Глава 10. Nightmare.
Низкие своды подвала нависали над головой, словно давя на нее всей своей тяжестью. Спертый воздух с трудом проникал в легкие.Глеб задыхался, чувствуя, как по спине течет липкий противный пот.
Кап-кап-кап – монотонно стучала сочащаяся со стен старой кирпичной кладки вода, собираясь у ног парня в мутноватую лужицу.
Было холодно, ужасно холодно. И этот холод казался иным, не таким, как обычно – он проникал до самых костей… нет, что там – до самого сердца, словно хватая его ледяными когтистыми руками.
Глеб уже давно не помнил, чтобы ему было настолько страшно.
Страх был живым. Он дышал Глебу в затылок, клубился по углам рваными кусками паутины, отвратительно шевелящимися под ветерком…
Постойте… здесь есть ветер? Значит, есть и выход.
Стараясь не обращать внимания на предательски заколотившееся сердце, Глеб сжал зубы и шагнул вперед.
Первый шаг дался с огромным трудом, словно он шел по болоту, преодолевая сопротивление. На миг Глебу показалось, что он и вправду попал в трясину, и сейчас она жадно затянет его в темное нечто, где нет ни неба, ни воздуха, ни жизни…
– Сме-е-е-ерть…. Сме-е-е-ерть… – послышался тихий, лишенный всяких эмоций шепот… То ли пророча, то ли предостерегая.
Глеб остановился, чувствуя, что ноги налились свинцом.
Но не зря же он пришел сюда?! Не зря в него верят и Евгений Михайлович, и товарищи. Может ли он струсить, спасовать? Нет! Никогда! Уж лучше действительно смерть! Он никогда не станет вновь бессильным и слабым, вечным лузером, каким был когда-то! Поэтому выбора нет – только вперед.
«Ну, держись, еще шаг. Я знаю, ты можешь!» – подбадривал себя Глеб.
Холодный ветер дохнул прямо в лицо, но парень лишь упрямо наклонил голову и медленно двинулся вперед. Шаг. И еще шаг…
Двери похожи на хищно раззявленный рот. Войти в них страшно, назад – пути нет.
И Глеб вошел, давно держась только на собственной воле, с усилием управляя негнущимся, словно деревянным, телом.
– Сме-е-е-ерть… – снова прошелестел голос.
И Глеб увидел, что из темноты на него глядят провалы глаз. Комната, в которую он попал, была полна старой смерти, которая теперь тянула к нему множество своих костлявых рук.
У смерти были погасшие глаза и когтистые, обтянутые сухой желто-белой кожей руки.
– Ты наруш-ш-шил запрет-т, – раздался глубокий вздох, отразившийся от мрачных стен подземелья, – ты останеш-ш-шься с нами! Так захотела Книга!
Десятки когтистых жестких рук вцепились в него со всех сторон, сжали грудь и горло, перекрыли дыхание. Глеб хотел закричать, но не смог. Он задыхался, понимая, что умирает. Теперь ему действительно не спастись!.. Кто же знал, что умирать – это так больно!..
Вздох, еще один судорожный вздох. Воздух, поступивший в его легкие, показался Глебу сладким, как мед. Нет, гораздо слаще меда.
Грудь болела, сердце бешено отбивало ритм, словно барабан, призывающий в атаку… Но он был жив… Жив – и это главное!..
Над Глебом склонился Северин, на лице – беспокойство, смешанное с удивлением.
– Глеб, что-то случилось?
Глеб еще не мог говорить, поэтому едва заметно помотал головой. Боль и холод медленно отступали, с неохотой оставляя свою добычу, каким-то чудом отвоеванную у прожорливой смерти.
– Ты хрипел и метался, словно тебе было очень плохо, – сочувственно сказал Северин. – На вот, попей, у меня минералка есть.
Глеб глотнул. Никогда вода не казалась ему такой живительной и вкусной.
– Спасибо, – хрипло сказал он, – теперь мне действительно лучше.
Северин уже давно заснул, сладко посапывая во сне, а Глеб все ворочался с боку на бок. Мысли о страшном и странном сне грызли его, как голодные собаки кость.
С одной стороны, Глеб прекрасно понимал, что сон вполне объясним естественными причинами – волнением, вызванным приближением к разгадке; страхом допустить ошибку; общим тревожным состоянием… В общем, Глеб мог найти десятки разумных и обоснованных объяснений, но где-то глубоко в подсознании жил древний панический страх. «Это не к добру», – нашептывал он во влажном мраке ночи.
Глеб не боялся снов, но в последнее время ему снились уж очень странные сны, особенно подробные и до ужаса реальные… Даже сейчас, стоило вспомнить медленный перестук капель, старую кирпичную стену подвала или прикосновение ледяных призрачных рук, как сердце испуганно вздрагивало, а тело напряженно замирало.
Но может ли Глеб спасовать из-за какого-то сна? Разумеется, нет! Не зря в него верит и Евгений Михайлович, и товарищи. Может ли он струсить? Нет! Никогда!
Тут Глеб вспомнил, что точно так же думал и во сне – как раз перед тем, как все началось…
– Бред! Никакой мистики нет и быть не может, – зашептал он, уткнувшись носом в подушку.
На соседней кровати беспокойно завозился Северин.
«Спокойно!» – велел себе Глеб и, хотя на душе было по-прежнему неспокойно, проверенная система сработала, и ему удалось заставить себя заснуть.
Остаток ночи прошел без сновидений.
С утра они собрались позавтракать в кафе при гостинице.
Компания Кирилла, полночи распевавшая песни, еще спала, так что можно было спокойно разговаривать за чашкой кофе и свежими блинчиками с джемом.
Сейчас, при ярком солнечном свете, Глеб уже почти забыл о своем кошмаре, тем более что посетил он, похоже, его одного.
Динка так вертелась, демонстрируя нетерпение, что не нужно было вопросов, чтобы понять: у нее есть новости, и, судя по всему, перспективные.
– Ну, рассказывай, – сказал Глеб, когда все уселись за стол со своими тарелками.
– Ответ пришел! – доложила довольная Дина. – У нас есть карта! И угадайте, что на ней?
– Клад? – предположил Северин, отпивая кофе.
– Ну почему сразу клад?! – обиделась девочка. – Но, считай, что путь к кладу. Под кремлем и центральной частью города действительно есть пустоты, похожие на подземелья. Остается только спуститься туда…
Глеб вздрогнул, вдруг припомнив подземелье из сна. А он-то думал, что все уже забылось!
– И как это сделать? Может, у них тут экскурсии устраивают: «Тайными тропами Александрова»? – пошутил Северин.
Глеб посмотрел на Сашу, она упорно избегала его взгляда и, похоже, не была расположена к общению. Может, тоже плохо спала?
– И на этот вопрос у меня есть ответ! – возликовала Дина, ощущающая себя героиней дня. – Вот посмотрите, – она придвинула к друзьям свой маленький ноут, – ход тянется под жилыми домами. Есть идея, что где-то там может быть запасной выход…
– Но дома эти явно построены плюс-минус в наше время, – наконец, подала голос Александра. Она ничего не ела и только гоняла по тарелке ни в чем не повинный кусочек блина.– А я считаю, Дина права. В любом случае надо осмотреться, – решил Глеб.
Александра промолчала и демонстративно отвернулась.
Глеб почувствовал досаду. Ну вот, опять что-то не то. И как понимать этих девчонок?! Хорошо, что Ольга не такая. Она, похоже, единственное исключение из своего племени – по-настоящему женственная и нежная, а еще удивительно открытая и искренняя. Таких больше нет.
Дальше завтрак шел в молчании. Каждый думал о своем, вновь и вновь задавая себе вопрос: неужели получилось? Неужели все оказалось так легко, что даже не верится, и теперь они всего в одном шаге от тайны?!
Наконец, с едой было покончено, и ребята вышли на улицу.
День выдался сумрачный. Небо было густо заштриховано тучами, вот-вот грозящими прорваться стремительными дождевыми потоками.
Ребята еще раз медленно обошли кремль. С одной стороны – дорога, с двух других – частные, совсем деревенские, дома, с третьей – футбольное поле.
– Здесь раньше были крепостные валы, – пояснил Глеб. – Нам туда – за них. Судя по Динкиной карте, главный ход вел именно в ту сторону, что, в общем, и логично.
За полем действительно начинался жилой квартал. Глеб и Дина вели группу, то и дело сверяясь с картой.
– Где-то здесь, – сказал Глеб, останавливаясь.
Они оказались рядом с довольно старым домом, стоящим за покосившимся забором. Весь двор зарос сорной травой, а дом выглядел развалюхой.
– Кажется, нам повезло, и у этого дома нет хозяина, – обрадовался Глеб.
Северин медленно покачал головой:
– Ты не прав. Здесь кто-то живет. Старый одинокий человек.
– Но как, Холмс? – процитировала известный фильм Динка.
Северин неожиданно смутился.
– Сам не знаю, – пробормотал он. – Ну, всякие мелочи. Вон у крыльца галоши стоят, а в окне старая марлевая занавеска. И то, что двор не ухожен, выдает, что владелец стар и устал от жизни. Видите, у него даже собаки нет.
– А ты и вправду неплохой сыщик, – улыбнулся Глеб. – Что ты еще заметил?
– Ну, ничего особенного… – Северин нахмурился. – Хотя, постойте. Посмотрите на фундамент…
Глеб перегнулся через забор.
– Да, у тебя отличное зрение, – проговорил он через какое-то время. – Теперь и я вижу, что фундамент намного старше дома. Вернее, дом был построен на очень старом фундаменте… Что же, пожалуй, у нас есть некий шанс…
– Смотрите, да это наши соседи! – послышался вдруг громкий голос Кирилла.
Он и его компания, среди которой, к счастью, не было Насти, вынырнули откуда-то из дворов и теперь бодрым шагом двигались к ребятам.
– Ну что, культурологи, – громыхал Кирилл, – архитектурные достопримечательности рассматриваете?
– Хотят добавить новый архитектурный объект в список ЮНЕСКО, – пошутил кто-то из его компании.
Глеб напрягся. Как же они не вовремя! Совпадение? Или все же нет?..
– Привет, – кивнул он, подавая для пожатия руку Кириллу. – Нельзя судить о великом, не зная малого. Это пусть туристы, кроме кремля, ничего не видят, мы люди разносторонние, а этот дом, зря смеетесь, выглядит интересно.
Кирилл приблизился к забору и уставился на покосившееся строение.
– Ммм… – наконец, пробормотал он. – Середина девятнадцатого века, а фундамент, видно, и того старее. Однако вид крайне запущенный, давно стоит без ремонта.
Глеб был полностью согласен с этим заключением. Кирилл сразу определил все верно, значит, не стоит сбрасывать его команду со счетов… кто знает, на какой стороне они играют… Страшная мысль мелькнула в его голове. А что, если Настя все-таки не зря заговаривала с ним вчера? Если все это – тщательно продуманная операция?
Глеб улыбнулся – весело и беззаботно, хотя был далек от каждого из этих чувств.
– Да я вижу, ты профессионал! – поддел он Кирилла.
– Так, любитель, – усмехнулся тот. – Мы тоже не только штаны протираем… Вот я, кстати, подумал. Вы – ребята необычные, умные, интересные, – он поочередно оглядел всех – от Глеба до Динки, – почему бы нам не объединиться?
– Прости, у нас своя задача. – Глеб развел руками, демонстрируя собственное бессилие.
– Ну что же, – легко согласился Кирилл. – Как хотите. Пойдемте, – обратился он к своим, – а то гляди как сейчас ливанет…
Глеб, недовольный происходящим, тоже собирался предложить своей компании уйти от дома, когда скрипнула дверь и на пороге показался старик. Невысокий, очень худой, в грязной рубахе военного образца и обтрепанных галифе. Он недоверчиво покосился на ребят, стоящих у его забора, и двинулся к ним:
– Чего стоите? А ну пошли отсюда!
– Дом у вас хороший, – попытался все же наладить контакт Глеб.
Но старик даже не стал его слушать.
– Проваливайте, говорю! – крикнул он, угрожающе взмахнув сухой жилистой рукой, на которой по-стариковски выступали узлами сизые вены.
– Пойдемте, – смирился Глеб.
Вернувшись к гостинице, Глеб пошел общаться со словоохотливой администраторшей и, слово за слово, немного расспросил ее о других постояльцах. Простодушная женщина, не знакомая с европейским законом о секретности персональных данных, даже посмотрела на карточке фамилию Кирилла.
Лично Глебу эта фамилия оказалась незнакома, однако он попросил Динку пробить ее в Интернете, а также позвонил Евгению Михайловичу с досрочным отчетом, чтобы обратить его внимание на предполагаемых конкурентов.
Динка, радуясь заданию, погрузилась в виртуальность, а сам Глеб отправился думать. Лучше всего ему думалось на ходу.
Вот и сейчас он шел по улице, не замечая ничего вокруг, и перебирал варианты решения. Конечно, многое зависело от того, что удастся найти Динке и пробить по своим каналам Евгению Михайловичу. Если Кирилл и его команда опасны, нужно будет принять меры и на время свернуть свою деятельность по поиску Библиотеки. Если они те, за кого себя и выдают, – то есть простые активисты-любители, тоже не стоит сбрасывать их со счетов, но продолжать работу можно… Динка сняла данные у дома старика. Если туннель проходит там близко к поверхности, то сохраняется вероятность, что в самом доме есть выход. Возможно, старый, засыпанный, забытый… Но если найти его, добраться до сокровища уже легче, чем копать (ага, посреди города, что непременно вызовет вопросы и встречу с милицией или с администрацией). Но как проникнуть в дом? Первый выход, который напрашивается в голову – договориться со стариком, заплатить ему денег, убедить, что все это делается на пользу науке и государству. Так-то оно так, да только договоришься ли с ним? Навряд ли. Он не производит впечатление сговорчивого. Но что же остается? Решение принимать Глебу, и только ему. Легко делать выбор во время тренинга, играя в моделирующую игру. Реальность – другое дело. Второй выход – усыпить старика на все время, пока они будут находиться в его доме. Это тяжело. Это незаконно. Это, в конце концов, подло. Но есть ли у Глеба выбор? На одной чаше весов старик, который при этом не пострадает – просто хорошо выспится, на другой – значимое открытие и польза, которую принесет Книга. А старика можно отблагодарить – оставить ему денег, он вообще не поймет, что происходило…Глеб остановился. Ну почему решения нужно принимать именно ему? Может, обсудить все с группой? Пусть друзья разделят с ним груз ответственности и тяжесть вины… Нет!.. Парень помотал головой. Он не может поступить так со своей командой. Евгений Михайлович назначил Глеба главой группы, а значит, вся ответственность должна лежать на нем. Пусть ни Саша, ни Северин, ни тем более Динка не будут запятнаны этим. Если не найдется другого пути, придется действовать так, как он решил. И он один будет отвечать за это – и перед людьми, и перед совестью. Только он.
Приняв решение, парень успокоился и огляделся. На улице не было ни души, а вокруг пучились пузырями лужи, лил дождь. Глеб даже не заметил, когда он начался, как и то, что и футболка, и джинсы уже мокры насквозь – хоть выжимай.
– «Вот какой рассеянный с улицы Бассейной!» – процитировал Глеб Маршака и улыбнулся.
Ему вдруг стало удивительно легко.
Он весело шел по лужам, как в детстве, поднимая каскады брызг, и уже забыл о стоящей за спиной тени ночного кошмара.
Однако в холле гостиницы его ждал новый сюрприз. В высоком кресле, лицом к входу сидела Анастасия. Глеб поморщился: вот кого он не хотел видеть сейчас, и даже думал отступить обратно на улицу, под дождь, но девушка уже заметила его.
– Привет! А я тебя жду! Пойдем выпьем по коктейльчику! – предложила она, улыбаясь какой-то кошачьей вкрадчивой улыбкой.
– Извини, не могу сейчас. – Глеб ткнул в свою мокрую одежду, надеясь на отсрочку, но девушка нахмурилась.
– Я ждала тебя! – сказала она так, словно сам факт ее ожидания обязывал теперь Глеба ко многому.
– Ну хорошо, – он сдался, осознав, что просто так от нее не отделаешься.
Настя грациозно встала с кресла и, крепко ухватив его под ручку, повела в сторону бара, где взгромоздилась на высокое кресло, положив ножку на ножку и не забыв бросить влюбленный взгляд на собственное отражение в стеклянной витрине.
Глеб сел на стул рядом и попросил кофе – хоть немного согреться после долгой прогулки. Настя заказала клубничный «Мохито».
Некоторое время они молчали. Глеб – грел пальцы о чашку, Настя потягивала из трубочки коктейль и косилась на него, видимо, ожидая инициативы.
– Глеб, – выдохнула она наконец, легко прикасаясь к его руке, – ты очень симпатичный парень, и мне…
– Не надо, – прервал ее Глеб, понимая, что если она сейчас признается ему в любви, а он оттолкнет ее – потому что не может не оттолкнуть, во-первых, потому, что есть Оля, а во-вторых, потому, что не чувствует ничего к этой красивой, похожей на куклу Барби, девушке.
Анастасия закусила губу, взглянула, как полоснула хлыстом.
– Но у тебя же ничего нет с этой вашей… – она состроила серьезно-надменное лицо, очевидно пародируя Александру.
– Нет, – Глеб покачал головой.
– Неужели ты из этих, голубых?
Настя все никак не могла поверить, что кто-либо может остаться равнодушным к ее чарам.
– У меня есть девушка. И я люблю ее, – ответил Глеб, не желая продолжения этой нелепой и мучительной сцены.
– Ах так… Ну да… Поэтому ты не с ней, а со своими… этими, друзьями!
Глеб одним глотком допил кофе, отставил чашку и положил деньги – за кофе и за «Мохито».
– Прости, мне пора, – твердо произнес парень.
Оглянувшись уже у лифта, он увидел, что Настя задумчиво на него смотрит, а бармен наливает ей второй коктейль.