32 глава
*Пэйтон*
День выдался сумасшедшим.
Стоило отъехать от отеля, как начались звонки, звонки, звонки.
Десятки вопросов... Водоворот дел и забот, в который пришлось окунуться с головой.
Впрочем, это была исключительно моя вина.
Полностью выпасть из жизни на три дня накануне гастрольного тура — это не проходит бесследно. Теперь буквально за пару дней необходимо окончательно отрепетировать шоу-программу с балетом, группой, световыми эффектами. И там должен быть я, чтобы точно знать, в какой точке сцены нужно будет находиться в каждый момент.
Сегодня генеральный прогон. Это полное сумасшествие, десятки снующих людей. Что-то взрывается, падает, все носятся как безумные, но по четко заданному плану. Бесконечные провода, усилители и отлаженные движения всей команды.
Я был занят и едва успевал выпить кофе на бегу. Поэтому о том, что наши с Мелиссой пикантные фотографии попали в Сеть, узнал самым последним.
Несколько часов после того, как это случилось, я был на сцене. А все уже знали. Может, я и замечал на себе какие-то странные взгляды, но необратил на них внимания. Когда я работаю, то сосредоточен на деле.
Поздно вечером, когда это сумасшествие закончилось, я вернулся в гримерку, обессиленный упал в кресло и все же первым делом потянулся к телефону. Мне хотелось услышать один голос, только один. Почему-то казалось, что, как только это произойдет, усталость сегодняшнего дня горой свалится с плеч и мне станет легче дышать.
Среди десятков пропущенных звонков я увидел самый важный. Мелисса набирала меня трижды.
Скучала.... Мысль о том, что ей уже меня не хватает, грела сердце.
Странно, в моей постели побывали сотни женщин. А с ней — все как в первый раз. Хотя это был ее, а не мой первый раз.
Я нажал на вызов. Уже сейчас, через несколько гудков, я ее услышу, а если выберусь отсюда до полуночи, мы еще успеем увидеться. На самом деле я здесь больше не нужен. Пусть остальное разгребает Габриэль, в конце концов, он получает за это хорошие деньги.
Но гудки шли, а никто не отвечал.
Ну что ж, не только у меня полно дел, возможно, Мелисса сейчас в больнице у сестры.
Я отложил телефон и направился в душ смыть с себя пот и усталость. А когда вышел и собирался снова набрать Мелиссу, в гримерке уже сидел Габриэль.
— Ты должен кое-что знать, - вид у него был серьезный и взволнованный.
Сразу стало ясно: скажет что-то неприятное.
— Что еще? — раздраженно спросил я.
Вливаться в работу после отдыха оказалось непросто. Меньше всего мне сейчас нужны были плохие новости.
Габриэль сунул мне в руки планшет. От того, что я увидел, захотелось выругаться матом.
На какое-то время я застыл, будто в ступоре.
Фотографии... Я и Мелисса, снятые с отвратительной достоверностью, словно кто-то нарочно выбрал самые удачные ракурсы.
-Что это за хуйня? — зло бросил я. — Как в номере оказались камеры?! Ты же сказал, что это надежное агентство. Кто-то проверял номер, перед тем как мы там оказались? Какого хуя ты так лоханулся?!
-В том-то и дело, что проверяли, - тихо сказал Габриэль, никак не реагируя на мой тон. — И перед тем как вы туда вошли, там было чисто.
Посмотри внимательнее. Как видишь, фото первой ночи нет. Камеры появились после... Тебе не следовало оттуда выходить. Прослушал бы новый альбом позже. Зато все было бы под контролем. Видимо, твоя шлюшка, когда осталась там одна, пустила тех, кто установил камеры. Больше не-кому...
За одно слово «шлюшка» мне захотелось удавить Габриэля, а за то, что он пытается списать на Мелиссу эту подставу, сделать это медленно, томительно медленно.
— Херню не пори, — отмахнулся я.
Это не могла быть Мелисса. Кто угодно, но не она.
Я скорее поверю, что сам понатыкал эти камеры. В ее характере не было подлости и хитрости.
Хорошая, чистая девочка с грустными глазами, полными боли.
Отчасти я потому и прикипел к ней так — она не способна на предательство, что бы там ни говорил Габриэль. А в мире, где тебя предают, продают и подставляют ради денег, это дорогого стоит.
-Почему нет? — горячо возразил Габриэль. — Девчонке нужны были деньги, и она нашла возможность их заработать. Почему бы и нет?
-Она даже не знала, что это я, — пояснил очевидное. — Не видела лица. На кой хер ей устраивать эротическую фотосъемку неизвестного мужика?
Габриэль уселся в кресло и раскурил вонючую сигару. Он вел себя как хозяин положения, и это бесило. Он облажался, круто облажался. Но извиняться не собирается. Как-то это на него не похоже. Обычно он всегда пытался тут же все загладить, исправить, но сейчас даже не шелохнулся.
— А ей и не нужно было этого знать, - протянул он, затягиваясь. — Достаточно догадаться, что если у нее на глазах повязка, то человек, который с ней развлекается, не хочет огласки.
Может быть, рассчитывала, что это какой-нибудь политик или олигарх с женой и кучей детишек, планировала шантаж. Когда увидела, что это ты, додумалась продать снимки желтой газетенке. Мы нашли первоисточник. Эти уроды хорошо платят за скандальные фото, и потом снимки расползлись по всему интернету.
— Она не могла, — повторил уверенно я. —
Это кто-то другой, и я хочу знать, кто именно.
Габриэлю явно не понравилась ни моя уверенность в невиновности девчонки, ни желание выяснить, кто нас подставил.
Он думал, что легко меня убедит, но было одно маленькое «но».
Я знаю Мелиссу. А Габриэль — нет.
Все, что мне нужно сделать сейчас, - дождаться, когда Мелисса будет на связи и поговорить с ней, успокоить. Страшно было представить, что она будет чувствовать, когда узнает о снимках.
-Н-да... - Габриэль смотрел на меня, приподняв бровь, как на психически больного родственника: снисходительно и с жалостью. - Она что, так тебя зацепила?
-Тебя сейчас должно волновать не это.
-Пэйтон, я все понимаю. — Он снова проигнорировал тон, которым я давал понять, чтобы он не лез в мою личную жизнь. — Ты живешь в своем мире, розовых пони и единорогов, и я изо всех сил стараюсь, чтобы ты занимался только творчеством, беря на себя все тяготы этого бизнеса. Но, черт возьми, тебе пора повзрослеть! Милые, юные девушки, которым нужны деньги и которые готовы зарабатывать их таким образом, вовсе не несчастные жертвы. Обычно они точно знают, что хотят, и ебут кого только можно.
Въебать хотелось только одному человеку.
Который упрямо не признавал, что совершил ошибку.
— Ты должен был все проверить, —повторил я с нажимом.
Габриэлю очень хотелось обвинить во всем
Мелиссу, но я точно знал, кто виноват, и смотрел на него.