Часть 13,14
Ночка выдалась ужасная. Сначала я долго ворочалась в кровати, думая о Тэхене, вспоминая его касания, поцелуи. Затем я безуспешно старалась переключиться на предстоящую выставку и даже в час ночи мыла душевую кабину, чтобы отвлечься — ничего не помогало избавиться от молоточком стучащей в голове мысли: ну не дура? Зачем прогнала? Это потихоньку начинало сводить с ума, и я решила выпить снотворного. Но ничего крепче красного полусладкого у меня не нашлось. Бокала хватило, чтобы вскоре уснуть, но вдобавок ко всему приснился мне соседский монстр с мелодичным именем Хабиби. Что тут скажешь, — победитель по жизни.
Черный брючный костюм, красная помада и... такого же цвета лодочки на шпильках — то, что поднимает мое настроение этим невыспавшимся утром. Последний штрих в виде духов на запястья, которыми касаюсь шеи — и я готова к новому дню. Выхожу из квартиры, сразу же натыкаясь взглядом на две пары внимательных глаз, и почему-то чувствую себя неловко, словно стоящая посреди сцены певица, которая забыла слова песни. Театрально прочищаю горло, — совсем тихо, чтобы никто не понял моего мимолетного смятения, — и уверенной походкой от бедра подхожу к парням. — Доброе утро, — в унисон говорят мне соседи. Только одуванчик добавляет привычное «Хеджин-ши», а белобрысый сканирует меня масляным взглядом от головы до туфель. Да, от вредных привычек трудно избавиться. В ответ киваю, увлеченно разглядывая свой портфель, пока не подъезжает лифт. Захожу последней и нажимаю цифру один. Кабина плавно движется вниз, а я невольно вспоминаю подобную поездку, глядя в отражение стальных створок лифта. Только «цыгане» уже остепенились, давно распаковав пожитки за соседней стенкой, и, надеюсь, «барон» не станет повторять свою ошибку дважды. Но что за дежавю? Рука улыбающегося Юнги опять тянется ко мне... — Хен! Прекрати! Прежде чем это сделаю я, только в более грубой форме, мое возмущение опережает возмутившийся Тэхен. Приятно, что тут скажешь. Но я таки оборачиваюсь, бросая на белобрысого тяжелый, испепеляющий взгляд. Два раза уже перебор! — Не убивайте меня! — хохочет Юнги и поднимает обе руки вверх. — Я всего лишь хотел убрать с пиджака волосок, — он смотрит куда-то мне за спину и аккуратно тянется рукой туда же. Чувствую прикосновение между лопатками, затем перевожу взгляд на его пальцы, меж которыми зажат длинный, чуть с рыжинкой, волосок. Мой. Недовольно сжимаю губы и оборачиваюсь. Черт, как же неловко. — Впредь так заботься только о своей девушке, — чуть повернув подбородок к правому плечу, деловито даю совет, не глядя на парня. — Как раз в ее поисках. — Не вижу, но практически чувствую его пошлую ухмылку. — Вот вы не хотите себе такого заботливого парня, как я? — Спасибо, обойдусь, — фыркаю, мысленно обозвав Юнги кобелем несчастным, и с нескрываемой издевкой в голосе добавляю: — а как же твоя нынешняя девушка, она в курсе твоих великих планов? — Какая девушка? — хмыкает белобрысый. — Нет у меня никого: я слишком холост для этой холодной осени! Я даже оборачиваюсь, чтобы посмотреть, правда ли это. И он, кажется, не врет, потому что в глазах читается глупая надежда, что я клюну на его предложение. — Обещайте подумать, — подмигивает мне ложно понадеявшийся парень, а я пытаюсь изобразить подобие улыбки, нервно сглатывая. Несколько секунд растерянно хлопаю ресницами, усваивая информацию, и как-то неуверенно прочищаю горло, будто там скребется стая мурашек. Большая, злая стая. Черт, меня что, в открытую водили за нос?! Медленно перевожу пылающий то ли от возмущения, то ли от злости взгляд на одуванчика. Губы его приоткрыты и слегка подрагивают, глаза как у перебегающего в неположенном месте дорогу перепуганного ребенка, даже дышит он через раз — все указывает на то, что сам понял, в какую жо... беду вляпался. Правильно, Тэхен, бойся! — смотрю на него так, чтобы мои эмоции были понятны без слов. Лифт останавливается, и дверцы разъезжаются в стороны. — Хорошего дня, мальчики! — Голос мой не дрогнул, но даже мне он показался слишком зловеще-дружелюбным. Не моим. Сжимаю ручку портфеля так, как хотелось бы сжимать сейчас шею одуванчика, и уверенно иду к стоянке. Знаю, что Тэхен плетется позади, оттого злюсь еще больше. — Хеджин-ши... — совсем неуверенно зовет меня, и я закатываю глаза, резко останавливаясь. — Что, Тэхен? — оборачиваюсь тоже резко, так, что одуванчик машинально отшатывается назад. — Что ты хотел мне сказать на этот раз? Хотя нет, погоди, я перефразирую свой вопрос: что соврешь мне с утра пораньше? Он нервно жует свои губы, и я еще больше злюсь оттого, что он виновато молчит. Во мне клокочет ураган, нет, целое торнадо ураганов: он наврал, чтобы пробраться в мою квартиру! Чтобы носить мои тапки! Чтобы есть мой рамен! Смотреть мой телевизор! Пить мой чай, в конце-то концов! — Говори быстрее, я спешу, — нетерпеливо смотрю на несуществующие на запястье часы, затем снова на Тэхена. И он, наконец, смотрит мне в глаза: уверенно, решительно, отчего мой праведный гнев автоматически опускается на градус ниже — впечатлил. — Я знаю, что поступил неправильно, но я не буду просить прощения, потому что мне не жаль. Он делает паузу, а я непонимающе моргаю, уверяя себя в том, что ослышалась. — Вы мне нравитесь, Хеджин-ши, и я обещаю больше не врать вам, никогда, честное слово. Тэхен говорит слегка эмоционально, затем кусает губу, чуточку смущаясь, и дает мне время подумать, оставаясь на месте. Глаз в сторону не отводит, терпеливо ждет ответа. Он знает, что делает. И всегда знал. Уверена, что у него еще много козырных карт в рукаве, потому что одуванчик оказался не так прост, как думалось мне в день нашей первой, эпичной встречи. И я почему-то делаю шаг назад. — Прости, я... — Во мне слишком много противоречивых чувств, чтобы правильно ответить здесь и сейчас. — ... я опаздываю на работу. И чтобы успокоиться, я трусливо сбегаю от Тэхена, слыша вдогонку его уверенное: «вы можете злиться сколько угодно, но я не отступлю, Хеджин-ши»...
Часть 14
Размышляла я все утро, но в безобидной лжи одуванчика ничего криминального не обнаружилось: не приставал, не насиловал, лишь пил чай и тихонько подминал под собой обивку моего велюрового дивана. Как ни крути — придраться не к чему... Стрелка часов уверенно подходит к обеду, а работать мне категорически не хочется: мысли в голове бастуют, размахивая транспарантами с разрисованным сердечками именем «Тэхен». И фраза: «вы мне нравитесь, Хеджин-ши», словно поставленная на повтор песня — крутится в голове, мельтешит перед глазами, даже покалывает в кончиках пальцев.
Такие простые, но обезоруживающие слова бабочками разлетаются в животе, нежными крылышками касаясь ребер и оседая прямо на сердце. До дрожи приятное и волнующее чувство. В дверь тихо стучат, и я быстро сменяю мечтательное выражение лица более серьезным, привычным для окружающих. — Хеджин-ши, можно? — тоненький голос администраторши заставляет меня, наконец, встряхнуться и прийти в себя. — Да, Юри, проходи, — вопросительно смотрю на девушку, поправляя и без того идеально уложенные волосы, затем перекладываю папки на столе, создавая видимость занятости. — Какой-то парень только что заходил и попросил передать это вам, — Юри подходит ближе и приподнимает бумажный пакет перед собой. Непонятливо хмурюсь и встаю из-за стола, беря в руки протянутый мне пакет. Поддерживая его дно ладонью, кожей чувствую приятное тепло и с интересом разворачиваю края бумаги. Кофе, эклеры и неровно выдранный из тетрадки клочок листика, на котором коряво, но с заметным старанием нарисован пушистый одуванчик. В груди словно взрываются фейерверки, и я закусываю губу, безуспешно пытаясь скрыть предательскую улыбку. — Кто это был? — как можно спокойнее спрашиваю, потому что долгая пауза грозит потоком ненужных вопросов. — Я впервые видела этого парня, — Юри воодушевленно хлопает ресницами, — он такой высокий, красивый и улыбка у него красивая. Он ваш знакомый? В ответ лишь неоднозначно пожимаю плечами, ставя пакет на стол. — Спасибо, Юри, можешь идти обедать. И когда за слегка разочарованной девушкой закрывается дверь, я нетерпеливо выуживаю из пакета его содержимое. Не отступится, значит? — держу аппетитный эклер на уровне глаз, словно этот нежный кусочек теста может подтвердить мои мысли. Да пусть только попробует отступиться! — жадно откусываю там, где больше крема, и довольно облизываю губы. Вкусно. Что нужно девушке для счастья? Честно — пока я точно не уверена. А вот касательно отличного настроения, то на весь день его может обеспечить криво нарисованный одуванчик, спрятанный в кармане пиджака. "Дурочка!" — скажет любой, заметив мою глупую улыбку без причины, и я соглашусь, добавив: влюбленная. Правда к вечеру все это волшебство немного притупляется, выветриваясь из меня и растворяясь в заботах о выставке, так что на стоянку у дома я въезжаю привычно уставшая. Но, мазнув светом фар по заборчику напротив своего парковочного места, я, как по щелчку, моментально приободряюсь: Тэхен ждет меня, сидя на холодном бетоне. Пока он жмурится от яркого света фар, я несколько секунд смотрю на него и чувство такое, будто намеренно падаю с обрыва: жар волной проходит по телу, заставляя низ живота предательски реагировать приятным спазмом. Сглатываю ком волнения и заставляю себя отвести взгляд: кофе с печеньками ничего не меняют — рано еще поднимать белый флаг. Глушу мотор, инстинктивно поправляю волосы и, взяв портфель, выхожу на улицу. Не удостоив парня вниманием, гордо направляюсь в сторону дома. В два счета обогнув машину, Тэхен сравнивает шаг с моим. — Я помогу... — он тянет ладонь к портфелю, но я перекладываю его в другую руку. — Сама справлюсь, — хмыкаю, всем видом показывая, что не нуждаюсь в его помощи. Краем глаза замечаю, как он угрюмо опускает голову, но шаг не сбавляет. Идет рядом, непривычно молчит и даже дышит с ноткой сожаления. Прости, одуванчик, но ты сам виноват! — непреклонность во мне гордо надувает губы и складывает руки на груди. Черт, у кого одолжить смелости, чтобы дать этой сучке пинка под зад?! По-джентльменски придерживая дверь, Тэхен пропускает меня в холл, и мое внимание переключается на непривычный для нашего дома шум. Но когда мы подходим к лифту, становится понятно, что шум создают ремонтники. — Через минут сорок уже починим, — пожимая плечами, говорит мужчина в синем комбинезоне, и я машинально перевожу взгляд на свои туфли: да, десять лестничных пролетов на каблуках, именно то, в чем нуждаются мои уставшие за день ноги. — Удачно поработать, — невесело улыбаюсь и иду в сторону пожарной лестницы. — Хеджин-ши, стойте, — ловит меня за запястье Тэхен, и я замедляю шаг. Без лишних слов парень отбирает у меня портфель и опускается передо мной на корточки. — Вам не стоит перегружать лодыжку. Его взгляд через плечо кажется мне слишком серьезным, решительным, и я в недоумении округляю глаза: он что, предлагает покатать меня на спине? — Тэхен, ты с ума сошел? — фыркаю и, обогнув парня, уверенно поднимаюсь по ступенькам. Мысленно удивляюсь его предложению, но черт... это так мило! Сначала я бодро порхаю вверх, стараясь красиво вилять бедрами, но где-то между третьим и четвертым этажами силы начинают потихоньку покидать меня, и я сбавляю прежний запал, втихаря мечтая о кедах. — Угораздило, блин. Не мог он поломаться раньше? — недовольно бубню под нос, мысленно радуясь, что хоть портфель тащить не приходится. — Лифт чинят с шести вечера, — подает голос парень, и я удивленно оборачиваюсь. — Ого, а что случилось? — сжимаю пальцами перила. — Что-то с тросом, — отвечает он. И ты поэтому ждал меня? — на секунду перехватывает дыхание, но озвучить закравшуюся догадку откровенно боюсь, потому что уверена: Тэхен улыбнется и беззастенчиво кивнет. И что тогда? Что мне с ним делать дальше? Парень становится на ступеньку ниже меня, и я, списывая все на передышку, на несколько долгих секунд зависаю, глядя на его красивое лицо. Думать ни о чем не хочется, и я лишь жадно обвожу чуть приоткрытые пухлые губы по контуру, касаюсь каждой заметной родинки, тону в больших темных омутах глаз, и, кажется, его это ни капли не смущает, потому что он делает то же самое: смотрит на меня так, будто на вкус пробует. — Вам понравились эклеры? Взгляд его выразительный, выжидающий, и я простодушно киваю, забывая ранее заготовленную речь о том, что не люблю сладкое. — В кофейне мне сказали, что обычно вы кофе покупаете. — Тэхен не скрывает довольной улыбки, а его мелодичный, волнующий голос трепетом отзывается в каждой клеточке моего тела. Пленительный тембр, приглушенный свет, учащенное сердцебиение — и панцирь из пропитанных обидой иголок буквально трещит по швам от безумного желания податься вперед и поцеловать одуванчика. — Хорошо, что я спросил, а то собирался угостить вас какао. — Иногда и его покупаю, — вру, трусливо слизывая с губ дерзкие фантазии, и резко отворачиваюсь. Знаю, что поздно идти на попятную: скорее всего, Тэхен понял, что за маской высокомерия и холодности прячется безмерная к нему симпатия. Изо всех сил сражаюсь с притяжением к одуванчику и начинаю стучать каблуками вверх по лестнице. Но я даже не успеваю подумать о том, когда успела превратиться в безумную девчонку, влюбившуюся в своего соседа, как он догоняет меня, уверенно перегораживая путь. Хитро улыбаясь, Тэхен пользуется моим секундным замешательством и с легкостью поднимает меня на руки.
Ты что делаешь? — визжу я испугано, инстинктивно обвивая его шею руками. — Отпусти, Тэхен! На мое искреннее возмущение он реагирует спокойно и, конечно же, делает все по-своему. — Держитесь крепче, — сквозь коварную улыбку хмыкает и, сильнее прижав меня к себе, поднимается на шестой этаж. И я больше не вижу смысла брыкаться, делая вид, что мне неприятно. Как никогда прежде мне хочется прижаться к нему еще ближе, так, чтобы носом по шее, к щеке. И не думать о том, чье сердце сейчас стучит сильнее. — Зачем ты меня ждал, Тэхен-а? — мне кажется, что голос мой будет дрожать, выдавая неистовое волнение, поэтому задаю вопрос шепотом. — Такие высокие каблуки — потенциальная угроза для ваших красивых ног, Хеджин-ши. Он отвечает сразу же, и я стыдливо прячу взгляд, не желая выдавать восхищенный блеск влюбленных глаз. Не знаю, зачем, но мне нужен был именно такой ответ: прямодушный и без фальши. Тэхеновский.