Глава 14
— И как долго она лежит без сознания?
— Уже двое суток.
— Разве это нормально? Такое ощущение, что это уже кома.
— Мадам Помфри заверила, что для состояния Герми — это действительно норма. Организму нужны ресурсы, чтобы восстановиться, а откуда их ещё черпать, как не из сна.
— Ясно, ну ладно. Вы можете идти к себе, а я уж останусь в лазарете, почитаю книги в тишине. Тем более, мне хочется быть первым человеком, которого она увидит.
Пребывая в бессознательном состоянии, Гермиона впервые за эти пару недель наконец-то выспалась. Мама всегда говорила, что человек болеет не просто так: организм сам прекрасно знает, когда необходимо взять перерыв и немного «перезагрузиться». Вот и сейчас болезнь пришла очень вовремя.
Проведя двое суток в полнейшей отключке, Гермиона, наконец, потихоньку приходила в себя. Неоднократно поморгав глазами, девушка осторожно приподняла голову и сразу поняла, где находится. Больничные койки, белоснежные простыни, едкий запах зелий и обеззараживающего средства. В теле ещё ощущалась слабость, кисти рук онемели, горло и губы казались самым засушливым местом на планете. Гермиона с трудом стянула с себя одеяло и краем покрывала случайно задела стоящий на тумбе канделябр. Поддавшись удару, бронзовый подсвечник со скрежетом упал на кафельный пол.
— Что такое? Кто здесь?! — незнакомый человек резко вскочил из кресла, которое стояло немного поодаль от кровати и совсем не привлекало к себе внимания.
Гермиона хотела сразу же окликнуть загадочного гостя, но ей удалось лишь выжать из себя пару хрипов. Голос пока что не собирался возвращаться к своей хозяйке. Но ей и не пришлось даже вставать с кровати, чтобы узнать личность незнакомца.
— Как же я по тебя скучала, — перед тем, как Гермиону заключили в крепкие объятия, она увидела лишь огненно-рыжие локоны.
Джинни. Она вернулась.
— Джиневра Уизли, а вы в курсе, что Ваши волосы бесцеремонно раскинулись по моей подушке и лезут в лицо?
— Ну если ты уже включаешь зануду, значит всё в порядке, — с улыбкой ответила подруга.
— Как давно ты приехала в школу?
— Вчера вечером, мой целитель наконец-то разрешил мне выйти из карантинной зоны и отправиться в Хогвартс. Я так хотела увидеть тебя, а потом Рон рассказал мне, что ты лежишь в лазарете, из-за того, что профессор Снейп довёл тебя или что-то в этом роде.
— Какой ужас, эти сплетни распространяются со скоростью света, — Гермиона устало потёрла лоб и вновь накрылась одеялом.
— Эй, эй, куда это мы легли? Быстро вставай, Мадам Помфри уже, между прочим, разрешила тебе активничать и посещать занятия.
Месяц спустя
Если раньше каждый час казался Гермионе неделей, то сейчас ситуация в корне изменилась: часы превратились в дни, а дни в недели. Казалось, что время и сама жизнь вернулись на круги своя. Из хорошего: ей удалось наладить отношения с Профессором Снейпом, да и он стал более лояльно относиться к студентам после череды некоторых инцидентов. Также, наконец, вернулась Джинни и их команда воссоединилась.
— Вы просто обязаны присутствовать на моём отборе в сборную команду! Это реальный шанс запрыгнуть в последний вагон и очиститься от клейма замены для ловца, который не пропустил ни одной игры в прошлом году, — раздражённо фыркнула младшая Уизли.
Все трое уставились на Джинни, явно намекая на её чересчур грубое выражение.
Девушка несколько замялась:
— Ну я же не имела в виду ничего плохого, успокойтесь ребята. Так вот, я бы хотела стать не просто игроком на скамейке запасных, а...
— А полноправным охотником в команде Гриффиндора, — продолжил Гарри.
— Да, всё верно, мистер ловец! — воодушевлённо выдохнула Уизли.
На стадионе поспешно собирались студенты. И это неудивительно, ведь сегодня пройдет финальный этап отборочного тура на позицию охотника в Сборной Гриффиндора по квиддичу.
Команда была уже почти укомплектована: охотники Кэти Белл и Демельза Робинс, загонщики Ричи Кут и Джимми Пикс, вратарь Рон Уизли и ловец Гарри Поттер.
В составе не хватало ещё одного сильного охотника, претендентами на эту «должность» стали Дин Томас и Джинни Уизли.
— Прошу прощения, не могли бы вы пропустить меня, — Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, ожидая того, что ей уступят дорогу и она пройдёт к своему месту на трибунах.
В руках гриффиндорка крепко держала два стакана с ароматным вишневым глинтвейном, безусловно безалкогольного. Пронося горячие напитки мимо других студентов, мисс Грейнджер так и не заметила внимательно изучающего её взгляда. Может, это и к лучшему, ведь девушка совсем недавно начала приходить в себя и вновь искренне улыбаться.
— Ну что, Лаванда, готова увидеть настоящее шоу? — игриво спросила Гермиона.
— Конечно, — сдержанно улыбнулась Лаванда.
По всей видимости, у бедняжки все ещё побаливала грудная клетка после многочисленных переломов рёбер. Масло в огонь ещё подливал вывих ключицы.
— Держи глинтвейн и не замерзай, — командным тоном сказала Грейнджер, а затем присела на лавочку в ожидании выхода Джинни.
Под всеобщее улюлюканье на поле уверенно вышли Дин Томас и Джинни Уизли. От прежней беззаботности и лёгкости ребят не осталось и следа, их лица стали каменными, благодаря чему невозможно было угадать истинные эмоции участников.
В тот момент, когда распорядитель игры торжественно объявлял начало соревнований, самоуверенный слизеринец бесцеремонно отдавливал носки, сидящих на трибунах зрителей.
— Эй, нельзя поаккуратнее? — возмутился один из студентов Пуффендуя.
— Для тебя нет, пуффендурень, — невзначай проворковал парень, продолжая двигаться вглубь трибун.
Гермиона, которая не особо-то и жаловала квиддич, сегодня, на удивление, крайне внимательно следила за игрой. Вишневый глинтвейн приятно согревал руки и щекотил нос своим ароматом корицы и бадьяна.
Развернувшаяся на поле битва настолько заинтересовала гриффиндорку, что она даже не заметила студента, который присел рядом с ней на лавочку.
— И давно ты увлекаешься квиддичем?
Гермиона не сразу услышала вопрос от незнакомца.
— Эй, заучка! — парень ткнул девушку, пытаясь привлечь к себе внимание.
— Что? — с раздражением спросила Грейнджер и наконец повернула свою голову в сторону оппонента.
Перед ней невозмутимо сидел Теодор Нотт, всем видом демонстрируя свою исключительность и высокий статус.
— Не представляю для чего ты обращаешься ко мне, но я на все сто процентов уверена, что это очередной розыгрыш или издёвка. Как я помню, вы уж очень любите издеваться над людьми.
— От твоих слов стало так душно, надо бы остудиться, — Теодор достал из кармана мантии лист, расправил и начал размахивать им, в попытках создать что-то вроде импровизированного веера.
Лаванда бросила кроткий взгляд в сторону слизеринца и внезапно поперхнулась глинтвейном, Гермиона сразу же принялась хлопать одногруппницу по спине.
— П ... кхм почему Нотт размахивает картиной, на которой ты стоишь в объятиях какого-то парня?
— О чём ты, Браун? — Гермиона повернулась в сторону Теодора и сразу же поняла о чём, а в особенности о ком шла речь.
— Какого чёрта ты творишь, Нотт?! — девушка набросилась на слизеринца, пытаясь выхватить злополучный лист бумаги, но парень сопротивлялся.
— Ай, какая ты горячая, когда злишься, — с усмешкой ответил Теодор, продолжая размахивать фотографией у лица гриффиндорки.
Неожиданно зрители громко ахнули, смотря на то, как один из участников не рассчитал скорость полёта и совершил кульбит в воздухе. Ещё немного и волшебник бы сорвался с метлы и явно переломал бы себе все кости. Но вместо этого, охотник отбил позицию и одержал победу. Всё произошло настолько быстро, что многие так и не поняли кто чуть было не лишился пары рёбер.
С верхних трибун доносились шепотки:
— Это была Джинни, я точно видела!
— Да нет же, это был Дин! Только он мог так ловко выкрутиться из трудной ситуации, да и вряд ли девушка смогла бы вновь взобраться на метлу в воздухе. Это физически невозможно, потому что требует непомерной силы рук!
Будто услышав эти споры, тот самый участник-виртуоз решил развеять все сомнения и во всей красе представить себя зрителям. Остановившись прямо посередине поля, охотник стянул свою шапку и по воздуху разлетелась копна огненно-рыжих волос.
Кругом послышались радостные возгласы, студенты искренне радовались победе младшей Уизли, ведь она действительно была достойна звания охотника.
И только Гермиона с Теодором в ужасе смотрели на лист бумаги, который поддался порыву ветра и взлетел над трибунами, избирательно выбирая место для своего приземления.
Мгновение спустя длинные пальцы осторожно перевернули фотографию и замерли, ожидая реакцию своего хозяина. Секунда, две, и в руках уже красовался лишь смятый комок бумаги.
В тот момент, когда один человек никак не мог оторвать глаз от обжигающей красоты новой охотницы, другой же желал ослепнуть и забыться, лишь бы не видеть и не помнить того, что произошло минутой ранее. Того, что всё ещё разливалось щемящей болью в её сердце.