? Не нужно бояться, все будет хорошо, — уверяет он меня, и я тяжело вздыхаю, не зная, что сказать.

— Слушай, там через две недели мои родители уезжают на несколько дней в другой город. Я остаюсь один, а это значит, что квартира свободна. Может тогда останешься на ночь у меня, и мы уже наконец...? — спрашивает он и невольно замечаю, что его хватка стала крепче и настойчивее.

Я сталкиваюсь взглядом с его серыми глазами, которые словно прожигают мою душу насквозь и киваю.

— Да, давай, — говорю и в горле словно ком, а по телу бегут мурашки и вовсе не от уличного холода.

Мои слова сейчас ложь? Или что? Кого именно я сейчас пытаюсь обмануть? Себя? Вероятно.

— Так, сегодня встретимся вечером еще, так что давай, я побегу домой, меня еще просили зайти в магазин, — говорит он и прижимает к себе, а после легко и нежно целует меня в губы, и мы расходимся в разные стороны.

Холодный воздух заставляет надеть капюшон пальто и засунуть руки в карманы. А свое лицо от морозца я и вовсе не чувствую.

Пробегаюсь еще два квартала по белоснежным улочкам и добираюсь до своего двора.

Захожу в подъезд, поднимаюсь пешком до четвертого этажа. Наконец вынимаю покрасневшие от холода руки, которые уже слегка согрелись, роюсь в карманах и достаю ключи, открываю свежевыкрашенную дверь. Поворот ключа и я оказываюсь на пороге родной квартиры.

Не помню точно, как давно мы живем здесь. Помню лишь один переезд в своей жизни, как раз тогда, кода мой отец выбился и стал получать большие деньги. Мы переехали из маленького пригорода в Москву. В город, где кипит жизнь. Тогда наша семья смогла позволить себе квартиру в хорошем районе с хорошей школой и всем остальным.

— Я дома, — объявляю я, как только оказываюсь в прихожей и снимаю с себя шарф, а после и всю остальную кучу одежды.

— О, ты пришла, как вовремя, — в прихожей появляется мама, светловолосая женщина с волосами по плечи сорока пяти лет, которая выглядела совсем не на свой возраст. Она выглядела чертовски хорошо.

Внимательно наблюдаю за ней и вижу, что она куда-то спешит.

— Куда собираешься? — начинаю я и в это время вешаю куртку.

— Нам с отцом нужно улетать на две недели сегодня. Надеюсь, ты нас простишь, что нас не будет в твой день рождения, — вздыхает она, и я встречаюсь с такими же серебряными глазами, как и у меня.

Я слегка улыбаюсь.

— Да ты что, вообще без проблем, — говорю и прохожу на кухню, чувствуя, что очень голодна, совершенно не волнуясь об этом. Родительской любви и заботы мне всегда хватало сполна. К тому же это мое восемнадцатилетие, которое я собираюсь отметить на тусовке с друзьями. Их улет как раз кстати даже.

— Только, Мелисса, — я слышу серьезный голос мамы, доносящийся из прихожей, и замираю, сталкиваясь с настойчивым и проедающим взглядом сестры, которая уже ест суп.

Настораживаюсь, потому что знаю, что обращение ко мне по полному имени означает, что разговор серьезный. По крайней мере, в случае родителей.

— Никаких вечеринок в нашей квартире, умоляю тебя, — строго говорит она.

— Да, конечно, все будет отлично, не волнуйся! — говорю я, она проходит на кухню и целует нас обеих в щеки.

— Все, я побежала, мне нельзя опаздывать, — бросает она и через пару минут раздается дверной хлопок.

Ничего не говорю сестре, наливаю себе суп в тарелку и сажусь напротив.

— Хочешь закатить тусовку на свое совершеннолетие с кучей алкоголя и наркоты? — слышу упрек в голосе блондинки и даже впадаю в ступор от такого заявления. Клара, моя сестра, которая младше меня всего на год, генетика сыграла с нами злую шутку и потому ей достались волосы от моей мамы, а мне же темные – папины. Единственное, что я так и не понимаю в кого ей достался такой дерьмовый характер.

— Да. Хочу, — усмехаюсь я и принимаюсь за еду. Мы с ней как противоположности. Как черное и белое, и в прямом и переносном смысле.

За свои восемнадцать лет, а буквально пару дней назад ей исполнилось именно столько, Клара ни разу не была на тусовках, не имела кучи друзей и проводила свое время, сидя за уроками, тем самым получив статус любимицы учителей. Нет, не могу сказать, что она заучка, она просто другая, нежели я. Она даже пошла на год позже в школу из-за того, что весь год сильно болела и было вообще не до того, чтобы идти в первый класс. Осталось понять, как так вышло, что, живя в одной семье и получив одинаковое воспитание, мы стали совершенно разными.

На ее лице появляется легкая, но неприятная ухмылка.

— Мне все интересно, почему родители так все спускают с рук. Ты же ведешь себя как последняя дрянь, — прямо говорит она, отчего я даже чуть ли не давлюсь супом.

Наши отношения были хорошими ровно до переходного возраста. Лет в двенадцать у нас стали различаться увлечения. Мы любили смотреть разные сериалы, слушали разную музыку. Начиналось все с мелочей, только потом это уже и начало формироваться разное мировоззрение. Лет в четырнадцать я начала зависать в различных компаниях и начала курить. У Клары же не было друзей вплоть до пятнадцати лет. Только в этом возрасте у нее появилась одна единственная лучшая подруга. И нет, я ее вовсе не осуждаю.

Не осуждаю подобный образ жизни и не лезу к ней, как часто бывает в различных фильмах.

Мне-то абсолютно все равно до ее образа жизни, однако она лезет в мою так, словно я ей и правда чем-то мешаю.

— Хорошо, пусть будет так. Только какое тебе вообще дело? — уверенно отвечаю я, смотря прямо в ее стальные как у меня глаза.

Единственная причина, из-за которой я не сомневаюсь нашем родстве — это глаза.

— Может я хочу спиться в свои семнадцать, или обдолбаться наркотой, а может переспать со всеми парнями? Тебе какое дело? — спрашиваю, все еще не отрывая взгляда от ее лица в попытках понять ее эмоции.

— Никакого, просто у тебя всегда было все, а у меня ничего, — говорит она и встает из-за стола, убирая за собой грязную посуду. Нервный смешок невольно слетает с моих губ.

—Да ладно, Клара. Зависть? Серьёзно? — спрашиваю, но в ответ тишина, Вижу недовольное выражение на лице сестры, а после она уходит в свою комнату, специально хлопнув дверью. Началось. Снова ее недовольства.

— Клара, да ладно тебе, — вздыхаю я и встаю из-за стола, подойдя к ее комнате и распахнув дверь. — Если бы ты хотела, ты бы могла жить точно также, — говорю я, стоя в дверном проеме напротив нее.

— Не могла бы. Мы совершенно разные. Даже не знаю, как начать быть такой. Я хочу, но не знаю, — говорит она, и на этот раз в ее голосе я слышу долю какой-то боли.

Немного призадумываюсь и после произношу:

— Хорошо. Раз ты так завидуешь, раз тебе так хочется, то приходи на вечеринку в честь моего дня рождения. Пожалуйста. Я приглашаю. Но учти, я не буду в ответе за тебя там, — говорю я и развожу руками.

Пусть на этот раз не ищет причину, по которой я виновата. Если не придет — ее выбор. Ее проблемы и пусть не смеет мне потом ныть.

— Я не приду. Потому что это не мое, — выплевывает она и куда-то собирается.

Я усмехаюсь.

— Ну, ну. Я посмотрю на твое "не приду". Заявишься раньше всех. Но Клара, — говорю, перед тем как она направляется к выходу. Девушка замирают на секунду, но не поворачивается в ожидании моих слов. — Ты все равно приглашена. Буда тебя ждать, — говорю я, но ответа от нее так и не поступает. Она одевается, и после я слышу звук закрывающейся входной двери.

Во мне есть сестринские чувства, которые я испытываю к ней несмотря на то, что сейчас мы почти совершено разные люди, я до ужаса ее люблю, буду честна. Несмотря на все ее выходки, Клара — очень дорогой для меня человек, с которой мы были близки с самого девства. Не важно, что происходит между нами сейчас и что она думает обо мне. Я всегда готова буду прийти на помощь в трудное для нее время и просто помочь, когда ей это будет надо.

Чувствует ли то же самое Клара? Не знаю. Вообще без понятия. Люди не раз мечтали о том, чтобы уметь читать чужие мысли, но иногда я очень мечтаю научиться читать чужие чувства.

Потому что чувства говорят намного больше, чем мысли.