1 глава.
1 глава.
2 года спустя.
Виктория.
Болезненные толчки. Резкие вдохи.
Я прикусываю губу настолько сильно, что чувствую металлический привкус крови во рту, но это помогает сдержать крик. Слезы туманят зрение, и я вижу лишь размытый силуэт. Мне тяжело дышать от веса, мужского тела на мне. Я закрываю глаза, считая про себя.
«Еще немного...»
Когда Матвей заканчивает, я остаюсь лежать на диване не в силах пошевелиться. Облизываю пересохшие губы и делаю глубокий вдох.
- Принеси мне воды. - говорит Матвей, как ни в чем не бывало.
Я не отвечаю. Беру себя в руки и осторожно встаю. Тело ломит, а ноги не слушаются. Поправляю на себе то, что осталось от моей пижамы, делая осторожные шаги в сторону кухни.
- Быстрее можно?! - недовольно восклицает мой муж, надевая штаны.
Подхожу к раковине, включаю холодную воду. Первым делом набираю жидкость в ладони и умываю лицо. Становиться легче.
Отдаю Матвею стакан, опустив глаза в пол.
- Пойду... в ... душ... - сообщаю я, сопровождая каждое слово глубоким вздохом.
Муж недовольно цокает и хватает меня за запястье, вынуждая посмотреть на него.
- Перестань разводить драму! Поругались, помирились. - раздраженно восклицает Матвей.
- Ты взял меня силой! - выпаливаю я, не сдержавшись.
Матвей ухмыляется, от его вида меня прошибает холодный пот.
- Ты моя жена. Я буду делать с тобой все, что захочу.
«Я тебя ненавижу!» - кричит голос в моей голове.
Не получив от меня ответа, Матвей поднимается на ноги, осторожно обхватывает мое лицо ладонями, заглядывая в глаза.
- Ты же знаешь, что я не могу себя контролировать, когда мы ругаемся. Давай забудем?
Каждый вдох даётся с большим трудом. Я задыхаюсь от обиды и отчаянья.
- Хорошо... - выдавливаю из себя дрожащим голосом.
Матвей целует меня, тут же переключая внимание на включённый телевизор. Я игнорирую запах перегара и рвотные рефлексы, которые он вызывает. Убедившись, что мое присутствие больше не обязательно, я быстрыми шагами иду на второй этаж прямиком в ванную и закрываюсь на замок. Как только за мной закрывается дверь, я прислоняюсь к ней , сползая на пол. Самоконтроль окончательно покидает меня. Поджимаю под себя ноги, роняю голову на колени. Слезы текут по лицу ручьями.
Даже не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я нахожу силы подняться. Резкими движениями стягиваю с себя остатки пижамы, швыряя ее в самый дальний угол ванной комнаты.
Стоя под прохладной водой, я с каким-то яростным рвением тру тело мочалкой, как будто хочу снять с себя кожу. Слезы обжигают глаза, но я запрещаю себе снова плакать.
«Все закончилось, закончилось»
Сажусь за туалетный столик, обернутая в полотенце, наконец-то смотрю на свое отражение. Опухшие глаза, покусанные губы. Радует, что лицо осталось не тронутым, все остальное я могу закрыть одеждой. Зарываюсь пальцами в волосы, нащупывая небольшую шишку и морщусь от боли.
«Ничего страшного не произошло. Сама виновата. Надо было вовремя заткнуться»
От этих мыслей начинаю смеяться каким-то не правильным смехом, будто плачу, но без слез. Мне противно от самой себя. В кого я превратилась... В кого он меня превратил?
Бросаю мимолетный взгляд на собственное запястье, и внутри будто затягивается невидимая петля. Провожу пальцами по черным и красным линиям.
Моя татуировка как вечное напоминание, что когда-то я была по-настоящему счастлива. Я любила, меня любили в ответ. А потом всё пропало. Исчезло, будто и не было никогда.
Сколько времени прошло?
2 года...
Внутри меня все кипит, кричит, я чувствую такую боль, какую даже Матвей мне никогда не причинял.
2 года я делаю вид, что у меня всё хорошо. 2 года пытаюсь забыть самых близких мне людей.
Одна мысль приходит мне в голову, я цепляюсь за нее как за глоток свежего воздуха, который мне просто необходим. Дальше все происходит на автопилоте. Я совсем не отдаю отчет своим действиям. Наспех одеваю первые попавшиеся вещи, завязываю волосы в пучок. Мне не важно, как я выгляжу. Ничего сейчас не имеет значения. В шкафу под грудой вещей достаю свой старый телефон. Примерно полтора года назад я его засунула туда и больше не трогала. Проверяю зарядку, сбегая вниз по лестнице. Матвей спит на диване так крепко, что храп разносится по всему дому. Тошнотворный запах алкоголя сгущает воздух в этом доме, делая его еще более невыносимым для меня. Со стола забираю недопитую бутылку виски и вызываю такси.
Прохладный ночной ветер обдувает лицо и немного возвращает в реальность. Здравый смысл во мне наконец-то просыпается и вопит, чтобы я возвращалась домой.
«Домой...»,
Это место так и не стало моим домом. Там клетка. Моя добровольная тюрьма.
Подъезжает такси, я быстро сажусь на переднее сиденье, пока не успела передумать. Как только машина трогается с места, еще одна мысль посещает меня:
«Если мой ненаглядный муж проснется и поймет, что меня нет дома, нового скандала мне не избежать, тогда уж точно пострадает мое лицо.»
От этой мысли снова начинаю смеяться. Делаю большой глоток виски и морщусь, когда алкоголь обжигает горло. Зажимаю бутылку между ног, а сама большим пальцем глажу татуировку. Это действие почему-то успокаивает.
- У вас необычная татуировка. - слышу голос таксиста, про которого я совсем забыла.
Водителю лет 50, он бросает в мою сторону обеспокоенные взгляды. Еще один глоток, я наконец-то чувствую туманную легкость во всем теле.
- Это в честь друзей... - зачем-то объясняю я.
Черный треугольник - это парни. Красный - девушки. Каждый угол символизирует одного из нас. Мы набили эти татуировки в день, когда узнали, что нам придется расстаться... на время. Что бы никогда не забывать о нашей связи.
- Очень символично. - раздаётся голос водителя, и я понимаю, что озвучила свои мысли в слух. - Ты едешь к своим друзьям?
Оттягиваю кофту, пряча татуировку. Прикрываю глаза, и огромная слеза медленно скатывается по щеке.
- Мы больше не общаемся... Уже 2 года... - отзываюсь я, вытирая лицо рукавом.
- Почему? - спокойно спрашивает водитель, не отрывая взгляда от дороги.
В этот раз я делаю глоток намного больше предыдущих и разворачиваюсь корпусом к мужчине.
Открыть душу перед совершенно незнаком человеком? А почему собственно нет...
- Трое парней, про которых я сказала... они братья. Я совратила одного из них, и меня возненавидели, потому что он несовершеннолетний... был несовершеннолетним.
Я улыбаюсь, довольно наблюдая за реакции водителя. Он бросает на меня удивленный взгляд и, встретившись с выражением моего лица, нервно посмеивается.
- Хорошая шутка. - выдыхает мужчина.
Шутка... Ох, если бы...
Водитель кажется мечется между желанием высадить меня посреди трассы или завалить новыми вопросами. Я отворачиваюсь от него, делаю сразу три глотка. Алкоголь уже не обжигает...черт, надо было взять еще.
- Ты уверена, что тебе надо именно сюда? Здесь один сплошной лес. - спрашивает таксист, ерзая на своем месте.
-Это мой дом. - спокойно отвечаю я.
Машина останавливается там, где заканчивается асфальт. В ночной тьме еле заметен силуэт одноэтажного дома, поглощённый лесом. Я расплачиваюсь и ухожу под неодобрительный взгляд мужчины.
Когда мне исполнилось 18, семья Зотовых купила этот участок. Он огромен, здесь с легкостью можно вместить целый торговый центр. Вероника всегда говорила, что когда-нибудь ее дети вырастут и построят на этом участке свое семейное гнездо. Но пока этого не случилось, здесь только лесная чаща и небольшой одноэтажный дом. Ну как небольшой... в нем с легкостью могут поместиться примерно два дома Матвея.
Я ставлю бутылку на крыльцо, осторожно взбираюсь на деревянные перила. У меня кружиться голова, а тело норовит свалиться прямо вниз, но я все равно встаю на носочки и тянусь к нужной перекладине. Мне не хватает роста, поэтому ключ приходиться искать пальцами.
«Бинго!»
Довольная я спрыгиваю с перил и, не забыв прихватить бутылку, открываю дверь.
Нащупываю выключатель, морщусь, когда свет бьет по глазам. Внутри пусто, пахнет пылью. Мебель закрыта белой тканью в ожидании своих хозяев. Мне совершенно не нравиться это зрелище. Этот дом недолжен так выглядеть. Здесь мы встречали почти все совместные праздники, сюда приходили, чтобы просто сбежать от реального мира и побыть с любимыми людьми.
Подаюсь порыву и снимаю все тряпки с мебели, открываю окно, запуская в дом свежий прохладный воздух.
Так-то лучше.
Я улыбаюсь, внутри растекается что-то теплое родное...
Сажусь в кресло, уже не понимая, что делать дальше. Мне нельзя здесь быть, но Зотовы так и не вернулись, так что...
«Это первый раз за 2 года...и последний» - обещаю сама себе.
Руки тянуться к карманам кожаной куртки, я достою свой старый телефон. Он включается с характерным звуком. Чтобы настроить устройство, требуется несколько минут. И вот на меня обрушивается шквал непрочитанных сообщений и не принятых звонков. Игнорирую все, заходя в нужный чат.
Читаю последние сообщение:
Елена: «Прости меня. Мне правда очень жаль, что все так вышло. Никогда не думала, что опущусь до такого... Я хочу уехать, побыть в одиночестве и разобраться в себе. Надеюсь ты поймешь меня. Я вернусь.»
Печатаю ответ:
«2 года - это слишком много. Ты нужна мне, возвращайся.»
Подумав, добавляю:
«Пожалуйста»
Закрываю чат и перехожу в другой.
Мария: « Я не могу найти в себе силы рассказать тебе правду... Пожалуйста, не злись на меня, но Елена права. Нам нужно взять перерыв. Завтра я уезжаю. Просто... не ненавидь меня.»
Я не могу отправить ответ, так как Маша заблокировала меня после этого письма.
Два этих сообщения были отправлены мне на следующий день после отлета семьи Зотовых. Больше мы не виделись.
Уже хочу закрыть приложение и выключить телефон, но внимание привлекает сообщение из нашего общего чата.
Крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю проглотить его, и звоном отдаётся в ушах. Внутри меня каждый орган покрывается льдом. Руки трясутся как в лихорадке. Я пялюсь в телефон, вчитываясь в предложение. Всего 2 слова. А у меня такое чувство, что мир рухнул, взорвался на атомы.
Игнат: «Мама умерла»
Он отправил его полгода назад. Эти слова так и остались непрочитанные до сегодняшнего дня. По моим щекам градом текут слезы.
Нет... Нет... Нет...
Она умерла полгода назад, а я об этом даже не знала.
Дрожащими руками захожу в галерею, нахожу одну фотографию. На снимке нас четверо: я, Елена и Мария обнимаем Нику. Я так сильно любила эту женщину и даже не знал о том, что ее больше нет. Помню, как в детстве стоило мне упасть, она жалела меня лучше родной матери. Помню, как со всеми проблемами я приходила к ней. Она дарила мне свою заботу, любовь, ласку.
А теперь ее нет...
Слезы огромными бусинами падают на экран мобильника. Трясущимися руками беру бутылку, осушая ее до дна одним глотком.
Я должна позвонить им, должна сделать хоть что-то...
Разум затуманенный алкоголем, отказывается нормально работать. Я закрываю фотографию, снова возвращаясь к сообщениям, открываю личный диалог с Игнатом. Игнорирую кучу непрочитанных сообщений, останавливаясь на последнем, голосовом. Оно тоже было отправлено полгода назад. Руки не слушаются, а экран мокрый от моих слёз. Всё-таки, кое как, я включаю голосовое сообщение.
Игнат: «Ты нужна мне... Вики... прошу ответь»
Я уже не могу прекратить свою истерику. Не понимаю то ли кричу, то ли всхлипываю. Поток слез просто неконтролируемый. Во мне загорается новое чувство. Чувство презрения к самой себе.
У него умерла мама, и он хотел поговорить со мной, а я... Я даже не знала об этом! Нажимаю на звонок.
Нельзя, но я все равно это делаю.
Пусть ответит... пожалуйста пусть ответит.
На втором гудке он поднимает трубку
- ... Вики?! - раздается удивленный шепот на другом конце провода.
Его голос изменился со временем, стал более взрослым. Я молчу, стараюсь даже не дышать.
Хочется так много сказать...
Нельзя.
Идиотка, зачем я это сделала?
Подавшись непонятному порыву, со всей силы швыряю телефон в ближайшую стену. Он с треском разбивается, как и моё сердце в этот момент.
Мне противно.
Столько времени я жалела саму себя, думала: почему со мной такое случилось? Чем я все это заслужила?
Эгоистка.
Моим друзьям было тоже плохо. Они тоже страдали.
Раньше мы всегда решали все вместе. Объединялись против любой беды. Что же поменялось? Стоило братьям уехать, и наша дружба тут же разрушилась.
Мне хотелось услышать голос Игната. Я это сделала, снова проявив свой эгоизм.
Нельзя.
Мне нельзя с ним разговаривать.
Я сотрясаюсь от нового прилива слез. Достаю из заднего кармана джинсов свой новый телефон и захожу в галерею. В самом конце альбома со скриншотами нахожу нужное изображение - снимок сообщения, которое мне пришло от Артура, в день отлёта братьев.
«Я видел вас с Игнатом возле клуба. Моему брату всего 16, ты сама должна понимать что между вами ничего не может быть. Я поговорил с родителями и мы приняли решение. Пожалуйста забудь об Игнате и живи своей жизнью. Так будет лучше для всех.»
Дочитав последние строчки, запускаю пальцы себе в волосы. Я специально сохранила скриншот, что бы периодически напоминать себе:
«Мне нельзя появляться в их жизни.»
Это сообщение перевернуло мой мир. Артур всегда был для меня старшим братом. Примером для подражания. На него хотелось равняться. Он никогда меня не осуждал... до той ночи.
Но после моего поступка даже он от меня отвернулся. Не могу его винить, я действительно... поступила не правильно.
Не знаю, сколько я сижу в этом кресле. Меня трясет то ли от холода, то ли от слез. В конце концов выпитый виски дает о себе знать. Тело становится ватным, мозг полностью отключается. Я сворачиваюсь калачиком на сиденье и обхватываю себя руками. Сознание начинает проваливаться, и все заполоняет тьма.
В этой тьме холодно и одиноко.
До тех пор пока я не чувствую легкое прикосновение к своей щеке. Кто-то гладит меня нежными пальцами. Приложив все свои усилия, открываю глаза. Передо мной на корточках сидит парень. Он смотрит на меня с примесью нежности и всепоглощающей тоски.
Кажется, я все-таки рехнулась, а может мне сниться сон?
Передо мной сидит Игнат.
Он выглядит не так, как я его запомнила, старше...
Какое правдоподобное ведение.
- Ты пришел спасти меня? - говорит кто-то, кажется, я.
Игнат смотрит на меня с легкой улыбкой, все еще поглаживая по лицу. Его руки такие теплые, что я пытаюсь прижаться к нему сильнее.
- Я отвезу тебя домой - говорит видение.
Он берет меня на руки так легко, словно я перышко. Утыкаюсь носом в его шею, мотая головой.
- Я хочу быть здесь...
Кажется, он что-то говорит, но я ничего не могу разобрать. Мозг всё ещё отказывается работать. Мне удается прийти в себя, только когда меня опускают на что-то мягкое. Я больше не чувствую тепло Игната, от этого становится так тоскливо. Пытаюсь понять, что происходит, но глаза упорно отказываются быть открытыми. Сквозь ресницы вижу, что он стоит рядом, кажется разговаривает с кем-то по телефону. Тяну к нему руку, и он тут же опускается, переплетает наши пальцы. Я снова вижу его лицо, теперь уже в полутьме. Мы находимся там, где темно.
Не знаю, что это - сон, видение?
Я не хочу, чтобы это прекращалось. Раз уж все происходит только в моей голове, решаюсь поддаться желанию. Осторожно дотрагиваюсь до лица Игната ладонью.
Такой теплый.
Он смотрит на меня кажется целую вечность. Медленно поворачивает лицо, касаясь губами моей протянутой руки.
Наверно, я всё-таки умерла и попала в рай.
Мне так хорошо, так спокойно, как не было очень давно.
- Не оставляй меня, пожалуйста. Я так по тебе скучала. - мой голос звучит как, жалкая мольба.
Веки тяжелеют, всё начинает плыть перед глазами. И только, когда я слышу его тихое: «Не оставлю», позволяю себе провалиться в глубокий сон.