7 ЧАСТЬ
POV Винни
П:Она не та, кого ты обычно тянешь в это дерьмо, — сказал Пейтон, прислонившись к двери моего кабинета.
Голос его звучал лениво, но глаза... глаза были слишком внимательны.
Я промолчал.
Он продолжил, ухмыляясь:
П:Вижу, как смотришь на неё. Интересно, сколько она продержится, прежде чем начнёт ломаться?
Я сжал зубы.
В:Следи за языком. Это тебе не игрушка.
Пейтон только усмехнулся и вышел.
Я остался один.
Прокрутил его слова снова и снова. Он, сука, прав. Я смотрю на неё иначе. Я не должен. У нас был план, расчёт, выгода. Всё как всегда. Только не она.
Мия не ломается сразу — это раздражает и восхищает. У неё взгляд человека, который давно научился терпеть, молчать, сжимать кулаки в карманах. И именно это делает её опасной. Потому что в какой-то момент она может сорваться. Или наоборот — перестать бояться.
И почему, чёрт возьми, мне хочется быть рядом, когда это произойдёт?..
Я откинулся в кресле, закрыл глаза.
Нет. Я не имею права увлекаться.
Но она уже в моей голове. В моих мыслях. В планах.
Она моя теперь.
По-другому быть не может.
POV Винни
Дом казался непривычно тихим. Обычно это спокойствие меня успокаивало. Но сейчас — раздражало. Я захлопнул дверь машины и направился внутрь.
Пейтон где-то исчез, что, скорее всего, к лучшему.
Я вошёл в холл и задержал дыхание.
Тишина.
Лишь где-то сверху приглушённо скрипнули половицы. Значит, не сбежала. Не ушла.
Значит, осталась.
Поднимаюсь по лестнице, шаг за шагом. Не тороплюсь. Смотрю на каждую деталь, будто впервые в этом доме. Потому что знаю — за той дверью сейчас всё изменится.
Открываю её.
Она сидит у окна. В мягком свете настольной лампы, с ногами, подтянутыми к груди, в его любимой серой толстовке. Моей. Я точно помню — оставлял её на диване внизу.
Интересно. Значит, уже не боится прикасаться к моим вещам?
Она слышит, что я зашёл, но не поворачивается сразу. Только позже — медленно, с лёгким вызовом.
Ты:Ты рано, — говорит она. Голос ровный, но в глазах — настороженность.
В:Это мой дом. Я прихожу, когда хочу.
Ты: Ты не обязан объясняться, — пожимает плечами. — Я просто думала, что у тебя дела.
В: У меня всегда дела.
Я приближаюсь. Она не двигается. Только смотрит.
В: Надеюсь, Пейтон не был слишком… любопытным.
Она слегка хмурится.
Ты:Он был… вежлив. В своём стиле.
Я киваю, подхожу ближе. Останавливаюсь всего в шаге. Смотрю в её глаза.
В: Если он или кто-либо ещё доставит тебе неудобства — скажи мне.
Ты: ты что? Спасёшь меня, мафиози? — усмехается она с вызовом.
Я чуть склоняюсь вперёд, нависая:
В: Нет. Я не герой. Но если кто-то прикоснётся к тому, что моё — он долго будет об этом жалеть.
Она замирает. Слова висят между нами, как оголённый провод.
Я отступаю, бросаю коротко:
В:Спустись через пятнадцать минут. Ужин. Будь внизу.
Выходя, я слышу, как она, едва слышно, выдыхает.
И улыбаюсь.
Она осталась. И этого уже достаточно, чтобы начать играть всерьёз.