14.
Шёл апрель.
Снег исчез окончательно — даже в тех упрямых тенистых уголках дворов, где обычно задерживался до самого мая. Воздух уже не щипал кожу, а будто мягко обнимал. Солнце вставало раньше и заходило медленнее, разливаясь по крышам тёплым золотом. Куртки исчезли с улиц, словно по негласному соглашению, и теперь в городе царили ветровки, лёгкие рубашки и разговоры про майские праздники. Школьники срывались с уроков, хлопали портфелями, забивались в дворики и орали так, будто всё лето уже наступило.
Весна шла полным ходом.
И только Шастун, в своём фирменном стиле, умудрился свалиться с температурой — как раз в тот момент, когда всё вокруг оживало.
Голова гудела, как старая электроплита, тело было ватным, каждое движение — как через густую воду. Простуда пришла резко, как будто с обидой: мол, забыли, кто тут главный.
Он лежал на кровати, полускрытый одеялом, и пытался найти в себе силы даже не на то чтобы встать — а просто дотянуться до бутылки с водой на тумбочке. Комната казалась странно чужой, как будто в ней что-то поменялось. Или это сам Шаст стал другим — расфокусированным, приглушённым, будто он был не здесь, а смотрел на всё через мутное стекло.
Дима носился по комнате как настоящий мать-героиня: грел чай, варил лапшу, в который раз проверял, тепло ли Антону — и всё это вперемешку с попытками не опоздать в университет. Он умудрялся одновременно натягивать носки и найти хоть какие нибудь таблетки, засовывать тетрадь в рюкзак и кидать взгляд на лихорадочное состояние Антона.
— Тебя хоть как-то можно оставить одного? — бурчал он, вытаскивая из микроволновки чашку и ставя её на стол рядом с кроватью. — Я ж думал, ты просто с утра ленишься, а ты, блин, весь горишь.
— Не драматизируй, — хрипло отозвался Антон, прикрыв глаза. — Я просто решил внести разнообразие в весенний пейзаж. Пусть будет немного чахотки.
Дима фыркнул, но не ответил. Просто сел на соседнюю кровать, уже застёгивая рубашку.
— Дим, может, мне всё-таки пойти?.. — глухо пробормотал Антон, приподнимаясь на локтях.
— Ты придурок, что ли? — мгновенно отреагировал Дима, даже не оборачиваясь. — Мне не надо, чтобы ты во время пары в обморок свалился. А то ещё будут думать, что это я тебя довёл.
Антон тяжело вздохнул, опускаясь обратно на подушку. Голова гудела, как бетонный миксер.
— Меня Арс за прогулы прибьёт…
— Слышь, — Дима обернулся, прищурившись. — Когда это ты начал называть его "Арсом"?
Он ухмыльнулся, глядя на друга, у которого от болезни лицо стало почти прозрачным. Глаза — тусклее обычного, голос — ниже. Но даже сквозь это состояние проскальзывало что-то привычное. Что-то Антоновское.
— И вообще, ты не прогуливаешь. Болезнь — весомая причина. Так что лежи, отдыхай и никому не еби мозги. Мне тут без тебя ещё на парах выжить как-то надо.
Он снова закинул рюкзак на плечо, поправил воротник и огляделся по комнате, проверяя, всё ли оставил под рукой — чай, ноут, термометр. Убедившись, что всё на месте, хмыкнул.
Конечно, идти в универ одному было... странно. Не то чтобы они были какие-то примерные ботаники. Нет. Просто ещё со школы у них был негласный кодекс: если один не идёт, то и второй тоже. Не потому что обязаны, а потому что так привычно.
Дима ещё раз посмотрел на Антона — тот уже закрыл глаза, устало откинувшись на подушку.
И всё равно — оставалось ощущение, будто кто-то рядом. Потому что даже тишина, если она после Димы, — не такая уж и пустая.
Позов уже сидел на своём обычном месте — у окна, с немного поникшими плечами и вечным прищуром, будто свет мешал думать. А может, просто хотелось тишины.
Он сразу заметил, как Арсений украдкой поглядывает в его сторону. Не нагло, не в упор, а будто бы между строк, сквозь листы с распечатанными заданиями и стопку тетрадей. Взгляд был беспокойный, порой с тенью нетерпения, но сам Арсений старался держать лицо как всегда — спокойное, сдержанное.
Когда пара началась, преподаватель обвёл аудиторию взглядом, взял журнал и, как обычно, начал перекличку. Всё шло стандартно, ровно, по алфавиту… пока не дошёл до буквы "Ш".
Арсений поднял взгляд, слегка сжав челюсть, и, чуть громче, чем требовалось, спросил:
— Позов, что с Антоном?
Голос прозвучал не раздражённо, а как-то резко, с подчёркнутой озабоченностью. Как будто сам Арсений ещё не понял, что именно его волнует, но что-то внутри уже беспокойно дрожало. Он чувствовал странное — будто в груди засела лёгкая тяжесть. Переживание? Тревога? Это было ему непривычно. Он редко позволял себе подобное — особенно на виду.
— А он заболел, — также громко ответил Дима, не отводя взгляда.
Арсений прищурился. Секунда молчания — и он медленно опустил взгляд обратно в журнал. Продолжил перекличку, будто ничего не произошло. Но лёгкое напряжение осталась в его осанке, в движении руки, в том, как он перелистывал страницы чуть медленнее, чем обычно.
День прошёл, как всегда, незаметно. Хотя, если быть честным, для Димы — без привычного рядом Шаста — он тянулся куда медленнее, чем обычно. Аудитории казались пустыми, коридоры слишком длинными, а пары — бесконечно скучными. Без друга даже университет становился каким-то... чужим.
Когда он вышел из корпуса и направился в сторону общежития, вдруг за спиной раздались быстрые шаги, и чья-то рука мягко, но уверенно легла ему на плечо.
— Дим, постой.
Низкий голос был узнаваемым. Дима чуть приподнял брови, оборачиваясь.
— М?
Он встретился взглядом с Арсением. Тот выглядел сдержанно, как обычно, но было в нём что-то иное. Легкое напряжение, будто он долго думал, прежде чем решился подойти.
— Как там Шаст-то? Сильно приболел?
Несколько секунд Дима молчал, глядя на преподавателя. В голове проскочила мысль, от которой он внутренне усмехнулся: «Что-то между этими двумя определённо есть…» Он был в этом почти уверен. Хотя и не торопился делать выводы.
— Можно и так сказать, — наконец отозвался он спокойно, чуть прищурившись.
Арсений тихо выдохнул, поджав губы. Молчание повисло между ними. Он словно обдумывал — самого себя, свои действия, свои чувства. Беспокоиться так — не просто о студенте, а об одном конкретном мальчишке, лежащем сейчас с температурой... это было не в его духе. И всё же он волновался. Это уже не отрицалось.
— Давай я тебя подвезу, — наконец сказал он. — Заодно заедем в аптеку, возьмём Антону что-нибудь.
Дима замер на секунду, потом склонил голову набок, окидывая преподавателя взглядом снизу вверх. Слова, тон, взгляд — всё вызывало лёгкое недоверие.
— А с чего вдруг такая забота? — спокойно спросил он, приподнимая бровь. — Недавно вы его чуть не довели до депрессии, а теперь — таблетки, поездки...
Он не говорил это со злобой. Скорее с иронией. Хотел понять, чего ждать от взрослого, которого, как он считал, уже нельзя назвать просто "преподавателем". Не после всего.
Они вместе подошли к припаркованной машине. Арсений открыл двери, и Дима, чуть бурча, уселся на пассажирское сиденье, как человек, которому вроде как "не нужно", но отказаться — ещё глупее.
По дороге Дима почти всё время сидел в телефоне, лениво листая ленту инстаграма. Иногда вздыхал, иногда хмыкал, иногда пересылал рилсы Антону. В основном — бессмысленные и дурацкие, но такие, какие могли бы заставить его друга улыбнуться.
Через несколько минут он краем глаза бросил взгляд на Арсения. Тот держал руки на руле, внимательно следя за дорогой. Лицо было серьёзным, но не жёстким. Он выглядел… задумчивым. Почти мягким, если Дима мог позволить себе так описать этого взрослого, строгого преподавателя.
Он убрал телефон, сунув его в карман худи.
— А, вы, кстати, знаете, где был Антон под конец каникул? —
Дима чуть прищурился и лениво улыбнулся, положив руку на переднее сиденье, развернувшись немного в сторону преподавателя. В его голосе была ирония и лёгкая насмешка. Он почти был уверен в ответе — слишком многое складывалось в одну картину.
Арсений мельком взглянул на него через зеркало заднего вида, а потом снова перевёл взгляд на дорогу. Светофор впереди мигнул жёлтым, и он плавно нажал на тормоз.
— Ну, у меня он был. —
Ответ прозвучал ровно, без тени волнения. Будто он просто озвучил очевидный факт. Будто в этом не было ничего ни особенного, ни подозрительного.
— А вы уже не скрываете, да? —
Дима ухмыльнулся чуть шире, будто поддразнивая. Он вытянул ноги вперёд, устраиваясь поудобнее, наблюдая за реакцией Арсения.
Тот нахмурился. Не раздражённо — скорее с недопониманием. Он бросил короткий взгляд на Диму, не отрывая руки от руля.
— Ты о чём вообще?
— Ну, то, что у вас с Шастом там… какие-то шуры-муры. —
Дима протянул это выражение с ленцой, нарочито небрежно, но взгляд оставался цепким. Он наблюдал, как напрягся подбородок Арсения, как тот глубже вдохнул.
Арсений закатил глаза, мотнул головой и вновь нажал на газ, проезжая перекрёсток.
— Ну ты дурной, Позов. Тоже мне — напридумывал. —
Голос был всё таким же спокойным, но с примесью лёгкой усталости. Он явно не был шокирован обвинением — скорее, просто раздражён детской наивностью догадок.
— Нет, ну а что? Он у вас ночует, вы ему таблетки покупаете, как только узнаёте, что он заболел. —
Дима говорил как бы между делом, но в голосе чувствовалась насмешливая настойчивость. Он хотел услышать что-то, увидеть реакцию. Арсений оставался молчалив, взгляд его скользнул в сторону — не на студента, не на дорогу, а куда-то вглубь себя.
Любит ли он Шастуна?
Нет.
Точно нет.
Наверное, нет.
Может быть? Вряд ли. Хотя…
Мысли были спутанными. И каждая из них вонзалась в него чем-то острым, будто заставляя признать что-то, от чего он сам бы с отвращением отмахнулся ещё год назад.
Он ведь взрослый человек. Преподаватель. Он не должен вообще задаваться такими вопросами. Это всё — просто забота. Элементарная эмпатия.
Просто мальчишка, который внезапно оказался ближе, чем кто-либо за последние несколько лет.
Да и не в той мы стране, где такое разрешается…
— А ты за него беспокоишься? —
Спросил Арсений глухо, не отрывая взгляда от дороги.
— Ну, да. Конечно. —
Ответил Дима без колебаний, но с оттенком удивления — разве это не очевидно?
— Ты вместе с ним живёшь?
— Да… —
Голос стал чуть неуверенным, Дима нахмурился. К чему все эти вопросы?
— Значит, ты в него влюблён?
— Нет. —
Дима резко цыкнул, откидываясь на спинку кресла.
Арсений криво усмехнулся, почти незаметно.
— Вот и я нет. —
Сказал он спокойно, как будто поставил жирную точку в разговоре.
Но внутри всё дрожало.
Он как будто пытался сам себя убедить. И не очень-то получалось.
Машина плавно зарулила к аптеке, фары осветили тусклую витрину. Арсений выключил зажигание, какое-то время просто сидел молча. Потом выдохнул.
— Сейчас. Быстро. —
Он вышел из машины и направился внутрь, оставив Диму одного в тишине весеннего вечера.
Тот хмыкнул, глядя вслед.
— "Вот и я нет"… ага.
Как же, поверил.
Дима с прищуром посмотрел на мужчину, пока тот шел рядом, неся пакет с лекарствами.
"Всё равно я выведу этих двоих на чистую воду," — подумал про себя, хмыкнув.
Через несколько минут они подошли к двери комнаты. Дима привычно дернул ручку и зашел внутрь.
Антон валялся на кровати в одних трусах, с закрытыми глазами, по-кошачьи вытянувшись на спине.
— Дима, ты пиздец, улитка конечно, — пробурчал он, не открывая глаз.
— Антон, я не один.
Этих трёх слов хватило, чтобы Шастун резко перевернулся на бок и, лениво прищурившись, посмотрел в сторону двери. Его глаза тут же распахнулись — в проёме стоял Арсений.
Антон сразу напрягся. Быстро сел, плечи инстинктивно сжались.
— Мог бы хотя бы одеться, пень, — фыркнул Дима, кидая в него подушку.
Антон поймал её и тут же прижал к груди, прикрывая не только торс, но и всё, что ниже. Он всё ещё выглядел потерянным.
— Так предупреждать же надо… а… Здравствуйте, Арсений… Сергеевич… —
Голос у него был тихий, даже немного хриплый от простуды. Он поджал губы, как бы кусая себя изнутри.
Зеленые глаза метнулись к Арсению, на секунду задержались — будто хотели понять, как тот реагирует на весь этот… неловкий цирк.
Но Арсений не моргнул ни разу. Он молча разулся у порога, подошел к тумбочке рядом с кроватью Антона и аккуратно поставил пакет.
— Тут жаропонижающее, спрей для горла, витамины, и пара порошков. —
Голос у него был ровный. Ни раздражения, ни смущения. Только лёгкая, еле уловимая натянутость в осанке, как будто он заставлял себя вести себя спокойно.
Антон кивнул, поджимая ноги ближе к животу. Подушка стала почти щитом.
— Спасибо… —
Он не смотрел ему в глаза. И не потому, что не хотел. Просто… что-то внутри скручивалось. Странное ощущение — то ли смущения, то ли чего-то гораздо глубже.
Арсений задержался рядом, окинул взглядом комнату — типичную студенческую берлогу с одеждой на спинках стульев и кружками с давно забытым чаем. Потом посмотрел на Антона.
— Ну и как себя чувствуешь? — голос Арсения звучал ровно, без напора, но в нем сквозила настоящая заинтересованность.
— Нормально… — пробурчал Антон, чуть откидываясь назад и дополнительно натягивая на себя одеяло. Его плечи почти полностью скрылись под тканью. Голова торчала, как у черепахи, и взгляд был чуть исподлобья — настороженный, уставший.
В этот момент Дима, до этого молча наблюдавший за их диалогом, вдруг резко и как-то даже слишком невинно расплылся в широкой улыбке.
— Ой, я ж забыл! Я же хотел в магазин зайти. Ну, вы тут пока потусуйтесь вдвоём, — быстро проговорил он, даже не оборачиваясь, и тут же вышел, захлопнув за собой дверь.
Две пары глаз — одна уставшая, другая внимательная — проводили его, а потом почти синхронно встретились друг с другом.
Повисло несколько секунд тишины.
— А вы зачем пришли? — осторожно спросил Антон, двигая ногами под одеялом, давая понять, что на кровать можно сесть. Не то чтобы он был рад, но он и не возражал. Это уже что-то.
Арсений сел с краю, раздвигая пакет с лекарствами, будто проверяя, всё ли купил.
— Как зачем? Дима сказал, что ты заболел. А я тебя уже знаю — ты себе максимум «парацетамол» купишь, и будешь считать, что этого достаточно, — сказал он, доставая из пакета градусник.
— Ну, я не настолько безответственный, — пробормотал Антон, но, всё же, без лишних слов взял термометр и неохотно зажал его под мышкой.
Да не надо было… — пробубнил Антон, наблюдая за тем, как Арсений разворачивает блистер и достаёт две таблетки. Его голос был не капризный, а скорее тихо-смущённый, почти оправдывающийся. Он будто и хотел сказать спасибо, но выбрал более привычный для себя тон — упрямый.
Арсений молча протянул бутылку воды и таблетки. Он внимательно ждал, пока Антон примет лекарства, не отводя взгляда. И когда тот всё-таки выпил, чуть кивнул — как будто подтвердил про себя, что всё под контролем.
Прошло несколько минут. Антон медленно вытащил градусник и подал его Арсению, не глядя. Тот посмотрел на цифры.
— Тридцать восемь и два, — тихо озвучил он, кладя термометр на стол рядом с собой. Пальцами коротко щёлкнул по чайнику — тот загудел, заполняя комнату тихим фоном.
Антон лежал молча. Он не знал, как себя вести. Ситуация была вроде бы простой, но какой-то… странной. Он всё ещё чувствовал себя слегка голым, даже под одеялом. Особенно под этим взглядом. Не осуждающим, нет. Скорее — слишком внимательным.
Через пару минут Арсений вернулся с кружкой в руках. Горячая, пахнущая апельсином, но явно не вкусная.
— На. Пей, — коротко сказал он, передавая Антону напиток.
Антон поднёс кружку к носу, понюхал — и тут же резко сморщился.
— Фу, бляха… что за моча, — выдавил он, с отчаянием глядя на этот адский компот.
— Пей. Это лучше всего собьёт температуру, — спокойно ответил Арсений, даже не удивившись. Видимо, ожидал такую реакцию.
Антон бросил на него короткий, почти предательски тёплый взгляд, а затем снова уставился в кружку. Глубоко вздохнул.
— Ну и хуета… — тихо пробормотал он, сделав несколько глотков. Лицо тут же скривилось, будто его заставили пить что-то среднее между горьким лимоном и кипятком с плесенью.
Арсений не ушёл. Он пододвинул стул, сел рядом с кроватью и молча наблюдал, как Антон до конца выпивает своё лекарство.
Потихоньку, кривясь и тихо ругаясь, тот справился с задачей. Закончив, с усилием передал кружку обратно. Арсений принял её и поставил на тумбочку. Антон сразу же попытался смыть ужасный вкус порошка обычной водой.
— Молодец, — коротко сказал он.
— Легче стало? — негромко спросил Арсений, всё ещё сидя рядом, почти не отводя взгляда.
— Без понятия, — буркнул Антон, слегка морщась.
Он повернул голову, и их взгляды пересеклись. Арсений чуть наклонился ближе, и Антон моментально отодвинулся на пару сантиметров назад, удивлённо нахмурившись.
— Дай лоб потрогаю, дурак, — спокойно уточнил преподаватель, не отступая.
Он аккуратно склонился и коснулся лба Антона не рукой, как можно было ожидать, а губами — почти невесомо, будто лепестком.
— Да ты весь горишь... — прошептал Арсений, всё ещё находясь в опасной близости. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась не только тревога — что-то ещё, что-то глубже и теплее.
Антон не ответил. Он просто смотрел на него. Сначала удивлённо, потом — почти зачарованно. Его зелёные глаза встретились с синими глазами Арсения. В них была странная тишина. Пауза. Как будто даже капли на стекле перестали течь.
Арсений на секунду опустил взгляд — на губы. Потом снова в глаза. Его лицо стало ещё ближе. Очень медленно, неуверенно, будто он сам не до конца верил, что делает. Но с каким-то внутренним напряжением, как будто всё это копилось давно и вот-вот должно было прорваться.
Антон не отстранялся. Его веки начали медленно опускаться, дыхание стало прерывистым. Его сердце будто билось в горле, не в силах унять это странное ожидание. Всё внутри него замерло, кроме чувства тепла, исходящего от Арсения.
Их губы почти соприкоснулись. Всего пару миллиметров. Уже чувствовалось дыхание друг друга — тёплое, неровное. Мир, казалось, растворился в этом моменте. Больше не было температуры, не было комнаты, не было никого. Только двое. Только этот почти-поцелуй.
И тут — щелчок. Дверь.
Арсений резко отпрянул, откинувшись на спинку стула. Кашлянул, пытаясь вернуть себе нейтральное выражение лица.
Антон вздрогнул, опустив взгляд, торопливо подтянул подушку чуть выше, скрывая лицо почти до подбородка. Щёки горели сильнее, чем от температуры.
— Я тут, — весело сообщил Дима, вбегая в комнату с пакетом из магазина. Он быстро осмотрел обоих, прищурился, но виду не подал.
— Вот печеньки взял, сок, ну и яблоки — вдруг вы тут голодать собирались.
— Антохаа, как ты, полегче? — с порога громко выдохнул Дима, подлетая к другу и взъерошив его волосы. Тот только фыркнул, не убирая подушку с груди.
Дима сбросил с себя кофту и подошёл к шкафу, вешая её на плечики.
— Он вам сильно нервы не трепал? А то он любит такое, — добавил он через плечо, с усмешкой глянув на преподавателя.
— Нет, всё было хорошо, — спокойно ответил Арсений, бросая взгляд на Антона, который старательно делал вид, что заинтересован рисунком на одеяле.
Преподаватель подошёл к Диме ближе, понизил голос и начал тихо объяснять:
— Значит, порошки по одному пакетику дважды в день. Таблетки — утром и вечером. И следи за температурой. Если не спадёт — вызывайте врача.
Антон всё это время молчал, будто даже не дышал. Он чуть сильнее вжал подушку в пальцы, чувствуя, как в груди всё сжимается. Словно это не жар тела, а что-то другое не даёт нормально дышать.
Арсений взглянул на него напоследок.
— До встречи, Дмитрий. Выздоравливай, Антон, — бросил он, не оборачиваясь, уже выходя за дверь.
Антон молча кивнул. Дверь закрылась.
Он уставился в одну точку, сжав губы в тонкую линию.
Что это, чёрт возьми, сейчас было?..
***
вся информация о выходе глав:
https://t.me/imrotgkmeni (тгк)