Евгений Скворцов. Стихи.
Иду с Россией
Иду с Россией по России,
Иду как будто диверсант.
Иду. Смотрю в глаза чужие.
Ищу потерянный десант.
Забыв о времени и месте,
Перебираю наугад
Случайно схваченные вести,
От заблудившихся солдат.
Никто дорогу не укажет.
Никто не знает ничего.
И кажется, на этой страже,
Меня забыли одного.
Но только знаю – не забыли!
Они найдутся. Я дождусь.
И в рюкзаках у них Россия –
Неразрушаемая Русь!
* * *
Куплю себе штаны с начёсом,
Надвину шапку на глаза,
И, по Рождественским морозам,
Уйду в таёжные леса.
Найду там ветхую зимовку,
В печурке разожгу огонь,
И буду думать: «Как я ловко
Покинул городскую вонь».
Охотничью припомню песню,
И во всё горло затяну:
«Тайга святая, край чудесный,
Как хорошо здесь одному».
И подпоют лесные духи,
О самых Верхних Небесах,
И Шишка-бог, раскинув руки,
Подаст орехи в туесах!
* * *
Всё – одно! Не будет чуда!
Поистёрся внешний лоск!
А в груди такая груда –
Ужаснулся бы сам Босх!
Ходят люди на ходулях,
Упадут – на костылях.
А в душе такие фуги –
Испугался бы сам Бах!
Развернулся бывший сталкер.
На сердцах столетний мох.
И внутри такая свалка –
Не очистит даже Бог!
* * *
Мы не читали великих поэтов,
Не открывали их книг,
И не платили, поблекшей монетой,
За надорвавшийся крик.
Мы не писали им сальных рецензий,
Не посвящали статей,
И не давали заслуженных пенсий,
За гениальность идей.
Мы не поставили им монументов,
Не заключили в музей,
И не кормились, на жирную ренту,
От золотых тиражей.
Мы даже их не сживали со света,
И не рядили в парик;
Мы не узнали великих поэтов,
Мы не заметили их!
* * *
Какие могут быть вопросы? –
Когда уже настал ответ!
Сверкают утренние росы,
Лучистый отражая свет.
И в этой точке отраженья,
«Вопрос – ответ» - неразделим;
Здесь, в переливах воплощенья,
Одно становится другим.
Ничто уже не вопрошает,
Ничто ответов не даёт;
Всё полнозвучно замолкает,
Всё в полнозвучии живёт.
Какие могут быть ответы? –
Когда уже расцвёл вопрос!
Когда его цветов букеты
Хранят нектар небесных рос!
* * *
Помаленьку, потихоньку,
Шаг за шагом, день за днём,
Мы разбудим голос звонкий,
Напои́м его огнём.
Пустим тонкою стрелою
В убегающую цель;
В каждом звуке, в каждом слове
Заискрится жизни трель.
Заиграет, засверкает
Напряженьем новых сил.
И как Истина восстанет
Всё, что в сердце воскресил.
Всё, что кончилось, начнётся,
Словно красная строка.
И дотронется до Солнца
Чья-то дерзкая рука!
* * *
Зовём, зовём, зовём и пишем.
И снова пишем и зовём.
И беспрепятственностью дышим,
И неизбежностью живём.
И безвозвратно приближаем
Себя к начертанной Судьбе.
И бесконечно продолжаем
Писать кругами на воде.
Неуловимое посланье
Летит, не зная адресов;
Как ток стремится к замыканью,
Как к отклику стремится зов.
И восстановленная цельность,
Как всеобъемлющее «Да!»,
Как океан, как Беспредельность,
Нас поглощает навсегда!
* * *
И вот мне кажется, что пуст,
И больше нечего сказать...
Идти, не размыкая уст,
На слово наложив печать.
Смотреть, не отрывая взгляд,
Поверх голов, поверх домов;
Сквозь этот инфернальный чад,
Сквозь строй прочитанных томов.
Смотреть в далёкие глаза,
Как в синь спасенья своего.
В Твои глаза, как в Небеса
Смотреть. И больше...ничего.
* * *
И почему так тянет попрощаться?
И почему так хочется уйти?
Мне говорят, что всё должно начаться,
Но я не вижу нового пути.
Мне говорят, что скоро будет счастье,
Что на носу обещанный успех.
Но мне не сдали карты нужной масти,
Ведь у меня всегда не как у всех.
Тузы мои склоняются бессильно,
И головы летят у королей.
Всё потому, что карты некозырны,
Всё потому, что нету козырей.
Конечно, может многое начаться,
Но кончится ведь всё – как не крути...
И потому, наверно, тянет попрощаться,
Так просто... попрощаться... и уйти...
* * *
Ни лирики в душе, ни мятежа,
Откуда появиться вдохновенью;
Как будто бы проложена межа,
В сознании моём, случайной тенью.
Как будто бы от света отделён,
Неясною, невидимой чертою.
И больше не могу найти свой дом,
Свою обитель – самое святое.
Лить слёзы – безответственная блажь,
Улыбки штамповать – пустое дело.
А между – неусыпный ходит страж,
И душу перемешивает с телом.
И в этом нераспутанном клубке,
Полярных чувств и призрачных событий,
Хоронятся, в глубоком глубоке,
Бесценные серебряные нити.
По ним пройду. По ним найду свой след.
Из них себе устрою облаченье.
И может быть, хоть на исходе лет,
Ко мне ещё вернётся вдохновенье.
* * *
Не знаю, что будет, не знаю,
Скорее всего – ничего;
И выпадет снег, и растает,
(Вот был... и не стало его).
Осеннее солнце пригреет,
Подсушит намокший асфальт;
И снова, на флейте Орфея,
Сыграет Кристоф Виллибальд.
И снова тоска мировая
Накроет меня с головой,
А мысли, как дикая стая,
Нарушат порядок и строй.
И в этом вселенском сиротстве
Мне некого будет винить;
Где ближний, что желчью и отцтом
Посмеет меня напоить?
Не знаю, не знаю, что будет,
Но всё-таки чувствую я,
Что ветры вернутся на кру́ги,
Вернутся на кру́ги своя.
* * *
Прощайте скороспелые друзья.
Я не искал вас – мне ли причитать.
Идёт за полосою полоса,
А чёрная врывается как тать.
Врывается и забирает всё,
Без жалости, без меры, без стыда...
Последнее взяла – чего ещё?
И унесла – неведомо куда...
Вчера был как соко'л– теперь как перст,
Понятно, что не много потерял.
Тем более, у каждого свой крест,
И я бы этот крест не променял.
Но лопнула ещё одна струна,
Когда пришлось опять сказать: «Прощай»,
И накатила душная волна,
И подступила ушлая печаль.
Нет, я надежд напрасных не питал,
Расходятся и сходятся пути.
Вчера нашёл – сегодня потерял,
А завтра может вновь смогу найти.
Так что, прощайте странные друзья,
Решите возвратиться? – very well;
Открыт мой дом. Верна моя стезя.
И светел незавидный мой удел.
Не оставляй
"Всё, что напоминает мне о Ней,
пронзает меня, как копьё» Д.Китс
Ты убегаешь от меня,
Я догонять тебя не стану.
Тебя мне не в чем обвинять,
Но хочешь, на колени встану?
Сегодня я позорно слаб,
Опять какая-то слезливость.
Я твой неисправимый раб,
Так прояви же суд и милость.
Нет, ты не знаешь ничего,
Не знаешь ты, что боль бездонна.
И голос сердца вечевой,
Лишь голос скорби, голос стона.
И хор так жалостно поёт,
Поёт "Царице... Преблагая".
И снова хлынет слёз поток,
С души напасти вымывая.
И встану я перед тобой,
Как пред спасительной иконой.
Не оставляй меня, постой...
Моё дитя... моя Мадонна...
* * *
Всё впереди – свидания и встречи,
Любовь и созиданье – впереди.
И мы здесь только смутные предтечи,
Лишь ауфтакт грядущего пути.
И потому не страшно расставаться,
Не страшен этот полузрячий взгляд;
Не можем мы в пространствах затеряться,
На вечный обречённые разлад.
Мы встретимся – свободные, другие,
И сколько бы ни минуло веков,
Мы сразу вспомним лица дорогие,
Мы сразу всё почувствуем, без слов.
И времени слепая бесконечность
Нас больше не сумеет обмануть:
Не будет времени – останется лишь вечность,
И неразлучный, выстраданный Путь.
* * *
Придумал.
Конечно, придумал -
Ненужную муку и боль;
Мелькнула приманка – и клюнул,
Любовью назвав и судьбой.
Увидел во взгляде случайном
Небесного Облика свет,
В улыбке – извечную Тайну
И Господу данный обет.
Но что же так сердце пылает? –
Таким настоящим огнём.
Так быть не должно!
Не бывает!
Я только придумал Её!
Бессильны здесь древние руны,
Никто не найдёт мне ответ.
Я сам эту муку придумал...
Придумал.
А может быть...
Нет...
* * *
Давно сижу на чемоданах,
Но только транспорт не идёт.
Мне говорят, что вышел рано,
И ждать придётся битый год.
Смотрю подслеповатым взглядом
В непроницаемую даль,
А там, каким-то странным рядом, –
За январём опять январь.
Мелькают годы как секунды,
А сутки тянутся как век;
Лишь чаша горькая цикуты
Даёт надежду на побег.
Но я не буду малодушен,
И часа своего дождусь;
Вспорхнут отпущенные души
В свою заоблачную Русь.
И среди них, среди прощённых,
Влекомых Волей Бытия,
Однажды, светом облечённый,
Конечно, окажусь и я.
* * *
Я не знаю, в каком ты мире,
Я не помню лица твоего;
Может так же, в соседней квартире,
Ты зовёшь - неизвестно кого?
Или ждёшь терпеливо на Небе,
Облегчая страдания мне;
И стихи о единственной Деве
Навеваешь в ночной тишине.
Или в час рокового забвенья
Мы друг друга узнать не смогли?
Обменялись дежурным презреньем,
И глухие, слепые – ушли?
Или та, что так просто отвергла...
Что так просто сломала мосты;
Та звезда, что зажглась и померкла...
Неужели она была ты?
Нет, не знаю, всё зыбко, всё сложно...
Нет, не помню, ни тени, ни слов...
Только знаю одно, непреложно,
Ты должна быть – в одном из миров.
* * *
Ни одна личина не подходит,
Ни с одной сродниться не могу,
А своё лицо теперь не в моде,
Это лыко нынче не в строку.
Не в строку бесхитростное слово,
Не в строку непокорённый взгляд;
Скалятся беззубые оковы
И вцепиться в горло норовят.
Постигая тайны маскировки,
Сочиняешь новое лицо,
Но неубедительны уловки,
Не спасёт чужое пальтецо.
Не спасут неловкие движенья,
Пламени картоном не прикрыть,
И огонь, пылающей мишенью,
Раздражает лающую прыть.
Но собака лает, ветер носит,
Караван идёт своим путём.
Жизнь даёт. А смерть косою косит.
Только всё равно мы не умрём.
Сбросим бесполезные личины,
Глянем неизбежности в глаза.
И пойдём спокойно, как учили,
По прямой дороге – в Небеса.
* * *
Как часто видел крепость покорённой,
Как часто поднимал победный флаг,
Но неизменно таяли фантомы,
И я стоял, разжав пустой кулак.
И вот опять всё провалилось в бездну,
Сокровища рассыпались в труху.
Всё было зря! Всё было бесполезно!
Мне нечем оправдаться Наверху!
А время режет Луч неумолимо,
Мелькают сроки, души и тела,
И цель ведёт всегда куда-то мимо,
И никнет заплутавшая стрела.
И, кажется, пора бы быть умнее,
Ведь всё давно известно наперёд;
Но стоит улыбнуться Дульсинее,
Как вновь теряет разум Дон Кихот.
И снова видишь крепость покорённой,
Как будто достояние своё.
И ветряную мельницу – дракона –
Бесстрашно поднимаешь на копьё!
* * *
Мой ум прекрасно понимает,
Что я не должен быть с тобой;
Ведь ты такая молодая,
А я уже не молодой.
Ты жаждешь первых впечатлений,
А я последнего тепла:
Мы дети разных поколений,
Судьба нас явно развела.
Я родом из другой России,
Из недостроенной страны.
Я пожинаю то, что сеял,
И в этом нет моей вины.
И в этом нет моей утраты,
Но мне себя не рассказать;
Мои страницы непочаты,
На прошлом крепкая печать.
И между нами пропасть, бездна
И непротянутый канат;
Любовь моя здесь неуместна,
И неприличен нежный взгляд.
Ведь ты такая молодая,
Мне не найтись в твоей судьбе...
Мой ум прекрасно понимает,
Но сердце тянется к тебе.
* * *
Напрасно приходил. Напрасно плакал.
Напрасно на улыбки отвечал.
Напрасно слушал Генделя и Баха.
Напрасно обнадёживал и ждал.
Напрасно объедался и постился.
Напрасно ненавидел и любил.
Воистину, напрасно воплотился...
Напрасно жил.
* * *
Он не писал стихов уже полгода,
Друзья ему сказали: "Не поэт";
И попусту весенняя погода
Свой аромат транжирила и цвет.
Не проронил ни строчки он, ни слова,
На даром потускневшие листы;
Как будто был он выщерблен и сломан,
Как будто он не видел Красоты.
А Красота цвела и распускалась,
Влюблённость отпуская в Небеса.
Поэзия просилась и ласкалась...
Но он стихов полгода не писал.
Какая-то нелепая усталость
Подёрнула, казалось, целый свет.
Ничто в его душе не отзывалось,
Друзья ему сказали: "Не поэт".
* * *
Хотел прожить не прикасаясь,
Хотел пройти... и не задеть,
Но ощущенья, наглой стаей,
Врывались в запертую клеть.
Не помогли стальные прутья,
От рук дотошных не спасли.
И было поздно, голой грудью,
Тушить горящие угли.
Бушует вскормленное пламя,
И не даёт себя взнуздать,
А высоко, под куполами,
Шальная мечется звезда;
Всё бьётся, места не находит,
Всё рвётся птицей в Небеса;
И сердце глаз с неё не сводит,
И что-то силится сказать.
И что-то силится услышать,
Сквозь надвигающийся шум,
Но голоса звучат всё тише,
Хоралом отзвучавших струн.
Лишь немота звенит в пространстве,
И глохнет одинокий крик,
И в лабиринте вечных странствий
Неузнанный блуждает Лик.
* * *
И я вернулся бы,...но некуда вернуться,
И там бы встретили,...но некому встречать.
Заснуть бы мне, да так, чтоб не проснуться,
Закончить бы, да так, чтоб не начать.
Как трудно верить в то, что всё проходит,
Когда не видно края и конца,
Как будто бы остановились годы -
Над пропастью нажав на тормоза.
Туда нельзя, обратно невозможно,
А между – холостые жернова,
И настоящее в чаду пустопорожнем
Родит пустопорожние слова.
И даже вопль – надрывный...и поддельный,
Подбитой птицей падает к ногам.
И только крест поруганный, нательный,
Об Истине напоминает нам.
* * *
Ты не мог не знать, Ты знал, конечно,
Что не подниму я этот груз,
Что любви корявый наконечник
Держит наготове свой укус.
Знал, что мне не хватит оборотов,
Что моей спирали не летать...
А в мои раскрытые ворота
Тёмная нацеливалась рать.
Метилась, кружила и разила,
Растворив в прозрачности клыки.
И трудом накопленная сила
Капала с протянутой руки.
Чем необходимей подаянье,
Тем бесповоротней нищета,
И не обменяешь на рыданья
Всуе пролетевшие года.
Сердце то отстанет, то споткнётся,
Не под силу дальше ковылять.
Видно закатилось моё солнце,
В прошлое забросив якоря.
Лишь луна моргает воровато,
Поглощая жизненный флюид,
И как доказательство заката,
Отраженным пламенем горит.
* * *
Воздух пахнет рыбой и камнями,
Словно речка с неба пролилась;
Я не знаю, что случится с нами,
Не ясна мне будущего вязь.
Что-то зреет, что-то набухает –
То ли в мире, то ли в голове,
А страна всё пляшет и бухает,
Пропивая лёгкие лавэ.
Свет не рухнул – можно веселиться,
Не сработал древний календарь,
И напрасно жертвенная птица
Крылья положила на алтарь.
Воздух пахнет рыбой и камнями,
Океан готовится к прыжку.
Нам не привыкать ходить по грани,
Будто по крещенскому снежку.
Явно посвящённые в страданья,
Ожидаем скорого суда.
И сказав сегодня "до свиданья",
Завтра возвращаемся сюда.
* * *
Она всё расставит по местам,
И всему назначит свою цену;
Грош цена всем жертвенным кострам,
Пока пульс скитается по венам.
Она всем прикажет замолчать,
И даст слово тем, кто им владеет,
И тем ярче будет дух пылать,
Чем быстрее тело холодеет.
Она знает, как освободить,
Есть у ней ключи от всех амбаров;
И живой – полнее будет жить,
Отделяя душу от нагара.
Пусть молчанье ходит по пятам,
Пусть звучанье заглушают стены;
Смерть – она расставит по местам,
И всему назначит свою цену!
О СТАРЦЕ И ЛЬВЕ
Сюжет заимствован из цикла
"Духовные стихи" М.Кузмина
Солнце к вечеру клонилось,
День неспешно уходил.
По полям, по зрелым нивам
Старец мирно проходил.
Вдруг навстречу лев гривастый,
Лев рычащий, лютый зверь;
Ужаснул разверстой пастью,
Словно в ад открывши дверь.
Старец, сердцем закалённый,
Тихий шаг остановил,
И со зверем разъярённым
О своём заговорил:
«Во грехах я весь родился,
Во грехах я и умру,
Хоть немало я омылся,
Но одну не смыл вину.
Никакой святой молитвой
Эту боль не заглушить,
Этот вопль души убитой,
Что случилось загубить.
Был я возчиком когда-то
И дитя я задавил,
И с тех пор болит душа-то,
И терпеть уж нету сил.
Ты пожри меня, свирепый,
Лютый зверь, пожри меня!
Коль угодна Богу жертва,
То отпустится вина!
Ведь тот отрок ясноглазый
Всё стоит передо мной,
И корит, беззвучным гласом, –
Неотпущенной виной...»
Но гривастый лев рычащий
Старцу посмотрел в глаза
И пошёл в лесную чащу,
В непролазные леса...
Странник дальше путь продолжил
Гимны к Небу вознося:
Слава, Слава Святый Боже,
И Святые Небеса!
Шёл с молитвой и поклоном,
Воля Божия ясна:
Если лев его не тронул,
То отпущена вина.
И мальчонка ясноглазый
Видно грех его простил;
Знать ночами не напрасно,
Слёзно Бога он молил!
* * *
Но мы очнёмся на другом берегу
(Егор Летов)
Не хватайте меня за плечи,
Не тяните синеющих рук,
Я ещё не вполне изувечен,
Я смогу ещё выйти за круг.
Соберу непослушные силы,
Заряжу отстрелявшийся лук...
Не совсем ещё жизнь погасила,
Я смогу ещё выйти за круг.
Заключённый в чужие объятья,
Непонятных друзей и подруг,
Я меняю костюмы на платья,
Как в атаку бросаясь на круг.
Провернув колесо воплощений,
Я очнусь на другом берегу.
И уйду, отделившись от тени,
Не оставив следов на снегу.
* * *
Птица складывает крылья.
Птица хочет отдохнуть.
Непонятное бессилье
Перекрашивает путь.
Птице ничего не снится,
Только искорки во тьме.
Птица может заблудиться
В непроявленной стране.
Проводник идёт навстречу.
Он подхватит на крыло.
Курс на карте не отмечен
И не названо число.
Но уже открыты ставни,
И светлеет небосклон.
Тот, кто позван, – не отстанет.
Тот, кто позван, тот суждён.
Птица складывает крылья.
Крылья больше не нужны.
Не нужны теперь усилья,
И движения смешны.
Птица выскользнет бесшумно
Из открытого окна,
И аккордом многострунным
Заструится тишина.
* * *
Проснувшись невозможным утром,
Открою дверь слепым ключом,
И прояснившаяся смута
Подставит мне своё плечо.
Осиротевшая посуда
Забытой песней зазвенит,
И жизнь, осуществлённым чудом,
Меня отпустит...и пленит.
Встречай святая долгожданность,
Я навсегда тебя узнал;
Во мне ликует непрестанно
Твоя священная весна.
Во мне звучит, звучит немолчно,
Твой вдохновенный мадригал,
И солнце, светом одиночным,
Зовёт к нездешним берегам.
Лишённый дома, сна и музы
Пройду в закрытые врата,
И жизнь, рассыпавшимся грузом,
Меня отпустит...навсегда.