Глава 3. Шрамы мира
Он снова там.
Воздух тяжёлый. Пахнет гарью, кровью и сырой землёй. Лужа под ногами кажется чёрной, но это не вода. Это кровь. Всё повторяется.
— Киран! — голос брата.
Он оборачивается и видит, как тот стоит в пыльной шинели, слишком большой на его хрупкие плечи. Лицо чумазое, но глаза яркие. Живые.
И испуганные.
— Что-то не так! — кричит брат, поднимая руку, дрожащую от перенапряжения. — Ты чувствуешь? Здесь магия... другая...
Резкая вспышка. Белая, ослепляющая. Тело младшего брата изгибается в судороге.
— Нет! — Киран рвётся вперёд, но будто бы вязнет в земле. Кажется, она держит его за лодыжки, не отпускает.
Брат падает, Киран добирается до него с нечеловеческим усилием, хватает за плечи, трясёт, зовёт.
— Эй! Слышишь? Смотри на меня, слышишь?!
Глаза брата открыты — но взгляд стеклянный. Из уголков губ тонкой линией течёт кровь. Он ещё жив, и он горит изнутри. Кожа начинает светиться, будто под ней проходит сеть раскалённых вен.
— Помоги мне... — последние слова брата.
***
Он проснулся внезапно, как выныривают из ледяной воды. В груди стучало, будто сердце всё ещё гнало кровь сквозь крики, пепел и звон стали.
В комнате было темно, только полоска раннего света тянулась по полу. Киран медленно сел, опираясь на локти. Простыня прилипла к телу мокрая от пота. Рубашка, в которой он заснул, была смята и холодна.
Сон оставался с ним, будто гниющая повязка на старой ране.
Он снова стоял в том самом месте, где брат, сгорел изнутри от магии. Снова слышал его хрип, видел, как лунная пыль серебрит воздух, как кожа чернеет, будто покрытая золой.
И снова ничего не мог изменить.
Киран опустил ноги на пол и закрыл лицо руками. Пальцы дрожали.
«Это было давно», — попытался убедить себя. — «Он давно мёртв. Всё давно закончилось.»
Он медленно встал, подошёл к умывальнику, зачерпнул ледяной воды и плеснул себе в лицо.
Огонь под кожей фантомный. Но память, словно нож, резала по-живому.
Он посмотрел в своё отражение: те же синие глаза, черные волосы и тот же шрам под скулой.
Киран оделся медленно, как будто каждое движение давалось с усилием, после натянул перчатки. Левую — плотно, туго. Правую — аккуратно, чтобы не задеть заживший, но всё ещё саднящий ожог.
Пыль на подоконнике лежала ровным слоем — он не открывал окна уже три дня.
Он знал, что за окном звучит смех. Тех, кто всё ещё верит в чистую победу и знамёна без крови.
Ему было двадцать, когда они ушли на войну. Брату семнадцать.
Дверь скрипнула.
— Капитан! — голос дрогнул. Юнец из нового набора стоял на пороге. — Вас вызывает командир.
Киран встал. Его тень на стене казалась выше, чем он сам.
— Принято.
Командир ждал его в том же кабинете, в котором год назад выдали награду за отвагу. Киран тогда не взял её. Просто молча ушёл.
— Завтра выезжаешь с группой магов академии, — сказал командир, не поднимая глаз. — Задание от принца.
— Какое?
— Не уточнили. Сопровождение, охрана. Выход за пределы столицы. Район под наблюдением. Маги будут вести отслеживание.
«Следы магии», — подумал Киран. Значит, опять ищут кого-то. Или что-то.
— Принц?
— Нет. Отдал только приказ. Сам появляться не будет.
Конечно. Зачем наследнику видеть, как выглядят границы после заключённого перемирия?
***
Он не пошёл к таверне, не пошёл к тренировочному полю. Просто вышел в город и пошёл. Без цели. Иногда, казалось, если не двигаться, что-то внутри сломается окончательно.
На площади дети. Бегают, кричат. Девочка с деревянным мечом «сражается» с мальчиком в зелёной куртке. Тот с визгом падает. Девочка победно поднимает палку.
— За Селларию!
Киран замер.
Брат тоже кричал так, играя в поле. Тоже мечтал стать героем.
Он сжал кулак, так сильно, что зазвенело в ушах. В груди будто вспыхнуло — резко, болезненно.
Позже, в казарме, он медленно точил клинок. Он был острым. Идеально. Но Киран продолжал будто точил не металл, а свои мысли.
«Мир», — он почти усмехнулся.
Итогом пятилетней войны с соседним государством стала не победа. Селлария и Ильвесар заключили перемирие. Обмен природных ресурсов на кристаллы.
«Торг за длинным столом, пока мы хоронили погибших в братских могилах.»
Лунная пыль. Подарок богов, проклятие солдат. Из кристаллизованной эссенции грибов, растущих в подземных пещерах Ильвесара. Она усиливала магию, делала её быстрее и неуправляемее.
Она и убила его брата.
Иногда Киран просыпался ночью и тянулся к пустой койке справа. Привычка.
Иногда он смотрел на новых рекрутов и почти слышал голос брата, как он дурачился с ним на утреннем построении.
Иногда он ловил себя на мысли, что всё ещё хочет вернуться домой. Сказать матери, что виноват. Что не уберёг. Но каждый раз, когда он открывал рот, слов не было.
Клинок лёг обратно в ножны с тихим щелчком. Киран задержал взгляд на потускневшем металле — не от времени, от слишком частого использования.
Он медленно выдохнул.
«Маги академии...»
Эти юные, напыщенные ученики, с глазами, полными теорий и правил... Он видел таких раньше. Они считали, что знают, как устроен мир. Смотрели на него, как на грубого вояку, в чьих глазах лишь пепел и потери. Они не понимали его. Не могли. Но, возможно, и не должны были.
Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал, как пахнет обугленная плоть. Или как звучит тишина после смертельного крика.
И всё же, идти придётся.
Потому что если не он — то, кто?
Он не верил в идеалы. Не верил в чистую магию или справедливость. Но он верил в защиту. В то, что может хотя бы на шаг удержать смерть от чужих плеч.
Киран поднялся, глядя в окно.
Завтра он снова станет щитом.
Не ради приказа. Не ради принца.
Ради тех, кто пока ещё не знает, как дорого стоит ошибка.