Глава 2
«Эллиот из Киллинч-холла».
Уолтер Эллиот, рождённый марта 1 дня 1760 года, сочетался браком июля 5 дня 1784 года с Элизабет, дочерью Джеймса Стивенсона, поместье Саут-парк, что в Глостреском графстве. От каковой супруги (скончавшейся в 1800 году) произвёл он на свет Элизабет, рождённую августа 9 дня 1787 года; мертворожденного сына, ноябрь 5 дня 1789 года; Мэри, рождённую ноября 20 дня 1791 года».
В таком точно виде вышло некогда сие введения из рук печатника; однако сэр Уолтер усовершенствовал его, добавив для собственного сведения и для сведения потомков после года рождения Мэри следующие слова: «сочеталась браком декабря 16 дня 1810 года с Чарлзом, сыном и наследником Чарльза Мазгроува, поместье Апперкросс, что в Сомерсетском графстве», и присовокупив день и месяц к тому году, когда лишился он супруги.
Далее, как вводится, следовала история восхождения древнего и славного и семейства; как впервые обосновалось оно в Чешире; как затем обнаружилось в Дагдэйле, подарив округу нескольких шерифов и представителей в трёх парламентах кряду, как выказывали сыны его верность короне и обрели баронетство достоинство в первые год правления Карла Второго - с перечислением всех Элизабет и Мэри, которых брали они себе в жены; все это составляло целых две страницы в осьмушку и заключалось гербом и девизом, «Главное поместье Киллинч-холл», после чего, уже снова рукою сэра Уолтера, было начертано: «Предполагаемый наследник Уильяма Уолтер Эллиот, правнук второго сэра Уолтера».
Тщеславие составляло главную черту в натуре сэра Уолтера. Тщеславился он своими качествами и положением. В молодости он был до чрезвычайности хорош собой; и в пятьдесят четыре года черты его еще сохраняли привлекательность. Редко какая красавица так печётся о своей свежести, как заботился о ней сэр Уолтер; и едва ли камердинер новоиспечённого лорда может более восхищаться своим положением в обществе. Выше дара красоты ставил сэр Уолтер единственно благословение баронетства; а счастливо сочетая оба эти преимущества, и был он постоянным предметом собственного искреннего преклонения и преданности.
Благообразием его и титул вполне, однако, стоили такой признательности, ибо не иначе как благодаря им и обзавёлся он супругой, с которой решительно не мог бы состязаться прочими своими качествами.
Леди Эллиот была в самом деле женщина необыкновенная по уху и сердцу; ее поступки и суждения, кроме разве юной ветрености, превратившей ее однажды в леди Эллиот, никогда потом не нуждались в оправданиях. Она скрывала, ублажала и умеряла его слабости и пестовала то, что находила в нем достойного, целых 17-ть лет; и хотя самое ее нельзя было назвать счастливейшей женщиной, домашние заботы, дети и обязанности дружбы привязывали ее к жизни, и потому ей жаль было с нею расстаться, когда пришлось их оставить. Нелегко матери завещать в наследство 3-х дочерей, из которых старшим 16-ть и 14-ть лет; подлинное наказание передавать их руководству и попечению глупого, суетного родителя. Но была у неё подруга, умная и достойная женщина, по нежной к ней любви поселившаяся в деревне Киллинч; и на неё и полагала все надежды леди Эллиот, зная, что советом и добротою та поможет дочерям исполнить последние ее горькие наставления.
Подруга эта и сэр Уолтер, однако, не сочетались браком, обманывая все ожидания знакомцев. 13-ть лет минули со дня кончины леди Эллиот, а они все оставались душевные друзья и близкие соседи; и она по-прежнему была вдова, а он вдовец.
То, что леди Рассел, при ее степенных летах и характере, и к тому же со средствами, не спешили связать себя новыми узами, не нуждается в оправданиях перед публикой, ибо женщина почему-то вызывает ее недовольство не тогда, когда воздерживается от повторного брака, а совершенно даже напротив. Упорное же вдовство сэра Уолтера, кажется, потребует объяснений. Да будет, однако, известно, что сэр Уолтер, преданный отец (после нескольких тайных разочарований, связанных с весьма необдуманными ходатайствами), гордился тем, что не женится ради милых своих дочерей. Ради 1-й дочери, самой старшей, он и в самом делегатов был отказаться положительно от всего, чего только самому бы ему не очень хотелось. В 16-ть лет Элизабет наследовала, сколько возможно, все права и влияние своей матери; а коль скоро была она хороша собой и вся в него, то он всегда к ней прислушивался и они жили душа в душу. 2-х других дочерей он куда менее жаловал. Мэри, правда, еще приобрела некоторый вес, сделавшись миссис Мазгроув; но Энн, которая прелестью ума и тонким складом души легко бы завоевала самое глубокое уважение судей понимающих, в глазах отца и сестрицы была совершенное ничто. Ее сужденья не спрашивали, с ее желаньем не считались - она была всего-навсего Энн - и только.
Зато для леди Рассел она была самой дорогой крестницей, любимицей и другом. Леди Рассел любила всех сестёр; но только в Энн видела она словно ожившие черты покойной матери.
Всего несколько лет назад Энн Эллиот была прехорошенькая, но красота ее рано поблекла; и если даже в ее зените отец находил в дочери мало привлекательного (столь несхожи были ее милые черты и кроткие темные глаза с его собственными), то теперь, когда она сделалась худая и бледная, он и вовсе ставил ее ни во что. Он и прежде не очень рассчитывал, а теперь потерял и последнюю надежду когда-нибудь прочесть ее имя на другой странице любимого сочинения. Только Элизабет могла еще поддержать честь рода; Мэри - та просто связала себя со старинной помещичьей семьей, почтенной и богатой, стало быть, им оказавши честь, а себе не приобретя никакой. А уж Элизабет рано или поздно найдёт себе мужа под пару.
Бывает иногда, что женщина в 25-ть лет даже прекрасней, нежели была она десятью годами ранее, и, вообще говоря, если не вмешались болезнь и забота, это - далеко еще не возраст увядания. Так было с Элизабет; все та же красавица Элизабет, какой узнали ее 13-ть лет назад ; а потому и стоит простить сэра Уолтера, забывавшего ее годы, и, уж во всяком случае, не судить его слишком строго за то, что себя и Элизабет он почитал цветущими, как прежде, в то время как все вокруг теряли всякое благообразие; а ведь он явственно замечал, как стареются знакомые и родные. Энн отощала, Мэри огрубела, подурнели все ближние; и ужасно неприятно было ему видеть эти гусиные лапки вокруг глаз у леди Рассел.
Элизабет не в полной мере разделяла безмятежность отца. 13-ть лет она была хозяйкой Киллинч-Холла, управляя и властвуя с самообладанием и твёрдостью, какие никого б не навели на мысль о том, что она моложе своих лет. 13-ть лет она отдавала распоряженья, издавала домашние законы, 1-я шла к карете и тотчас следом за леди Рассел выходила из любой гостиной или столовой в округе.
............................................