***2***
Принц задрожал, когда в первый раз услышал глубокий сильный голос кавалера Руатты, произносящий традиционные слова благодарности за повышение. Теперь он мог слышать его хоть каждый день, хоть каждый день видеть первого мужчину, который был для него настолько привлекательным и желанным. Принцу Дансенну не приходило в голову, что он влюблен с первого взгляда, как классический герой романа. Нет, если бы его спросили, он бы совершенно искренне ответил, что хочет всласть оттрахать рыжего котеночка, и только. Он уже года три как не влюблялся и не собирался этого делать и впредь. Влюбленность была опасна, потому что лишала трезвого расчета и здравого смысла.
Он вполне мог ожидать, что молодой кавалер сразу поймет, что означает его перевод, и сделает то, что от него требуется. Конечно, такой поворот событий несколько разочаровал бы принца, отняв у него удовольствие игры, погони, но зато сберег бы ему кучу времени и сил. Однако Руатта принял повышение как должное и вовсе не собирался отблагодарить принца как-то иначе, кроме слов и служебного рвения. Тогда принц взялся за дело всерьез и повел планомерную осаду.
Чертов кавалер Рудра Руатта, этот золотой божок со стальными нервами и каменным сердцем оставался холоден и равнодушен! Более того, он даже не замечал авансов принца, становящихся с каждым днем все более откровенными, — или делал вид, что не замечает, в чем принц был уверен. Голос его не менялся, когда Даронги заглядывал ему через плечо в бумаги на столе, щекоча волосами его шею, руки не дрожали, когда он вертел запястьем принца, показывая ему какой-нибудь фехтовальный прием, и глаза не туманились желанием при взгляде на принца, принявшего особенно изящную позу. Он спокойно принимал приглашение выпить в таверне по бокалу вина и так же спокойно после этого бокала вина прощался и уходил. Однажды принц буквально навязался ему в гости — приглашать потенциальных партнеров в свою спальню он не любил, видя в этом излишнюю интимность. И что же? Весь вечер кавалер Руатта держался отчужденно, поддерживал безукоризненно вежливый, но совершенно пустой разговор и быстро выпроводил гостя, сказавшись занятым. «Что он себе позволяет!» — в ярости думал принц Дансенну. «Он должен быть счастлив от того, что я обратил на него внимание! Да кто он вообще такой, жалкий аристократишка, почти нищий, ни связей, ни особых талантов!» Так прошел месяц, сам по себе срок невероятно долгий для такого опытного ловеласа, каким был принц, и однажды чаша его терпения переполнилась окончательно и бесповоротно.
Даронги без труда устроил так, чтобы они с Руаттой остались вечерком наедине в большом полупустом кабинете главнокомандующего. Не было нужды даже запирать дверь на замок — сюда бы никто не заглянул до следующего утра. Принц Дансенну взял из рук кавалера Руатты бумаги, которые тот принес, и без лишних слов облапал его за задницу. Они были одного роста, он смотрел в зеленые глаза, почти черные в полутьме кабинета, и уже собирался поцеловать Рудру, губы которого дрогнули и раскрылись. Но тут молодой кавалер с шумом выдохнул, сжал зубы и решительно высвободился из рук принца.
— Не стоит этого делать, ваше высочество, — сказал он, и это был первый раз, когда его голос чуть-чуть дрожал.
Принц даже не успел ничего ответить. Рудра повернулся и вышел быстрым шагом из кабинета. Даронги удовлетворенно улыбнулся. Похоже, стена пробита, еще немного — и последний бастион падет. Пусть котеночек побегает на свободе еще денек. Иногда удовольствие стоит ненадолго отложить, чтобы сделать его еще более сладким.
На следующий день принц с триумфом отметил, что кавалер Руатта не поднимает на него глаз, и дыхание его чуть-чуть сбивается, когда он обращается к принцу. Даронги не отказался бы увидеть румянец на щеках кавалера, должно быть, рыжий очаровательно краснеет, но тот, похоже, слишком хорошо для этого владел собой. Принц вдоволь насладился смущением молодого человека, а потом улучил минутку и шепнул ему на ухо:
— Сегодня в восемь у меня. Знаешь, где мои апартаменты?
Молодой кавалер поднял на него глаза. В его лице вообще ничего нельзя было прочитать, когда он тихо ответил:
— Прошу простить меня, ваше высочество, но я не могу принять ваше приглашение.
В первый момент Даронги почувствовал удивление, а потом — бешенство, от которого его королевская кровь просто вскипела. Это было неслыханно! Невероятным усилием воли он удержался, чтобы не наговорить резкостей или просто не схватить наглеца за руку и уволочь за собой. Еще театральных сцен ему не хватало. Ну что ж, если котеночек не хочет по-хорошему, будет по-плохому. С надменным видом принц Дансенну отрезал:
— Это не приглашение. Это приказ.
Более унизительной формулировки для предложения заняться сексом он и выбрать не мог. Вот теперь на щеках Рудры выступили красные пятна, уголок рта дернулся, и ноздри расширились от сдерживаемого гнева. Однако благоговение перед особами королевской крови, воспитанное двумя тысячелетиями криданской монархии, засело в нем слишком глубоко, чтобы решиться на публичное неповиновение.
— Как будет угодно вашему высочеству, — сказал он сквозь зубы.
— Так-то лучше, — снисходительно бросил принц. — Смотри, не опаздывай, я этого не люблю.
И он ушел, не замечая, с какой мрачной яростью молодой кавалер смотрит ему вслед.
За три часа до назначенного времени принц Дансенну обнаружил, что волнуется. С ним давно такого не случалось. Ему казалось, что стрелки часов двигаются слишком медленно, что сердце его бьется слишком часто, и в голове бродили совершенно идиотские мысли, как например: «А вдруг он не придет?» Как бы это он мог не прийти, скажите на милость? Не подчиниться своему принцу? Пусть только попробует, в ярости думал Даронги, сжимая и разжимая кулаки, я его в порошок сотру, я его своей личной охране отдам на забаву, я... Потом он без всякого перехода начинал опасаться, что его любовное искусство ему изменит, и он не сможет заставить кавалера Руатту умолять его, сходить с ума от страсти. Принц крайне трепетно относился к своей репутации несравненного любовника. Слава богу, что в девятнадцать лет нечего бояться проблем с потенцией. Он представил себе, как он укладывает Рудру на простыни и берет его сзади, властно и сильно, чтобы показать, кто здесь хозяин, и как Рудра стонет в подушку и просит еще... Тут он был вынужден силой отогнать эти мысли, потому что возбуждение становилось невыносимым, а ему совсем не хотелось перегореть еще до прихода любовника. Мысленно он уже так и называл Рудру, это было дело решенное, никто не посмеет сопротивляться особе королевской крови. А кровь этой королевской особы продолжала кипеть и бурлить, казалось, под ее напором плавятся жилы, вот сейчас желанное тело окажется в его объятиях, и тогда рухнет плотина, и он вольется в своего любовника горячим потоком...
За час до назначенного времени принц Дансенну был вынужден принять прохладный душ, чтобы освежиться и смыть выступивший на теле пот; за полчаса он был вынужден выпить вина, чтобы притушить возбуждение. Он погасил свет во всех комнатах, кроме спальни, и оставил все двери открытыми, чтобы Рудра сразу увидел, куда идти. Он разобрал кровать, чтобы уже ничего не говорить, чтобы все стало ясно с первого взгляда, и уселся в кресло — ждать.