Михаил
Михаил Степанович вошел в вип-палату и окинул взглядом присутствующих. Он не узнавал этих людей без мантий, которые теперь выглядели почти как обычные люди. Только их напряженные лица и суровые взгляды выдавали их истинную природу. Григорий лежал на больничной койке, кивнув охранникам, которые бесшумно вышли, оставляя их наедине.
Михаил Степанович подошел к койке. Лицо Григория было бледным и изможденным, но в его глазах все еще горел огонь.
— Вы желали видеть меня? — поинтересовался Михаил.
— Да, — отозвался Григорий.
— Думаю, ты в курсе событий, что произошли.
— Конечно, сожалею, что так все обернулось, — произнес Михаил, но Григорий отмахнулся рукой.
— Булаткин младший преступил черту, нарушив договор о неприкосновенности. Теперь начнется война, — заявил Григорий.
— Вы хотите его смерти? Но у вас же партнерские отношения с его отцом, — удивился Михаил.
— Именно так, — кивнул Григорий. — Но мне нужен не он, а та, из-за которой он перешел черту.
— Гаврилина? — догадался Михаил.
Григорий еле заметно кивнул, закашлявшись.
— Если доставите ее ко мне, то долг с твоего сына я обнулю, и мы подпишем с вами договор о неприкосновенности — произнес он.
Михаил немедленно кивнул и направился к двери, но Григорий неожиданно остановил его.
— Она мне нужна живой — добавил он.
Михаил, обернувшись, ответил:
— Хорошо
С этими словами Михаил покинул палату Григория и направился выполнять его приказ. Он понимал серьезность ситуации и знал, что от его действий зависит не только судьба его сына, но и его собственная. С решимостью в глазах он отправился на поиски девушки, понимая, что это может быть его последняя надежда на искупление.
***
Юля вошла в шикарное здание, где располагался офис ее отца. Она подошла к ресепшену, за которым сидела молодая женщина по имени София. Девушка сразу встала и приветствовала Юлю.
— Вас ждут — сказала София.
— Кто? — спросила Юля.
— Васнецов Михаил — произнесла девушка.
Юля бросила взгляд в сторону кабинетов и чуть прищурила глаза.
— Хорошо, можете попросить Олю достать медицинскую карточку отца и спросить, кто делал вскрытие?
— Да, конечно — ответила София.
— Спасибо — поблагодарила Юля.
Она направилась в свой кабинет и увидела в коридоре Михаила. Он выглядел растерянным и подавленным.
— Здравствуйте, проходите — сказала Юля.
Юля села за стол и позволила своему взгляду скользнуть по Михаилу. Она изо всех сил старалась скрыть ненависть, бурлившую в ней, и на мгновение ей это удалось. Ее лицо было непроницаемым, как маска, когда она спросила:
— Так зачем вы пожаловали?
Михаил, сидевший напротив нее, нервно постукивал пальцами по столу.
— Я хочу извиниться за то, что произошло в церкви — сказал он.
— Я не знал, что так получится
Юля пожала плечами.
— Бывает. Вы же не могли предвидеть
— Да — согласился Михаил.
— Не мог. Слушай, Юля, до меня дошли слухи, что ты ищешь того, кто убил твоего отца?
Юля скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.
— Так и есть — сказала она.
Михаил подался вперед.
— Я могу помочь — предложил он.
Юля усмехнулась словам Михаила, но тут же отвела взгляд в сторону. Она не могла поверить, что он так легко признает свои ошибки.
— Ты умная девушка — сказал он.
Юля знала, что это не комплимент, а скорее попытка манипулировать ею. Она не была глупой, и она знала, что Михаил что-то замышляет.
— Но я правда поступил очень глупо, отправив детей защищать своего ребенка — продолжил Михаил.
Юля нахмурилась. Она не понимала, что он имел в виду.
— Любой родитель сделал бы то же самое — сказала она.
Михаил кивнул.
— Да, но тем не менее, я предлагаю помощь, а взамен мне ничего не надо
Юля недоверчиво посмотрела на него. Она знала, что за всем этим скрывается какой-то подвох. Михаил достал из тайного кармана пальто конверт.
— Там последние махинации твоего отца — сказал он.— Надеюсь, там будет что-то полезное
Юля протянула руку и взяла конверт. Михаил медленно поднялся и поправил свое пальто. Его взгляд скользнул по Юле, прежде чем он произнес:
— Я пойду, до встречи.
С этими словами Михаил вышел из кабинета, оставив Юлю наедине со своими мыслями. Выйдя из здания, он сел в свою машину и набрал номер телефона.
— Конверт у нее, — сказал Михаил. — Дальше ваши действия. Ждите, думаю, она не сможет долго сидеть на месте.
Мужчина отключился и тронулся с места, выезжая со стоянки. Юля рассеянно наблюдая за Михаилом через окно. Ее сердце билось быстрее обычного, а интуиция подсказывала, что что-то не так. Внезапно ее размышления прервал стук в дверь. Юля вздрогнула и резко повернулась, ее взгляд метнулся к двери.
— Войдите — произнесла она дрогнувшим голосом.Дверь открылась, и в кабинет вошла Ольга, держа в руках бумаги.
— Добрый день, вы просили принести медицинскую карточку — сказала женщина.
Юля быстро подошла к Ольге и взяла у нее бумаги.
— Спасибо — пробормотала она, ее взгляд все еще был прикован к карточке.
Ольга с теплой улыбкой посмотрела на Юлю, которая сидела за столом и перебирала медицинскую карточку.
Оля тихо произнесла:
— Если нужно что-то ещё скажите, я пойду
Юля, не отрывая взгляда от документов, кивнула.
— Да, хорошо — ответила она и опустилась в кресло.
В ее глазах отражалась смесь беспокойства и благодарности.Оля неторопливо подошла к двери, но прежде чем выйти, обернулась и посмотрела на Юлю. Ее улыбка была полна нежности и сочувствия. Юля встретила ее взгляд и почувствовала, как напряжение в ее душе немного ослабло.Ольга вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Юля осталась наедине со своими мыслями.
Взгляд ее упал на раздел «Сердечно-сосудистая система». Там черным по белому было написано: "Сердечная недостаточность". Юля уже знала о проблемах с сердцем у отца, но читать об этом в официальном документе было совсем другим делом. Она вспомнила, как отец жаловался на боли в груди, одышку и отеки ног. Он всегда отмахивался от ее беспокойства, говоря, что это просто старость. Юля осторожно отложила медицинскую карту отца на стол, ее руки дрожали. Затем она протянула руку к заключению о смерти, которое лежало рядом. Сердце ее колотилось в груди, когда она медленно развернула лист. Белыми по черному было написано, что смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Пуля попала в миндалину, вызвав почти мгновенную смерть. Все, что она знала, это то, что ее отца больше нет, и что его убили выстрелом в голову.Девушка сжала в руках бумагу, ее пальцы побелели от напряжения. Мысли зароились в ее голове, и она не могла отделаться от ощущения, что это дело слишком быстро замяли.
Почему его смерть осталась нераскрытой?
Слова Егора эхом отдавались в ее сознании:
— "Что будет, если ты найдешь убийцу своего отца?"
Что она почувствует, встретив того, кто лишил ее самого близкого человека?
Гнев и ненависть вспыхнули в груди Юли.
— Я убью его... Медленно и мучительно — пробормотала она.
Затем ее взгляд упал на стол, где лежал конверт, оставленный Михаилом. Она открыла его и вытащила бумаги принялась читать.
"Согласно данному договору, Гаврилин продал Антонову 35 оригинальных картин на общую сумму 15 миллионов долларов. Однако расследование выявило, что эти картины были проданы по значительно завышенной цене. Независимая экспертиза установила, что их реальная стоимость составляла не более 5 миллионов долларов.С целью сокрытия своих преступных действий Гаврилин и Антонов подделали сопроводительные документы, в которых указывалась более высокая стоимость картин. Кроме того, они использовали подставные компании, через которые проводили денежные операции, чтобы скрыть незаконно полученную прибыль.В ходе судебного разбирательства было также доказано, что Гаврилин получал от Антонова крупные взятки за продажу картин по завышенной цене. Эти взятки были замаскированы под законные вознаграждения за посредничество.Таким образом, договор купли-продажи стал неопровержимым доказательством финансовых махинаций, в которых участвовали Гаврилин и Антонов. Подделка документов, использование подставных компаний и получение взяток свидетельствовали о намеренном обмане и хищении денежных средств."
Юля сидела, ссутулившись, за своим столом, ее взгляд был устремлен в пустоту. Ее руки нервно теребили лист бумаги, который она свернула. Вздохнув, она устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
— Почему людям не зарабатывается честным путем? — пробормотала она себе под нос. — Ох, папа...