Крылья. Песнь Бездны

Я долго смотрела на мельницу, ожидая, что вот-вот из-за её стены выйдет Ровен и, ухмыляясь, назовёт меня каким-нибудь новым нелепым прозвищем.

Но он так и не появился.

— Нам нужно уходить, девочка, — раздался голос Ильвы.

Я медленно обернулась к ней.

— Как можно просто уйти? Он же...

Я осеклась, потому что сказать «он же рисковал ради меня» было слишком больно.

— Если его схватили, — я попыталась говорить спокойно, но сама же слышала дрожь в своём голосе, — то наверняка доставят обратно в темницы Легиона.

— Вполне возможно, — кивнула Ильва.

— Тогда... тогда он ещё жив.

— Лариэль, — Ильва печально вздохнула. — Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Нет, не понимаете, — резко ответила я.

— Может быть, — тихо согласилась она. — Но если ты хочешь что-то сделать, тебе нужно сначала хорошенько всё обдумать, а не поддаваться эмоциям.

Она была права. Если я просто сорвусь обратно в город, меня найдут также быстро, как и его. Я никого не спасу, только сделаю ещё хуже, ведь его усилия в таком случае будут напрасными. Но просто стоять и ничего не делать было невыносимо. В конце концов у меня есть мой дар. Может, я как-то смогу с его помощью всё исправить?..

Ильва вдруг напряглась, и я заметила, как она едва заметно наклонила голову, прислушиваясь.

— Что? — шёпотом спросила я, тут же забыв обо всём.

— Лошади, — коротко ответила она.

Я замерла, пытаясь услышать, но первые мгновения не различала ничего, кроме далёкого шелеста ветра в листьях.

А потом...

Глухие удары копыт по мягкой земле.

— Легион? — мой голос был едва слышен.

— Не знаю, — пробормотала Ильва. — Доспехи не гремят, но лошадей несколько.

Если это погоня, у нас нет ни шанса. Укрыться в лесу? Они прочешут его. Бежать? Пешком против всадников — самоубийство.

— В мельницу, — шёпотом приказала Ильва, уже разворачиваясь.

Я схватила её за руку, направляя вперёд.

И хоть Ильва была слепа, сейчас двигалась увереннее, чем я. Мы почти бегом пересекли небольшой склон, ведущий к заброшенной постройке. Тяжёлая юбка цеплялась за кусты, путаясь в ногах, а пояс под грудью мешал нормально дышать. Я не привыкла к такой одежде, и теперь, когда спешить было жизненно необходимо, это всё мешало мне.

Стоило нам нырнуть в тёмное нутро мельницы, как в нос ударил запах гнилой древесины и старой муки. Где-то в углу послышался писк мышей.

Я вжалась в стену рядом с оконным проёмом, и зажала рот ладонью, стараясь даже дышать как можно тише. Хотя сердце билось так сильно, что, казалось, его стук вот-вот нас выдаст.

Цокот копыт становился всё громче. Лошади приближались со стороны дороги, но кто это? Легион? Купцы? Случайные путники?

— Они уже близко, — шёпотом предупредила Ильва.

Я кивнула и осторожно выглянула в разбитое окно.

Из-за кустов, чуть дальше по дороге, показался мужчина на лошади, а за ним шла ещё одна. Сначала я не могла различить ничего, кроме тёмных силуэтов, медленно приближающихся к нам, но через несколько мгновений узнала его.

Высокая фигура, прямая спина, уверенные движения. Он сидел в седле так, словно был здесь хозяином. Даже отсюда я видела знакомую ухмылку на его лице.

Видела и не верила своим глазам.

Ровен. Живой. Настоящий.

Меня резко накрыла волна чего-то необъяснимого — облегчение, злость, недоверие. Он жив, он здесь, но почему его так долго не было? Почему заставил нас волноваться?

— Это Ровен, — голос предательски дрогнул.

— Точно? — тихо спросила Ильва, но я уже не слушала её, ноги сами понесли меня вперёд.

Я сломя голову выбежала из мельницы, едва не споткнувшись о корень. Лошади замедлили шаг, и наконец, когда между нами осталось всего несколько метров, Ровен натянул поводья, останавливаясь.

— Где ты был?! — я не хотела кричать, но это вышло как-то само собой.

Он чуть склонил голову, внимательно разглядывая меня, словно увидел нечто новое и интересное.

— Я задержался.

— Да неужели?! — меня уже трясло, и я шагнула ближе. — Мы ждали здесь, думая, что тебя поймали!

— Только поймали? Похоронить ещё не успели? — он чуть наклонился вперёд и заговорщически прошептал: — Признайся, черноглазка, ты уже оплакивала меня?

Я так и не узнала, за что Ильва дала ему тогда пощёчину, но сейчас очень сильно хотела сделать то же самое.

— Где ты был?! — повторила я, игнорируя его подначки.

Он выпрямился и спокойно ответил:

— Крал лошадей.

— Что?..

— Ну, не пешком же нам идти, — пожал плечами он, похлопав по шее своей лошади.

Я уставилась на него, всё ещё не веря своим ушам.

— Ты... украл лошадей?

— Если тебе не нравится, то можешь считать, что я одолжил их у людей, которым они не особо нужны. Те даже не заметили.

Позади раздался сдержанный смешок Ильвы, а вот мне смеяться совсем не хотелось. Меня накрыла волна совершенно иных эмоций — даже не злости, а чего-то болезненно горячего, не поддающегося контролю. Пальцы задрожали, в груди что-то сжалось, а в глазах защипало.

В то время, как я разрывалась между паникой, болью и страхом, воображая его в цепях, он просто крал лошадей.

Я стиснула зубы, но это не помогло, слишком сильной была усталость, слишком много всего накопилось. Я сделала шаг назад, пытаясь держать себя в руках, но предательская дрожь пробежала по телу, а затем потекли слёзы.

Ровен мгновенно изменился. Вся его насмешливость улетучилась. Он нахмурился, спешился с лошади и подошёл ближе.

— Черноглазка...

Я хотела сказать ему что-то резкое, но всхлипнула и отвернулась, зло вытирая ладонью щёку.

— Убила бы.

Он осторожно притянул меня к себе, заключая в тёплые крепкие объятия.

— Не плачь, черноглазка, — растерянно пробормотал он.

Я сжала кулаки, уткнувшись лбом ему в плечо.

— Ненавижу тебя, идиот, — я всхлипнула. — И на лошади я ездить не умею.

Ровен на мгновение замер, а потом его грудь вздрогнула от беззвучного смеха.

— Вот оно как, — в его голосе снова прорезалась привычная насмешка. — Так ты плачешь, не потому что волновалась, а потому что боишься упасть с лошади?

Я с силой ткнула кулаком ему в грудь, но он даже не пошатнулся.

— Прекрати, — зло выдохнула я.

— Ладно-ладно, — он разжал руки, но не отошёл. — Поговорить ещё успеем. Нам нужно уходить.

Я заморгала, пытаясь справиться с эмоциями, но голос всё ещё был хриплым.

— Куда?

— На юг. Ближайшая деревня в часе отсюда, там мы оставим Ильву.

— А потом?

— Я отвезу тебя подальше от Шентели и помогу найти место, где можно будет укрыться от церкви. А после этого отправлюсь на свою гостеприимную родину.

Это обещание найти для меня какое-то место казалось слишком абстрактным. Где оно будет? С кем я останусь? Как буду жить?

Я никого не знала за пределами Шентели. Какие люди там живут? Точно ли они не выдадут меня церкви? Точно ли они лучше, чем Верховный священник?

Я знала только Ровена и несмотря на то, что он шед, доверяла ему. Настолько, что сейчас была готова согласиться поехать даже в Бездну, только бы он не оставлял меня неизвестно кому. Но этого я ему, конечно, не сказала. Умом я понимала, что это во мне говорит страх перед неизвестностью. В конце концов, раз я доверяю Ровену, то должна доверять и его решениям.

Поэтому мне оставалось только кивнуть, соглашаясь с этим планом.

— Раз возражений нет, тогда нужно решить, кто как поедет.

— Лошадь мне, — сразу же сказала Ильва, протягивая руку вперёд.

— Уверена, что справишься? — засомневался Ровен.

— Мальчик мой, я ездила верхом в те времена, когда тебя ещё на свете не было и не планировалось. Так что просто подведи мне лошадь поближе и не позорься.

Ровен демонстративно закатил глаза, зная, что Ильва этого всё равно не увидит, но всё же сделал так, как она просила.

Травница на ощупь провела ладонями по боку животного, нашла седло и, прежде чем кто-то успел ей помочь, ловко ухватилась за луку и подтянулась вверх. Через несколько мгновений она уже сидела в седле, крепко держа поводья.

— Ну? — повернула она голову в сторону Ровена.

— Вижу, был неправ, — хмыкнул он.

Затем снял с седла запасную кожаную привязь и закрепил её на поводе лошади Ильвы, привязывая его к своему седлу. Закончив с этим, он повернулся ко мне.

— Твоя очередь.

— Я же сказала, что не умею...

— Поэтому садишься ко мне.

— Ч-что?

— Садишься передо мной, — терпеливо повторил он. — Так я смогу тебя держать, и ты не свалишься через пару минут.

Я посмотрела на него в полном замешательстве.

— Но...

— Но? — он склонил голову набок, ожидая возражений, но я не нашла ни одного.

Сделав шаг вперёд, я остановилась, осознав очевидную проблему: я всё ещё была с «животом». Ровен, кажется, тоже это понял.

— Ты, конечно, можешь ехать в своём новом образе, но не уверен, что тебе будет удобно.

— Я тоже так считаю, — пробормотала я, пытаясь нащупать завязки под платьем.

Ткань была затянута туго, пальцы всё ещё дрожали после пережитого, и справиться с этим одной оказалось сложнее, чем я думала.

— Черноглазка, просто стой смирно.

Я не успела ничего понять, как он уже шагнул ближе.

— Раз я помог тебе всё это завязать, помогу и развязать, — буднично произнёс он.

Я замерла, когда он встал передо мной на одно колено и его руки скользнули под ткань платья. Почему-то в доме Ильвы, когда он делал всё то же самое, это ощущалось иначе. Спокойно. Но сейчас... Что изменилось?

— Готово, — сказал он спустя несколько секунд и, к моей радости, поднялся с колен и отступил.

Я не смотрела на него. Просто поспешно потянула подушку вниз, вытащила её из-под платья и бросила в сторону.

— Наконец-то, — пробормотала я, надеясь, что он не заметил моего замешательства.

Но настоящее испытание ждало меня впереди.

— А теперь лезь.

Я покосилась на лошадь, которая смотрела на меня слишком умными глазами.

— Как?..

— Одну ногу в стремя, — неторопливо проговорил он, ухватив лошадь за поводья, чтобы она не дёргалась. — Руками держись за седло, потом оттолкнись и закинь вторую ногу.

Я глубоко вдохнула и сделала всё, как он сказал: схватилась за седло, ногу в стремя, толчок... Но попытавшись закинуть вторую ногу, потерял равновесие.

— Ой!

В следующую секунду сильные руки обхватили меня за талию. Тепло его ладоней пробралось сквозь ткань, и я на мгновение забыла, как дышать. В голове вспыхнуло что-то слишком яркое и неуместное: другой момент и другие прикосновения.

Я зажмурилась, стараясь отогнать эти мысли, и, неожиданно для себя, оказалась в седле.

— А то карабкаешься, как испуганный котёнок.

Прежде чем я успела возмутиться, он без особых усилий вскочил в седло позади меня. Я замерла: слишком близко, слишком похоже на то, что я пыталась забыть. Его грудь слегка касалась моей спины, дыхание ощущалось у самого уха, а сильная ладонь легко сжала поводья рядом с моей рукой.

Мне вдруг стало жарко, но не от солнца.

— Ты уверен, что мне обязательно сидеть именно так?.. — мой голос был совсем тихим, но он услышал.

— А как иначе? Ты же не умеешь ездить, — по его голосу было понятно, что он не придаёт этой близости никакого значения. — Или хочешь пойти за нами пешком?

— Не хочу...

Я крепко вцепилась в переднюю луку, но, когда лошадь тронулась с места, меня качнуло сильнее, чем я ожидала. Сердце ударилось о рёбра, и я в панике прижалась к нему спиной.

— Расслабься, черноглазка, я не дам тебе упасть.

Я не ответила, только опустила голову ниже, стараясь не думать о том, насколько его близость волнует меня.

Первые десять минут я была слишком напряжена, но потом страх начал отступать. Я чувствовала тепло его груди за спиной, уверенный ритм лошади, ветер, что трепал волосы. Всё это начало убаюкивать.

Глаза слипались, усталость тянула вниз, и я вдруг поняла, что у меня просто нет сил сопротивляться. Медленно, едва осознавая, я откинула голову ему на плечо.

— Спи, черноглазка. Всё под контролем.

Моё тело словно ждало этих слов, и я сразу забылась беспокойным сном. Иногда мне казалось, что я всё ещё в подземельях, и холодные каменные стены давят мне на плечи. Иногда — что меня поймали и везут обратно в церковь, и жёсткие руки легионеров крепко сжимают запястья. А иногда я просто слышала звук копыт, но не знала, то ли это всё ещё сон, то ли уже реальность.

Что-то тёплое коснулось моего лица — солнце? Или огонь? Кто-то звал меня, но голос был далёким, приглушённым, словно доносился из-под воды.

Рядом я слышала голоса Ровена и Ильвы, но не могла понять, правда ли они разговаривают, или это всего лишь порождение моего сонного разума.

Я хотела открыть глаза, чтобы проверить это, но веки были тяжёлыми, как свинец.

— Вот и приехали, — раздался голос Ильвы. — Я сама слезу с лошади, а ты сиди смирно, дай девочке отдохнуть. У неё выдалась не самая лёгкая ночь.

Я не слышала, как она спешилась, просто через несколько мгновений её голос прозвучал уже ближе:

— Тебе точно нужно в Бездну?

— Если я не вернусь, Шеол не пустит нас в город. Таково его условие.

Ильва шумно выдохнула, явно недовольная этим ответом.

— Ты же знаешь, что твои люди — взрослые мужчины и женщины, способные постоять за себя? Ты, Ровен, давно заслужил отдых и спокойную жизнь.

Он молчал, а я не могла понять, с чем это связано. Он согласен с её словами? Или же просто не хочет вступать в спор?

— Если идти вдоль границы на запад, можно найти деревню, где люди и шеды уже давно живут бок о бок. Ты можешь обрести там дом, а она — укрыться от церкви.

— Не могу.

— Не можешь? Или не хочешь?

Он усмехнулся, но в этом смехе не было ничего весёлого.

— От моих действий зависит не только моя жизнь.

— Ты сам хочешь так думать, — возразила она. — Шеол не просто так послал тебя на это задание. Он не собирается пускать племя в город, он всего лишь увидел в тебе угрозу и решил избавиться от этой угрозы чужими руками.

— Что сказать, это был надёжный план. Особенно учитывая тот факт, что я всё ещё жив.

— Пока жив, — поправила она.

Мне хотелось услышать его ответ, но, кажется, в этот момент я снова провалилась в сон, а их голоса растворились в зыбком пространстве между явью и забытьём.

Теперь я не ехала на лошади, а шла, но не знала, куда. Мир вокруг был расплывчатым, бесцветным, будто растворённый в молочной дымке.

Где-то вдалеке звучала песня.

Я не знала слов, но голос, что напевал её, казался древним и бесконечно печальным. Он был то мужским, то женским, то приближался, то отдалялся, словно играя. Внутри меня что-то отзывалось, звучало в унисон с этой мелодией, как будто я уже слышала её раньше.

Но где? Когда?

Я продолжала идти, пока туман не начал расступаться, обнажая нечто тёмное, бескрайнее, зияющее пустотой.

Бездну.

Я замерла.

Дороги больше не было... Да и была ли она вообще? Теперь я стояла у края чего-то необъяснимого, бесконечного и чужого.

Я не хотела туда, но Песнь... Она манила идти дальше, ступить на эти безжизненные земли.

Я не хотела, но ноги не слушались. Я сделала шаг вперёд.

И в этот момент на меня из темноты посмотрели глаза. Красные, нечеловеческие, горящие, словно пламя. Они были везде.

Я открыла рот, чтобы закричать, но чьи-то руки вдруг схватили меня за плечи и дёрнули назад.

И я проснулась.

Я резко вдохнула, вырываясь из сна. Сердце колотилось где-то в горле, а перед взором всё ещё стояли эти горящие, нечеловеческие глаза.

Я дёрнулась, не сразу понимая, где нахожусь. В груди пульсировал страх, но вместо мрака Бездны передо мной была темнеющая вечерняя дорога, усыпанная жухлой травой. Лёгкий ветер шевелил её тонкие стебли, а вдали, за деревьями, еле виднелся огонёк заката.

Я по-прежнему сидела в седле, прижимаясь к кому-то тёплому спиной.

Ровен.

Я не сразу осознала, что одной рукой он держит меня за плечо. Как в конце сна. Это он выдернул меня из Бездны, сам того не понимая.

— Очнулась? — в его голосе чувствовалось едва уловимое напряжение.

Я сглотнула, приходя в себя, и отстранилась от его ладони, словно это прикосновение всё ещё было частью кошмара.

— Что... — я с трудом проглотила сухость в горле. — Что случилось?

— Ты слишком резко дёрнулась. Приснилось что-то страшное?

Я моргнула, пытаясь стряхнуть остатки сна, но перед глазами всё ещё стояла тьма Бездны, и эта Песнь, зовущая меня в неё.

— Да... но я не помню что, — пробормотала я, всё ещё чувствуя странное онемение в теле. — Где мы?

— Далеко от Шентели. Ты проспала почти весь день.

Я вдохнула поглубже и только теперь поняла, насколько сильно болят мои мышцы. Веки чуть припухли, тело ныло, но хуже всего было ощущение вечерней прохлады, что так и норовила забраться под одежду и добраться до самых костей.

— А где Ильва?.. — я наконец немного осмотрелась и поняла, что травницы с нами нет.

— Как и планировал, оставил её в первой деревне, что мы проезжали. Не переживай, ей помогут вернуться обратно в Шентели, — говоря это, Ровен не сводил глаз с дороги. — А вот нам нужно сделать привал.

— В поле? — спросила я, надеясь, что мы скоро остановимся, и я наконец-то слезу с лошади.

— Нет, в трактире.

— В трактире? — переспросила я, стараясь уловить в его голосе хоть намёк на шутку, но он не выглядел тем, кто собирался меня разыгрывать.

— Да, — ответил он коротко, не удостоив меня объяснением.

Странно. Почему вдруг трактир? Разве нам не проще было бы переждать ночь подальше от людей? Даже если Легион ещё не догадался, что мы покинули Шентели, Ровен всё равно оставался шедом. Если кто-то заметит цвет его глаз...

— Ты уверен? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — отозвался он. — Есть один постоялый двор у тракта, мы сможем найти там ночлег.

— А проблем мы там не найдём?

— Если будем осторожными, то не найдём.

— А если нас спросят, кто мы?

— Ты — дочь купца, я — твой телохранитель, — он пожал плечами, будто это было самое очевидное в мире. — А теперь постарайся потерпеть ещё полчаса и не вывалиться из седла.

Я фыркнула, но больше вопросов не задавала, хотя в голове их было слишком много.

Мы ехали молча. Солнце уже опустилось за горизонт, оставляя после себя только угасающее багровое зарево, растекающееся по краям неба. Воздух стал прохладным, а лёгкий ветерок нёс запахи увядающих трав и влажной земли. Вдалеке темнели силуэты деревьев, растущих вдоль тракта, а по обе стороны от дороги простирались просторы полей.

Я бы даже назвала эту картину умиротворяющей, если бы не ощущение тревоги, которое никак не отпускало. Мы приближались к людному месту, и даже если Ровен выглядел спокойным, я не могла не задуматься, насколько безопасен этот выбор.

Вскоре вдали показался трактир.

Здание выглядело крепким, добротным, сложенным из потемневшего от времени бруса. Крыша была крыта черепицей, и даже отсюда я различала блёклые краски вывески, покачивающейся на железных цепях. На ней был изображён олень с изогнутыми рогами, образующими почти замкнутый круг. Массивная дверь вела внутрь здания, а рядом, под навесом, уже стояло несколько лошадей. Окна светились, отбрасывая на землю тёплые пятна света, а изнутри доносился смех и звон посуды.

Как только мы подъехали ближе, Ровен молча поднял капюшон и натянул его так, чтобы тень скрыла его лицо.

Мы остановились, и он спешился первым, а потом подал мне руку. Я же не желала снова чувствовать себя беспомощной и попыталась слезть сама. Ноги после долгой езды отказывались слушаться, и, едва коснувшись земли, я пошатнулась, но сумела удержаться и не упасть.

— Смотри-ка, не рухнула, — хмыкнул он, ухватив поводья лошади и передавая их подошедшему конюху, а потом сразу же направился к дверям трактира.

Я глубоко вдохнула и шагнула следом.

В зале было шумно, пахло жареным мясом, специями, хлебом и крепким элем. Разговоры смешивались с шумом посуды, звон кубков то и дело перекрывался громкими возгласами, а возле камина сидела небольшая компания, оживлённо что-то обсуждая. Я видела людей в дорожной одежде, усталых торговцев, наёмников с оружием за поясом. Никто здесь не казался мне угрозой, но именно это и пугало.

Трактир был слишком живым, слишком полным. Все эти люди ели, разговаривали, отдыхали после дороги, но что, если кто-то из них запомнит нас? Что, если случайный взгляд задержится слишком долго? Что, если Ровен забудется и его капюшон сползёт, открывая его глаза?

Ровен без лишних слов направился к стойке, где стоял трактирщик — плотный, широкоплечий мужчина с натруженными руками.

— Две комнаты, — без лишних предисловий сказал Ровен.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их осознать:

— Может, одну?

Ровен медленно повернулся ко мне, и, хотя я не видела его глаз под тенью капюшона, мне хватило одного этого движения, чтобы понять, насколько сильно он удивлён.

— Что?

Я почувствовала, как напряглись пальцы, но выпрямила спину, не позволяя себе показать неуверенность.

— Я не хочу оставаться одна.

Точнее, я не просто не хотела — я боялась. В монастыре ночи проходили в общей комнате послушниц, где невозможно было остаться одной. А если я и оставалась в отдельной келье в качестве наказания... то мне было не до сна. К тому же, как оказалось, я хожу во сне, и моё последнее путешествие закончилось тем, что... мы познакомились с Ровеном ближе, чем нам обоим хотелось бы.

А что, если я опять что-то натворю?

Может, встану с постели не осознавая и пойду за той Песней, что недавно снилась мне?

— Нет, — сказал Ровен, разворачиваясь обратно к трактирщику.

В груди что-то сжалось, и я ощутила почти физическую слабость, как от удара.

— Ровен...

— Нет, — повторил он, на этот раз твёрже.

Я знала, что это неправильно, что я не должна настаивать, но эта паника, сидящая глубоко внутри, была сильнее логики.

— Пожалуйста, — выдохнула я, глядя на его силуэт в тусклом свете таверны.

Мгновение. Второе. Третье. Он смотрел на меня долго, словно пытался понять, насколько я серьёзна.

— Бездна, — тихо выругался он. — Ладно, одну комнату, но с двумя кроватями.

Трактирщик, до этого хмуро наблюдавший за нашей перепалкой, вдруг усмехнулся.

— Нет таких. Одна осталась, но с большой постелью.

Ровен медленно повернул голову в мою сторону, но я так и не смогла понять, какие именно эмоции он прячет под капюшоном.

— Отлично, — буркнул он, вытаскивая монеты и бросая их на стойку.

Трактирщик с тем же насмешливым прищуром снял со связки ключ и небрежно бросил его Ровену.

— Всё-таки уломала парня, — пробормотал он себе под нос.

Я покраснела, Ровен же на его слова никак не отреагировал.

— Ужин принесёте в комнату?

— Принесём.

Кивнув, Ровен развернулся к лестнице и быстрым шагом пошёл наверх. Я спешно последовала за ним.

На втором этаже пахло пылью, древесной смолой и старым текстилем. Вдоль узкого коридора тянулись двери с простыми деревянными табличками, на которых были небрежно выведены номера. Ровен свернул направо и без колебаний подошёл к нужной комнате.

Я почувствовала неприятное волнение, когда он вставил ключ в замочную скважину и толкнул дверь.

Тусклый свет свечей отбрасывал длинные тени на стены. Комната была небольшой, но чистой: деревянный пол, ковёр с тёмным узором, у стены стоял сундук для вещей, рядом — небольшой стол, а у окна — одна единственная кровать.

Я замерла.

— Нет... — вырвалось само собой.

Ровен бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты сама настаивала на одной.

Я смотрела на кровать, надеясь, что сейчас произойдёт чудо, и она всё же разделится на две.

Чуда, конечно же, не произошло.

— Я... — я хотела сказать что-то в ответ, но в этот момент взгляд зацепился за ещё одну деталь комнаты, которая до этого ускользнула от меня.

У стены стояла деревянная кадка с водой.

По телу пробежала дрожь, но уже не от холода или усталости, а от того, насколько сильно мне захотелось туда забраться. Я почти забыла, каково это — быть чистой. После погони, долгой дороги и сна в седле мне казалось, что вся пыль тракта въелась в волосы, а на теле слой земли толщиной в несколько пальцев. Идея помыться казалась благословением.

Но тут же возник нюанс.

В этой же комнате был он.

Я украдкой взглянула на Ровена, но он, похоже, даже не заметил моей находки — подошёл к окну, чуть приоткрыл ставни, выглянул наружу, затем закрыл их обратно.

— Дверь на засов, шторы не трогать.

— Я... эм... — я неловко прочистила горло. — Вода...

Он обернулся и только теперь заметил кадку.

— Я хочу помыться... — мне казалось, что мой намёк понятен и без лишних объяснений.

Ровен несколько секунд смотрел на кадку с водой, потом перевёл взгляд на меня и наконец спросил:

— Надеюсь, ты не намекаешь, что боишься мыться одна и мне нужно остаться в комнате?

Мои щёки тут же вспыхнули.

— Нет! — поспешила я развеяться его домыслы. — Можешь выйти ненадолго?

— Конечно, — коротко сказал он.

И вышел.

Без лишних слов, без колебаний, просто развернулся и тихо закрыл за собой дверь.

Я глубоко вдохнула и шагнула к кадке, торопливо стягивая с себя одежду. С непривычным платьем пришлось повозиться, но в итоге я смогла снять его и бросила на сундук. Следом полетели нижняя юбка и чулки. А за ними и нижняя рубашка.

Стянув с себя бельё, я уже хотела бросить его к остальной одежде, но замерла. На нём темнело странное пятно.

Кровь?

Я осторожно провела пальцами по ткани — уже высохла.

Но откуда она взялась? Женские дни пришли раньше? Но пятно было не такое большое. Из-за усталости или долгой дороги? Хотя... Неважно.

Нужно было застирать его. Быстро окунув ткань в воду, я потёрла её, стараясь смыть пятно. Кровь сразу же разошлась розоватым облаком, но мне было всё равно. Лишь бы утром не мучиться с этим.

Когда следов почти не осталось, я отжала ткань и повесила на край сундука, чтобы подсохло. Разберусь с этим потом.

Забравшись в воду уже сама, я тихо зашипела от её прохлады. Конечно, если она когда-то и была горячей, то уже остыла, но после долгой дороги даже такая казалась почти блаженством.

Я торопливо намочила волосы, провела пальцами по шее, плечам, смывая всю грязь, что впиталась в кожу, потёрла ладонями руки, ноги. Вода быстро мутнела, но мне было всё равно — лишь бы успеть.

Где-то внизу захлопнулась дверь, послышался смех, но это был не Ровен.

Я наклонилась, плеснув себе воду на лицо, и почувствовала, как усталость окончательно навалилась на плечи.

Быстро. Я должна быстрее.

Когда мне показалось, что я более-менее чистая, я торопливо выбралась из кадки, ощущая, как мурашки пробежали по телу. Взяв нижнюю рубашку, я сразу пожалела, что у меня не было с собой запасной одежды. Надевать её на чистое тело совсем не хотелось, но выбора не было.

Я натянула тонкую ткань через голову, затем села на край кровати, начиная вытирать мокрые волосы полотенцем, что было в комнате.

Как раз в этот момент дверь тихо скрипнула, и я резко вздрогнула, хотя ждала его возвращения.

В комнату вошёл Ровен. В одной руке он держал деревянный поднос с едой — хлеб, похлёбка, кусок чего-то жареного, и два кубка с элем.

Я не сразу подняла на него глаза, всё ещё лихорадочно отжимая влажные пряди.

— Поешь, — бросил он, закрывая за собой дверь и ставя поднос на стол.

Я кивнула и, не говоря ни слова, подошла ближе.

Мы ели молча, слышно было только, как ложки стучат о края мисок. Я не понимала, чего ждала, но эта тишина раздражала.

Когда я доела, Ровен взял оба кубка и допил остатки эля за пару глотков.

— Спать, — коротко бросил он, отставляя кружки.

— Что?

— Ложись, — повторил он. — К стене.

Я сглотнула, ощущая, как комок застрял в горле.

— Ты же не...

— Я буду спать на полу, — отрезал он, даже не дав мне закончить.

Я не знала, что сказать.

Смущение. Облегчение. Тревога. Слишком много всего.

Я отступила к кровати, быстро забралась под одеяло и повернулась к стене, остро чувствуя его присутствие позади.

Через мгновение услышала тихий звук расстёгивающегося плаща, а затем его голос:

— И не поворачивайся.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом до меня дошло: он тоже собирался помыться.

Казалось бы, в этом не было ничего такого. Естественно, что после дороги он хочет, как и я, освежиться. К тому же я сама настояла на том, чтобы переночевать в одной комнате... Правда там, внизу, когда я предложила это, мне и в голову не могло прийти, что в итоге я окажусь наедине с голым мужчиной.

Каждый звук, который я сейчас слышала, заставлял сердце биться чаще. Сначала — приглушённый стук пряжки, затем шорох ткани, когда он начал стягивать с себя одежду. Я прижалась к подушке, но не могла перестать думать о происходящем за моей спиной, потому что понимала: дальше он снимет рубашку, потом пояс, затем...

Самым ужасным стало осознание того, что это не страх и не шок. Мои щёки горели от смущения, ведь мне было любопытно, как он выглядит без одежды. Я всегда была окружена послушницами и видела только женские тела, а мужское — лишь в книгах. Даже несмотря на то, что произошло между мной и Ровеном в темнице, я не видела его тогда обнажённым.

Я не должна была сейчас на него смотреть.

Но любопытство оказалось сильнее. Я медленно, стараясь не издавать лишних звуков, повернула голову.

Ровен стоял ко мне спиной, возле кадки, абсолютно обнажённый.

Широкие плечи, сильные руки, мускулы, которые напрягались при каждом движении. Его кожа была на удивление гладкой. Мне всегда казалось, что у воинов должно быть много шрамов, но у Ровена я заметила всего один — неровный след на левой стороне, там, где сердце билось под рёбрами. Он был глубоким, с зазубренными краями, словно чей-то клинок прошёл насквозь, оставив страшную метку. Он рассказывал историю, которую я ещё не знала, но уже могла угадать: жизнь шеда была не из лёгких.

Ровен наклонился над кадкой, пропуская воду через пальцы. Затем он взял кусок ткани, смочил его и стал обтираться, проводя им по шее, плечам, груди. Вода стекала по его спине, оставляя блестящие дорожки на коже.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Это было неправильно, я знала, но что-то внутри не давало мне отвернуться. Он был красив. Не той вылизанной красотой священников или купцов, которых я видела в Шентели, а какой-то дикой, необузданной, как зверь, которого нельзя приручить.

Сердце стучало громче, чем хотелось бы.

Я знала, каков он.

Я чувствовала его раньше. Глубоко внутри.

Образ из темницы вспыхнул в сознании так ярко, что мне стало не по себе. Горячие руки на моих бёдрах, тяжёлое дыхание у уха, голос, полный грубого желания... Моё тело предательски откликнулось, вспоминая.

Я не заметила, как моя рука опустилась вниз.

Сначала это было почти бессознательно. Пальцы скользнули по бедру, туда, где под рубашкой ничего не было. Тепло разливалось ниже, между ног, в том месте, которое уже начало пульсировать в такт бешеному сердцебиению.

Я провела кончиками пальцев по влажной коже, сначала осторожно, будто пробуя, затем чуть сильнее, неосознанно, поддаваясь ощущениям. Губы разомкнулись, дыхание сбилось. Я чувствовала, как горячо внутри, как всё жаждет большего.

Ровен провёл рукой по волосам, откидывая их назад. Вода стекала вниз, по широкой спине, ниже, к...

Господи.

Я вновь коснулась себя, пальцы нашли то самое место, и тихий, почти беззвучный вздох сорвался с губ.

Чуть сильнее.

Чуть быстрее.

— Черноглазка, — голос Ровена раздался слишком неожиданно, и я вздрогнула. — Ты дышишь, как загнанная лошадь. Что с тобой?

Я отдёрнула руку так резко, словно она была опалена огнём. Пламя, разгоревшееся внутри, тут же погасло, оставляя только панику.

Но Ровен всё ещё стоял спиной ко мне, лениво вытирая мокрые волосы. Господи, спасибо, он этого не видел. Я быстро отвернулась обратно к стене, пряча своё горящее лицо.

— Ничего, — выдавила я, стараясь звучать спокойно, но голос дрогнул. — Просто... жарко.

Он хмыкнул — коротко, с привычной насмешкой, — и я услышала, как вода плеснула в кадке. Кажется, он поверил. Или сделал вид.

— Тогда спи, — бросил он. — И не вертись, а то свалишься.

Я натянула одеяло до подбородка, заставляя себя лежать неподвижно.

Кошмар... Я почти дошла до конца. Я хотела этого. Я хотела его.

Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Не хотела мужчину настолько сильно, что забывала про всякий стыд... Про боль, что уже успела почувствовать с ним.

Это моё тело так изменилось? Или это Ровен так на меня влиял?

Звук воды стих, затем послышались шаги. Ровен задул свечи, и комната мгновенно погрузилась в темноту. Лишь тусклый лунный свет слегка пробивался сквозь щели ставен.

Судя по звукам, Ровен ещё немного повозился со своими вещами, а потом устроился на полу у стены, как и обещал. Скоро его дыхание стало ровным, но мне всё равно казалось, что он не спит. Этот шед всегда был начеку.

— Ровен, — позвала я тихо, желая проверить свою догадку.

— М? — отозвался он сразу, подтверждая, что не спал.

— Ты... ты правда поедешь в Бездну?

Он помолчал, и я уже подумала, что он не ответит, но потом услышала его голос — чуть тише, чем обычно, и без привычной насмешки:

— Да. Мне нужно.

— Зачем?

Я повернулась на другой бок и посмотрела на Ровена. Он и правда лежал на полу, подложив под голову свой свёрнутый плащ. Сначала мне стало стыдно, ведь если бы я не настояла на одной комнате, он сейчас лежал бы в удобной кровати и давно бы спокойно спал. А потом я отвела взгляд, смутившись, ведь Ровен был без рубашки, в одних штанах. Но я успела заметить, что та страшная рана оставила шрам не только на спине, но и на груди. Кто-то когда-то проткнул его насквозь около самого сердца...

— Если я туда не вернусь, — продолжил Ровен, отвечая на мой вопрос, — моё племя не пустят в город.

— Твоё племя?.. Ты что-то вроде... вожака?

— Скорее, просто единственный, кто смог бы выполнить это задание и вернуться живым.

— А что ты должен был сделать?

— Посидеть в темнице и доложить об условиях содержания пленников в Шентели, — хмыкнул Ровен, приоткрыв один глаз и посмотрев на меня. — А если серьёзно, то лучше тебе об этом не знать.

Наверное, из-за того, что я проспала большую часть пути, усталости сейчас совсем не было. Я понимала, что Ровен, в отличие от меня, не спал всё это время, но любопытство было сильнее. В конце концов, если мои вопросы утомят его, он всегда может мне об этом сказать. Поэтому я решила попробовать узнать у него хоть что-то новое.

— А этот Шеол, кто он?

— Слышала наш с Ильвой разговор?

— Только обрывки.

Ровен помолчал, будто решая, стоит ли говорить об этом, но потом всё же ответил:

— Он правит самым крупным городом в Бездне. И если ты думаешь, что хуже Верховного священника никого быть не может, то поздравляю — ты плохо знаешь этот мир.

Я сжала пальцы на одеяле.

— Он настолько... жестокий?

— Он умный, — спокойно поправил Ровен. — И хитрый. Играет не силой, а словами, обещаниями, интригами.

— Ты ему не доверяешь.

— Я вообще никому не доверяю, черноглазка.

— Но ты всё равно заключил с ним сделку.

— Потому что это был единственный способ спасти моих людей.

— А они вообще хотят в этот город?

— Кто-то хочет, кто-то нет. Но одно я знаю точно — долго на прежнем месте нам не продержаться.

— Почему?

— Потому что в Бездне нет безопасных мест.

Мне было сложно это представить. Разве может в мире быть настолько страшное место? Мог ли Ровен немного преувеличить, рассказывая о своей родине? Но с другой стороны, разве он стал бы так рисковать собой, будь у него другие варианты?

— Там все воюют друг с другом?

— Шедам не обязательно сражаться друг с другом, Бездна и сама прекрасно справляется с нашим истреблением.

Он говорил это настолько спокойно и буднично, что я никак не могла представить себе эту картину. Об опасных местах должны говорить иначе: со страхом, злобой, отвращением... Или же шеды уже настолько привыкли к Бездне, что её ужасы не пугают их? Или же Ровен приукрашивает, и Бездна не так страшна на самом деле?

— И ты туда поедешь?

— Уже говорил.

— Ильва уверена, что Шеол тебя обманет.

— Я всё равно вернусь.

Я отвернулась, уставившись в стену.

— Глупо, — пробормотала я.

— Что?

— Всё это. Ты знаешь, что он тебя использует, знаешь, что он может убить тебя, как только ты перестанешь быть ему полезен, но всё равно собираешься туда.

— Странно слышать это от той, что столько лет страдала взаперти, но не решалась сбежать.

Я резко обернулась, не ожидая от него такого подлого сравнения.

— Это не одно и то же! — прошипела я, сжимая пальцами одеяло.

— Конечно, не одно и тоже, — согласился он. — У тебя был выбор, у меня его нет.

Я открыла рот, чтобы возразить, но замерла. Конечно, в его глазах у меня был выбор. Ведь никого в церкви не держат насильно... Никого, кроме меня из-за этого проклятого дара. Но Ровен о нём не знал, для него я была обычной послушницей, которая просто попала в неприятности.

— Это всё равно другое, — сказала я тише.

— В таком случае — откровение за откровение, черноглазка. Я рассказал тебе про Шеола, а ты расскажи мне про того ангела, что отпустил нас.

Я напряглась.

— Про Лейтана?..

— Если так его зовут, — Ровен повернул голову, чтобы лучше меня видеть. — Почему он отпустил нас? И как у него получилось уйти от моей атаки?

— Он мой наставник... был моим наставником. Я попросила его отпустить нас, хоть и не думала, что он и правда это сделает.

— Попросила? — Ровен заметно нахмурился. — Когда ты успела его об этом попросить?

— Пока ты... — и тут я поняла, что до сих пор не знаю, что же именно там произошло. — Ну, ты и твои тени застыли, и в этот момент я сказала ему об этом.

— Застыли?.. — его брови удивлённо поднялись вверх. — Так это не он смог молниеносно уклониться, а я... замер.

— Да, — коротко ответила я, не зная, что ещё добавить.

— Странно, что я этого даже не почувствовал...

Лейтан никогда не говорил мне о своих способностях. Да и разве я когда-нибудь спрашивала? Для меня он всегда был просто Лейтаном — наставником, защитником, тем, кто был рядом и помогал.

— Очень надеюсь, что... — Ровен замолк на полуслове и резко поднялся на локтях, прислушиваясь к чему-то.

— Что? — спросила я шёпотом.

Ровен поднёс палец к губам, требуя тишины. Он быстро поднялся, бесшумно подошёл к окну. Выглянул.

— Бездна...