Глава 16. Шаг в пустоту.
Глеб сидел на узком подоконнике и смотрел на едва покачивающиеся на ветру ветви деревьев. Через распахнутую форточку до него доносились звуки ночного сада – тихое перешептывание листвы, шуршание в траве. Глеб знал, что в школьном саду водились ежи, и иногда оставлял им блюдечко молока…
В сердце затаилась грусть, похожая на свернувшегося клубком котенка. Завтра, уже завтра они спускаются под землю. Что их там ждет? Может быть, опасности? Может, разочарование?.. Глеб боялся разочарований, он знал, как это бывает больно.
Это случилось через несколько дней после тех выходных, проведенных у Хохлика, когда Глеб рассказал ему о своих фантазиях по поводу родителей. Он никогда не рассказывал этого, оставляя сакральное знание только для себя, но тут вдруг поверил и открылся. Все эти дни после разговора он жил в смутном ожидании. Мальчик и сам не мог сказать, чего именно он ждал. Может, того, что Хохлик просто подойдет к нему и положит на плечо руку в знак понимания и уважения, признавая равным. Но учитель, напротив, стал уделять ему меньше внимания. Конечно, для этого были и объективные причины – подготовка к городской проверке, по истории планировалось проведение тестов. И Хохлик все время то подтягивал самых ненадежных учеников, то занимался какими-то другими делами и казался еще более нервным и растрепанным, чем обычно.
В один из дней на плечо Глеба легла рука.
Но это был не Хохлик.
– Глеб, иди, пожалуйста, за мной, мне надо с тобой поговорить, – произнес звучный женский голос.
Должность психолога при детском доме Валентина Макаровна занимала уже лет двадцать, если не больше. Это была высокая грузная женщина, любящая шелковые блузки с бантами и массивные украшения. Вот и сейчас в ее ушах тускло поблескивали тяжелые каменные капли. Они покачивались в такт ее шагам, и Глеб, словно завороженный, никак не мог отвести от них взгляда.
Сейчас Глеб сказал бы, что Валентина Макаровна была неплохим психологом, однако предпочитала прямые дороги и ей недоставало гибкости.
Кабинет психологини, расположенный на первом этаже в конце коридора, никак не создавал атмосферу душевного комфорта. Идеально чистый, с минимумом мебели.
Кресло, стол, на котором часы – обычные и песочные, большой блокнот для записей и фото старательно улыбающихся детей – то ли воспитанников детдома, то ли собственных Валентины Макаровны. Фотография почему-то особенно раздражала Глеба. Кроме того, в комнате находились шкаф, в котором, как говорили в детдоме, были собраны досье на каждого из воспитанников, стул для посетителей, в углу комнаты – в здоровенной кадке произрастало нечто монстрозно-фикусоподобное, с темно-зелеными глянцевыми листьями, очень унылое и казенное, как казалось Глебу.
– Садись, пожалуйста. – Валентина Макаровна указала Глебу на единственный стул и заняла свое место в кресле.
Все еще недоумевая, почему он удостоился чести быть принятым психологиней, которую боялись, может, лишь чуть меньше, чем директора, Глеб сел, не прислоняясь спиной к спинке стула.
– Будешь? – на столе появилось круглобокое румяное яблоко, и Валентина Макаровна приглашающе улыбнулась.
– Нет, спасибо, – ответил Глеб, еще более сжимаясь. Теперь он уж точно не ожидал ничего хорошего.
– Ну пусть оно полежит возле тебя. Захочешь – возьмешь, – сказала психологиня и, придвинув свое кресло поближе к столу, уставилась на Глеба. – Ну а теперь давай поговорим о твоих фантазиях.
Глеб вышел из ее кабинета через час, ощущая себя раздавленным и неся в руке злополучное яблоко, которое на прощание впихнула ему Валентина Макаровна.
Оказавшись на улице, он изо всех сил запустил яблоко в стену, оно разбилось. На грязно-белой стене осталось отвратительное мокрое пятно, а части яблока упали на асфальт Глебу под ноги, и он со злостью наступил на них.
Валентина Макаровна торжествовала, отыскав причину аутичного поведения одного из лучших учеников средних классов. Фантазии, связанные с придуманными родителями, – что может быть банальней?! Стандартный для брошенного, никому не нужного ребенка выход. С этим нужно было бороться, чтобы вырастить из Глеба социально адекватную полноценную личность.
Сомнений, откуда психологиня почерпнула информацию к размышлению, у Глеба не оставалось. Он легко мог сложить два и два.
Чуть позже школу потрясли два произошедших одновременно события: лучший ученик класса написал тест по истории на единицу, не соизволив ответить ни на один вопрос билета, и на прошедшей через все непогоды, дожди и грозы сумке Хохлика появилась корявая надпись «козел» – зеленой краской, которой как раз красили школьную ограду. По последнему случаю была проведена беседа, в ходе которой зазнайка и хохликовский любимчик Глеб спокойно поднялся со своего места и под недоверчивыми, ошалевшими взглядами одноклассников признался, что это его работа.На вопрос, зачем он это сделал, Глеб не ответил даже в кабинете директора, за что и понес заслуженное наказание, выросшее даже не за счет тяжести проступка, а из-за невероятного непробиваемого упрямства виноватого.
А еще через месяц Хохлик навсегда исчез из их школы.
Глеб выбросил все полученные от него в подарок книги и разнообразные мелочи, которым завидовали не избалованные вниманием одноклассники. Благодаря стойкости и мужественному поступку, он вдруг стал среди них «своим парнем» и извлек урок: не хочешь быть уязвимым – не раскрывайся. И еще один – бонусный: будь не со всеми, а надо всеми.
Горечь раны давно уже присыпал пепел прожитых лет, однако и сейчас, вспоминая об этом, Глеб сжимал пальцы так, что болели костяшки.
Он уже сейчас добился многого. Победы в олимпиадах, интервью для местной газеты, данное чрезвычайно перспективным мальчиком, привлекли к Глебу внимание Евгения Михайловича. И вот теперь он, Глеб, в элитной школе, он в команде, причем именно на нем лежит ответственность за принятие решений, он занимается любимым делом и ведет за собой друзей. Он наконец-то независимый и сильный. Неплохо для запуганного мальчишки, уходящего в себя и лелеющего безумные фантазии.
И только одно приносило ему боль и беспокойство.
Ольга.
Это имя набатом звучало в ушах, оно не давало ему уснуть перед ответственным делом.
Глеб поднялся с подоконника, прикрыл окно и посмотрел на часы. Уже за полночь.
«Наберу номер. Выжду два гудка – и все. Если не возьмет – не судьба», – решил Глеб, нажимая на вызов.
Ольга взяла трубку сразу, словно только и ждала звонка.
– Глеб! Ну наконец-то! А я ждала! – послышался такой родной, такой любимый голос.
– Я… Ты еще не спишь?.. – Глеб растерялся, не зная, что и говорить. Ну почему так происходило всякий раз, когда он общался с Ольгой?!
– Конечно не сплю, глупенький! – засмеялась она. Даже искаженный трубкой, ее смех был самым прекрасным, что Глебу доводилось слышать. – И не сержусь на тебя.
Глеб наконец почувствовал себя счастливым. «Какой же я дурак, что не позвонил раньше!» – думал он.
Они проговорили два часа, даже не заметив, как бежит время. Ольга ни словом не упомянула то, что в прошлый раз привело к ссоре. Под конец, когда они прощались, наверное, в десятый раз, она спросила только:
– Мы увидимся завтра?
А Глеб, чувствуя себя распоследним из негодяев, ответил:
– Давай послезавтра. Я тебе позвоню…
– Буду ждать, – нежно проговорила Ольга.
Небо за окном уже светлело – приближался ранний рассвет, и Глеб поспешил лечь, чтобы поспать перед походом хотя бы три часа.
В эту ночь он спал крепко, без сновидений. Ни один кошмар не рискнул постучаться в сны действительно счастливого человека.
Проснулся Глеб в отличном настроении. Предстоящий поход больше не виделся ему в черных красках.
После разминки в спортзале все члены группы собрались за завтраком.
Динка едва могла усидеть на месте от нетерпения, Северин тоже был ощутимо взволнован, только одна Александра сохраняла обычную невозмутимость – по ее лицу нельзя было прочитать ни единой эмоции.
Завтракали молча, однако к еде почти не притронулись. Полезная каша так и осталась в тарелках, и в ней озерцом желтела лужица растопленного и уже подернувшегося тонкой пленочкой масла.
– Ну все, идем. – Глеб встал и одним глотком допил остатки кофе. – Все готовы?
Друзья отозвались нестройным гулом голосов.
Зазвонил мобильный.
– Как у вас? Все нормально? Держите меня в курсе, – попросил Евгений Михайлович, и Глеб с удивлением понял, что директор тоже волнуется.
Все они волновались даже больше, чем перед прошлой вылазкой в Александровской слободе. Значит ли это, что победа близко? Или, напротив, предстоит ощутить горечь поражения?..
Пообещав Евгению Михайловичу связаться с ним сразу же, как только появится такая возможность, Глеб взял приготовленную сумку и вышел на улицу, где его поджидали остальные члены команды.
Колян уже ждал их в условленном месте. На этот раз выглядел он серьезнее. Оглядев быстрым и цепким взглядом всю группу, диггер удовлетворенно кивнул:
– Ничего не забыли? Инструкции все помнят?.. Ну и ладненько. Остальное – на ваш страх и риск.
Глеб чуть заметно поморщился:
– Ну веди уже.
Под землей было сыровато, а воздух казался тяжелым, насыщенным странными запахами. Они долго шли какими-то коридорами, где плиты поросли седым лишайником, а под ногами хлюпала затхлая вонючая вода.
– Вот и пришли, – сказал вдруг Колян и резко остановился.
Перед ними была небольшая то ли трещина, то ли расщелина, уходящая еще глубже под землю, хотя казалось бы, куда уж глубже.
– Сюда? – спросил Глеб недоверчиво и сверился с картой. Вроде направление верное.
– Сюда, сюда, – подтвердил Колян. – Что, не раздумали?
Он снова покосился на Александру, и та от лица всей группы отрицательно покачала головой.
– Ну тогда действуйте.
Проводник присел на корточки и принялся наблюдать, как Глеб с Северином закрепляют веревку. Сам он не сделал ни малейшей попытки принять в этом участие – то ли считая свою миссию завершенной, то ли желая посмотреть, как начинающие диггеры справятся с этим ответственным делом.
Спуск прошел благополучно.
Они очутились на дне шахты, от которой уходил куда-то в темноту узкий коридор.
Все фонари работали нормально.
Глеб оглядел свою маленькую группу, затем открыл рюкзак и достал оттуда два пистолета. Один пристроил себе за пояс, другой протянул Северину.
Тот молча взял оружие.
– А нам?! – обиженно выпалила Динка.
– А вам не нужно, – отрезал Глеб. – Вы будете, как в прошлый раз, идти в середине отряда.
– Думаешь, пригодится? – задумчиво спросила Александра, глядя, как Северин бережно пристегивает к поясу пистолет.
– Нет, – ответил Глеб без колебаний. – Но пусть будут. Для пущего спокойствия.
– Si vis pacem, para bellum, – пробормотала девушка и, под вопросительным взглядом Динки, перевела: – Хочешь мира – готовься к войне.
– Да уж, – хмыкнула Динка, – парабеллум [7] – лучшая гарантия мира, если, конечно, под рукой нет танков.
Глеб с удовольствием наблюдал за тем, как разряжается обстановка. Вот и лица у друзей уже не такие напряженные.И туннель не такой уж страшный. Ну, допустим, узкий, но пройти вполне можно. И темнота здесь обычная, в ней нет ничего сверхъестественного или пугающего. А то, что в эти шахты диггеры не лазают – надо же им иметь свои страшилки, без них в диггерском деле нельзя и неинтересно.
– Ну, идем, – сказал он, первым входя в коридор. – А здесь не так жутко, как нас пугали.
– Я покруче в играх видела, – с готовностью подтвердила Динка.
Александра и Северин промолчали.
Перед ними расстилался коридор. Сначала он показался Глебу совершенно обычным. Но чем дальше продвигалась группа, тем вокруг становилось страннее.
Исчезли все звуки, не было слышно ни шагов, ни дыхания друзей, а тьма словно сгустилась. Если не оглядываться (а не оглядываться же через каждую минуту), так и кажется, что остался один.
Словно откликаясь на тревожные мысли, фонарик Глеба тревожно заморгал и погас.
Глеб опять почувствовал приступ паники. Ход был слишком узок, а темнота казалось живой и плотной. Она хватала за руки, путалась в волосах, вместе с воздухом проникала в легкие, промораживая кровь до самого сердца.
Глеб оглянулся и увидел, что фонари друзей горят, как и прежде. Вот один огонек, другой, третий, четвертый…
Но постойте, откуда здесь четвертый?!
– Что-то не так? – спросила Александра, протягивая Глебу запасной комплект батареек.
Глеб присмотрелся. Лишний огонек пропал. А может, его и не было вовсе.
– Нет… Ничего… – Он снял со лба фонарик и заправил в него новые батарейки. Снова зажегся свет. – Идем дальше.
Они прошли еще немного, и когда Глеб обернулся, ему вновь почудился далекий отсвет. Выводов может быть несколько: либо ему мерещится, либо стены обладают каким-то странным отражающим эффектом, либо позади их отряда кто-то есть.
– Северин, ты слышишь что-нибудь? – спросил Глеб.
Его голос, окутанный темнотой, словно запеленатый в толстое ватное одеяло, был едва слышен.
– Нет, – донесся через некоторое время такой же глухой отклик друга. – Тут со слышимостью проблемы, но мне все время кажется, что позади кто-то есть.
Это был сюрприз, и причем из разряда самых неприятных. Кто знает, что скрывают эти темные глухие коридоры, какие чудовища могут обитать во мраке. Глеб в чудовищ не верил… до тех пор, пока одно из них не оставило отметку на его руке. Теперь, как ни крути, веры прибавилось. По крайней мере, нужно быть настороже. Он ощупал пистолет и проверил, легко ли извлекается оружие.
– Будь наготове, – скомандовал Глеб Северину, рассчитывая на друга. На его реакцию можно было положиться. – Продвигаемся дальше.
Еще несколько шагов, и нога чуть не провалилась в яму. Глеб отпрянул в последний момент.
Яма была большой, на все пространство коридора. Парень осторожно бросил вниз мелкую монетку. Плюх! Вода. Темная, едва различимая в темноте. Глеб всмотрелся в нее и тут же пожалел об этом: вода шевелилась и двигалась, словно в ней кишмя кишели странные подземные существа.
Знакомиться с ними поближе у Глеба не было никакого желания.
– Осторожно, яма, – предупредил он товарищей. – Обвяжемся веревкой и будем проходить по одному. Здесь можно, по самому краю. Только что-то настелить для устойчивости…
– Давай я пойду первым, – предложил Северин.
Глеб упрямо покачал головой, но вспомнив, что его плохо видно, произнес:
– Я должен сделать это сам. И никаких споров.
На то, чтобы немного укрепить края ямы, ушло минут пять.
Вдруг Северин обернулся и кинулся назад.
– Эй, выходите! – закричал он. – Я вас заметил!
Но никто не отозвался.
– Я посмотрю… – огонек фонаря Северина дернулся и поплыл в обратном направлении.
– Нет! Стой! – закричал Глеб, вытирая испачканные глиной руки. – Я сказал: вернись!
– Но разве можно оставлять опасность за спиной? – спросила тихо Саша.
– Нельзя разделяться. И нельзя оставлять Дину замыкающей, – холодно ответил Глеб. – Как бы там ни было, мы должны держаться вместе.