Трофейᚒ

Ему нужна  такая вправка, и он мчался в спортзал. Нет, со своими он сейчас тренироваться не мог. До суда никак. Приходилось играть с салагами, которые пищали от восторга, что такой знаменитый бизнесмен тренируется с ними.

Крик сзади, быстрый взгляд на трибуны. Зачем? Черт его знает, и онемение на какие-то доли секунд. Сам себе не верит, что видит это.
Огромные глаза своего сына и чертовую нянечку. Сидят в пустом зале, смотрят на тренировку. Сын улыбается и машет ему руками. Порыв ветра из распахнутых окон, и ее юбку дернуло вверх, сверкнул белый слой трусиков. Тут же стыдливо
придержала ткань рукой, другой прижимая к себе моего сына к себе
- Пааапаа
Мяч улетел куда-то в сторону, с губ сорвался отборный мат. Какого хера?
Что они здесь делают? Черт!

Единственное место, где он отвлёкся, где все мысли потекли в нужное русло. Так нет, ее принесло и сюда.
Злой, отшвырнул мяч, оттолкнул одного из парней, прошел мимо тренера в раздевалку. Все. Тренировка

Улетела в трубу. Вымылся под душем, переоделся в чистую одежду.
Они стояли на выходе, внизу, ждали его.
В руках Сону конфета на палочке и в руках нянечки тоже. Оба стоят, облизывают свои конфеты и смотрят на
него.
- Папаааа! - как всегда с радостным
криком. - Папа.... Нини.... а папа..... а Нини.
Сын разнервничался. Явно обрадовался, разволновался. Он никогда раньше не видел тренировки отца, не выезжал из дома. Врач не рекомендовал ему. Говорил, что приступ агрессии может начаться прилюдно, и это повредит репутации его и его сына
После шести лет мальчику можно будет давать психотропные препараты, и тогда его состояние будет более или менее взято под контроль.

И вот сейчас какая-то нянечка взяла на
себя наглость и вывезла ребенка из
дома.
- Нини.... папа...
Малыш показывал пальчиком на поле,
поднимая ручки вверх.
- Бум бум! Улааааа! Мячииик!
- Тебе понравилось смотреть, как я играю?
Быстро закивал и радостно обхватил отца за шею.
- Иди, поиграй с мячом.
Спустил сына с рук и кивнул на несколько мячей, лежащих возле длинной лавки. Сону с радостью побежал к ним, схватил то один, то другой, а Чон обернулся к Нине.
Стоит с этой конфетой за щекой и смотрит на него
- Какого черта здесь происходит?

Вытащила конфету и облизала свои чертовые губы.
- А что происходит? Мальчик хотел
увидеть папу, и мы приехали к вам. Или это запрещено? В нашем договоре такого прописано не было.
Чон схватил девушку под локоть и затащил в раздевалку, обернувшись на сына, который пинал мяч и усиленно загонял его под скамейку. Его кроссовки с огоньками на подошвах очень ярко
сверкали и сразу же привлекали
внимание.
Обернулся к Нине и сильнее сжал ее локоть, выдернул конфету и отшвырнул к чертовой матери. Чтоб не облизывала ее своим розовым язычком и не отвлекала
внимание.
- Послушай меня внимательно, Нииина.
Все, что ты делаешь С Моим сыном, должно прежде всего быть согласовано со мной! Даже если ты решила прос вытереть ему нос, я должен знать об этом! Ни одного решения ты не можешь
принимать сама!

- Вы запретили мне вам звонить.
То ли зло, то ли обиженно. Да, он запретил. Он не хотел слышать ее голос.
Ему вообще хотелось от нее куда-то деться. И не видеть. Эта женщина заставляла его испытывать очень
противоречивые эмоции. И ни одна из них ему не нравилась.
- Правильно. Обращайся к секретарю!
- Его не было на месте, а сотовый отключен.

Где носит придурка. Договаривались же, что всегда будет на связи.
-Как вы добрались ?
Пожала плечами.
- На такси.
- Чтооо?! - взревел и аж затрясло всего.
- Такси? Слушай, девочка!
Схватил ее за шиворот, дергая к себе так, что ей пришлось встать на носочки.
- Я не дядя из провинции, а мой сын, не сын булочника. Ты должна была дождаться охрану и приехать с водителем!
- Вы ничего не слышите и не видите, да?
Вы настолько заняты собой, своей жизнью, своей карьерой, что вы совершенно не там...не о том. Ваш сын просто хотел к папе. Он с восторгом смотрел, как вы играете. Он хлопал в ладоши и кричал вам. Он принимал живое участие в вашей игре и..... и он выучил три новых слова. Вот что должно вас радовать.... а вы, вы ничему не рады.
Только ваши правила. Только ваш апломб, ваше эго. Там нет места
маленькому мальчику, которого вы якобы любите!
- Ты охренела? Ты учишь меня, как быть отцом и как относиться к МОЕМУ сыну?
Он так разозлился, что невольно тряхнул ee. Ему казалось, она только что наподдала ему под дых. Со всей силы. И он пропустил все удары, а теперь задыхается от боли. Потому что права.
Потому что каждое слово - точное
попадание. Гол. Мать ее!
- Можете меня уволить, но хоть кто-то скажет вам правду!
Ее сочные губы так близко, они такие пухлые, мягкие на вид, такие нежно-розовые, и он ощущает ее горячее дыхание на своей шее и подбородке.

Всем телом оттеснил ее к шкафчикам, продолжая смотреть на ее рот. Как зачарованный, как оглушенный на хрен.
Как будто сейчас весь смысл жизни заключался в этих губах, и у него выделялась слюна от мысли, что, если наклониться чуть ниже, можно накрыть их своим ртом и жадно втянуть в себя ее дыхание. О, да, он не хотел видеть правду. Он хотел ее чувствовать и ни черта не мог с собой сделать.
Чувствовать правду - он хочет эту проклятую няню из хуй знает от куда, или откуда она там приехала. Он хочет ее до такой степени, что его всего подбрасывает рядом с ней. И он просто обязан попробовать ее на вкус. Слюну,
Язык, запах вздохов и выдохов.
Набросился на ее губы. Неожиданно и для себя, и для нее. Впился жестко, сильно. Настолько бешено, что его язык
буквально заполнил весь ее рот,
толкнулся в ее небо. Сильный удар о зубы зубами, так, что в глазах потемнело и ладонь сдавила мягкий затылок, чтоб не увернулась, чтоб жрать ее выдохи.
Такие сладкие, такие трепетно испуганные. Сминал их голодно, быстро, прикусывая, всасывая, с нажимом, с сильным давлением. До боли, так, что из глаз искры сыпались. Охренеть, как же это вкусно - целовать. Последний раз он целовал много лет назад. И больше не хотелось. Ни с кем. Никогда. А сейчас разорвало от адского желания сожрать её рот
Ногти Нины впились ему в шею,
раздирая до крови, заставляя отпрянуть назад. Смотрел на нее диким,
потемневшим от похоти взглядом. C трудом понимая, что только что вытворил. И совершенно не жалея

Она ударила его наотмашь. Сильно хлестнула сначала по одной щеке, потом по другой. Со всхлипом с каким-то отчаянием в глазах.
Схватил ее за руки и выгнул их назад за спину, тяжело дыша, сходя с ума от ее синих глаз, таких испуганных и в то же время горящих, дерзких, вызывающих проклятое дежавю и невыносимый голод.
- Не смейте... я вам не подстилка!
Слышите? Я. Не. Подстилка! Отпустите!
• А он не может. Руки не разжимаются.
Взгляд в ее взгляде запутался. Так сильно там увяз, что кажется сейчас отстранится и от физической боли заорет. Это же.... те же глаза. Они точно такие же. Как такое возможно? Как у совершенно разных женщин могут быть такие невыносимо одинаковые глаза?
Как от них может одинаково пахнуть?

- Сестра.. у... тебя есть сестра?
Скажи... должна быть. Таких глаз больше ни у кого нет! Где ты взяла эти
глаза?

Шепчет, как заведенный, и отрицательно головой качает.
- Нет! - выдохнула в лицо, все еще пытаясь вырваться. - Нет у меня сестры!
И не было никогда! А глаза.... родилась с ними! Отпустите! Ваш сын увидит!
Руки разжались, и он сдавил переносицу, отступая назад, поднимая руку вверх.
Сдаваясь. Не понимая, как сорвался. Как допустил это помутнение рассудка.
- Забирай моего сына и уезжай. Чтоб больше никогда ничего не делала без моего разрешения.
А она вдруг развернула его к себе

- Больше никогда не смейте лезть ко мне без моего разрешения. Никогда?
Слышите? Никогда не прикасайтесь ко MHE!
И ему самому захотелось ее ударить.
Чтоб заткнулась. На хрен она ему не сдалась. Дура деревенская. Должна была пищать от счастья, что он вообще на нее посмотрел.
- Да кому ты на хер нужна? Займись моим сыном и не шляйся в юбке, из-под которой трусы видно.
Его бомбило, у него так подгорало, что хотелось кому-то набить морду.
Выскочил на улицу, тяжело дыша, и тут же услышал, как заскрипели покрышки и его отбросило на метр на дороге.
Машина тут же сорвалась с места и скрылась. Нет, это было сделано не намеренно. Он сам выскочил под колеса словно сделал глоток живительной влаги.
Удар был несильный, но нос об асфальт расквасил. И теперь сидел, сжимая рукой переносицу и капая себе на колени кровью.
- Папа...паппочкааа...папочкааа...бона?
Бона?П...бона.
Причитал сына, удерживая его голову, пока нянечка промывала ему нос, налив воду из детской бутылочки и вытирая ему физиономию. А ведь малыш, и правда, столько слов говорит, как никогда раньше.
- Надо было номера запомнить. Носятся здесь. Уроды!
А сама нежно промокает ему губы и нос.
У нее мягкие и теплые пальчики. И в ее
глазах, которые только секунду назад
светились ненавистью, читается волнение, беспокойство. За него. Она склонилась к его лицу, и вблизи бархатная, как персик. И этот ее умопомрачительный запах. Он бы коснулся языком се запястья и вел им в самый верх, до плеча.
- Болит? - потрогала его скулу.
- Болит. - сказал честно, не отрывая
•взгляд от ее взгляда.
- А так? - и подула на ссадину. Ее губы сложились трубочкой, а у него все внутри подпрыгнуло. - давай подуем, чтоб папе не было больно.
Они сидят втроем на асфальте. Оба дуют ему на щеку, а он..... ему вдруг стало хорошо. До чертей хорошо. Он бы сидел тут и сидел. Почему-то эта девушка рядом с его сыном казалась чем-то
удивительно правильным.

- А давайте поедем в парк. - тихо сказала и прикусила нижнюю губу.
- Парк? - брови Чона удивленно поползли вверх.
- Да. Купим Сону шарики, покатаемся на качелях.
Неожиданно для себя самого он кивнул.
- Адавайте!
И она улыбнулась. Впервые за все время он увидел ее улыбку. Идеально ровные зубы, ямочки на обеих щеках и радость в глазах. Бл****дь, какая же она красивая.
Или ему кажется?