17 В горе и радости, первые шаги.
Малфоя, естественно не пригласили, на вечеринку в башню Грифа, их отношения, всё ещё нужно было скрывать от всех, кроме тех, кто и так, был в курсе. И это, невероятно бесило. Дракон требовал быть сейчас рядом со своей парой, для него была невыносима мысль, о скорой предстоящей разлуке, но так требовали обстоятельства.. Драко чувствовал, как сильно дракон любит свою пару, и старается всегда быть рядом, но пока не мог понять, разделяет ли он, его чувства. Он попытался проанализировать их отношения с Гермионой,и понять, что чувствует к гриффиндорке он сам? Безумная страсть- да,безусловно, раздражение?- всё ещё Да.. Грейнджер, как никто другой, умела его бесить.. Нежность и желание заботиться?- пожалуй что так. Сумасшедшая ревность, и это было особенно неприятно, когда понял, что это не только дракон, но и его собственные чувства... Хотелось разорвать любого, кто смеет к ней прикоснуться... И, пожалуй это то, чего Драко никогда не испытывал по отношению к девушкам. Вдоволь накувыркавшись очередной пассией, он спокойно мог поделиться ею с друзьями, или даже устроить совместное рандеву, с обменом партнёршами.
Слизеринский принц всегда любил секс, и его бешеный темперамент, был хорошо известен не только в стенах Хогвартса, но и за границей, где он гостил у своего друга Блейза, и не гнушался увеселительных заведений. Мать очень переживала, по этому поводу, и злилась на Люциуса за то, что тот, застав сына в 14 лет за мастурбацией, отвёл его в дорогой бордель, чтобы жрицы любви сделали из него настоящего мужчину... Потому что с этого времени, Драко воспринимал школу, как ярчайший цветник, для его наслаждения, и стал менее усердно учиться...
Нарцисса понимала, что её сын слишком умён, чтобы у него появились бастарды, но сможет ли он быть верен супруге, когда придёт время жениться? Драко усмехнулся, вспоминая опасения матери. Природу не обманешь, видимо ещё тогда, драконья кровь проявляла свою огненную натуру, сподвигнув слизеринца на постельные подвиги, но окрепнув с возрастом, он быстро нашёл свою пару, и забыл о том, что на земле ещё много девушек... Нарциссе не придётся беспокоиться о верности её сына, супруге... Теперь, весь огонь дракона, только для одной девушки.
Ещё, Драко заметил, что раздражающая раньше всезнайкость Грейнджер, что мешала ему быть первым в учебе, и порождала зависть, всё чаще вызывала в нём гордость, и радость за её успехи. Да, он определённо гордился тем, что лучшая ведьма Хогвартса, принадлежит ему, и плевать он хотел на её кровь. Она прекрасна во всех отношениях. Придя к таким выводам, Драко понял, что ему действительно нравится Гермиона, как человек, как девушка, как интересный собеседник и достойный противник. Ему нравилось обмениваться с ней колкостями, и наслаждаться её смущением, во время небольших, но таких приятных шалостей... Да.-думал слизаринец. -Я определённо влюблён. - И, будь я проклят, если мне это не нравится... Люциус и тут солгал, говоря о том, что любовь делает слабым...
Драко чувствовал силу, и желание жить. Чувствовал, как он внутренне готов сражаться, за своё счастье. И не боится идти вперёд. Привычная Малфоевская трусость, испарилась, когда в сердце вспыхнул огонь, что даровал ему цель в жизни. Его цель, а не навязанную обществом, отцом, или Лордом... И Драко готов был идти до конца, теперь ему ничего не страшно, у него выросли крылья. Грейнджер подарила ему свободу, настоящую свободу, свободу выбора, свободу любить и выбирать свою дорогу, а потому, он сделает всё, чтобы сберечь их счастье, и отстоять мир для их детей!
Малфой услышал внизу какой-то звук, и спустился на террасу. С маленького балкончика, что соединяла их лестницы, слизеринец увидел вошедшую в башню Грейнджер... Он затаился, и стал за ней наблюдать. Слегка покачиваясь, должно быть от выпитого на вечеринке спиртного, девушка сняла туфли, и поставив их на пол, плюхнулась на диванчик вытянув ноги. Блаженно раскинув руки на спинке мягкой мебели, Гермиона вздохнула, и закрыла глаза, чувствуя как кружится голова. Гермиона улыбнулась и проговорила: " Староста школы напилась в дрызть погань.."- фыркнула девушка, и улыбнувшись, улеглась на диван. Через пару минут её дыхание стало ровным, и она заснула.
Драко тяжело вздохнул. -Интересно, кому я должен сказать Спасибо, что Грейнджер так нахрюкалась? Спустившись по лестнице, Малфой подошёл к дивану, и накрыл Гермиону пледом, что лежал на кресле. Увидев её резинку для волос, надетую на подлокотник кресла, он решительно снял её, и аккуратно, стараясь не разбудить, заплёл волосы супруги в простую косу, а затем, немного подумав, трансфигурировал из стакана для воды, небольшое ведёрко, и поставил возле дивана. Принёс из своей комнаты антипохмельное зелье, и усевшись на диван, положил ноги Гермионы себе на колени.
Это ночь была очень долгой, особенно для девушки. Гермиона не знала, что такое похмелье, до сегодняшнего дня, и, по правде сказать, была не в восторге.... Её сильно мутило, и несколько раз вывернула наизнанку, в заботливо поставленное ведёрко.
-Драко, пристрели меня, если я снова буду пить такую дрянь...- простонала гриффиндорка, и получила от молодого супруга, пузырёк с антипохмельным зельем. -Выпей пожалуйста, увидишь, станет намного лучше. Гермиона благодарно кивнула, и выпила весь флакон.
-Это ты заплёл мои волосы?
- Ну, мне не хотелось чтобы ты испачкала их рвотой, а всё время держать их, не слишком удобно..
- Спасибо Драко. Извини, что тебе пришлось это видеть...- проговорила староста. слегка покраснев.
-Тебе не за что извиняться, помнишь- в горе и в радости? И я, видел вещи гораздо хуже... Так что всё в порядке.
Гермиона благодарно кивнула, а блондин вспомнил истерзанное тело матери, со следами побоев, всё в крови и чужой сперме.. Вспомнил её трясущиеся руки, и потухший взгляд. Вспомнил измученных круциатусом маглов и провинившихся волшебников. От боли, многие из них могли обмочиться, но даже не понимая, где находятся, к концу пыток умирали в собственной крови и испражнениях.
Беллатрису забавляли мучения других людей, она обожала пытать, и была чрезвычайно извращённой в этом плане. А её муж, Родольфус Лейстрейндж, любил насиловать, и изощренно издеваться над магглами, напоследок убивая их, и вколачиваясь в агонизирующее в предсмертных судорогах тело. Казалось, что стены старинного Мэнора, насквозь пропитаны кровью и смертью...
-Ты поспи, а я посижу здесь, с тобой. Гермиона лишь слабо улыбнулась, и откинувшись на подушку, снова заснула.
К обеду, окончательно оклемавшись от жестокого похмелья, девушка проснулась, чувствуя зверский аппетит, и ноющий от голода живот. Аккуратно убрав ноги с колен спящего супруга, она встала, и позвав домовика башни старост, попросила его принести что-нибудь поесть для двоих.