Похитители древностей. Владыка времени.

– Вы, конечно, судя по всему, крутые ребята, но здесь что-то не так.

Голос Кирилла казался глухим, будто пыльным.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Глеб, оглядываясь.

Он и сам чувствовал тревогу, однако она все больше и больше сменялась странной апатией. Мысли текли все более вяло, расползались, а чтобы поймать их, не находилось ни сил, ни желания.

– Что?.. – переспросил Кирилл.

– Ты говорил, что-то не так… – самые простые слова давались Глебу с трудом, и он держался из последних сил, стараясь сосредоточиться.

– Да… Не так… В школе меня дразнили Пухличком… и я поклялся, что заставлю себя уважать… – некстати ответил Кирилл и зевнул. – Глаза… слипаются…

После случая с Хохликом авторитет Глеба в классе, как ни странно, возрос. «Наш человек», – говорили Глебу, хлопая его по плечу. Он даже удивился: оказывается, чтобы завоевать уважение, достаточно сделать какую-нибудь гадость. Парень не слишком верил в эту внезапно проснувшуюся симпатию одноклассников и оказался прав. Его популярность продлилась недели две, а потом о нем дружно забыли.

Еще целый год Глеб был уверен, что никогда больше не станет интересоваться историей. Алла Ивановна, сменившая Хохлика на его трудовом посту, напрасно вызывала Глеба к доске. «Я не учил», – отвечал он и получал очередную пару. Ни директор, ни психолог не смогли повлиять на ситуацию. Но однажды все вдруг прошло само собой.

Глеб проснулся солнечным утром и неожиданно понял, что прошлое осталось позади. В этот день он впервые за долгое время вызвался отвечать на истории и ответил блестяще, хотя действительно не готовился к уроку – накопленных ранее знаний еще с запасом хватало. Он снова стал самим собой. Долго просиживал над книгами, проглатывая почти без разбора и серьезные академические труды, и самые шокирующие и неправдоподобные сочинения. Поэтому, когда в области проводили историческую олимпиаду, у школы не возникло сомнений, кто станет их достойным представителем.

Одним из заданий было написать работу на тему «Россия. От прошлого к будущему». Глеб увлекся настолько, что несколько дней ходил, словно во сне, строки ложились на лист сами собой, словно помимо его воли. Спираль времени услужливо раскрывала перед ним свои грани.

Объявление победителей происходило в Москве. Но перед официальным мероприятием секретарша отыскала в коридоре одиноко стоящего у стены Глеба и пригласила его в один из кабинетов.

За начальственным столом сидел маленький лысый человек, очень энергичный и громкоголосый. Второго Глеб заметил не сразу – мужчина лет сорока с седыми висками стоял у окна, напоминая скорее предмет интерьера, чем живого человека.

– Ну, Глеб, признавайся, – с нарочитым добродушием сказал маленький и лысый, – работу ты, конечно, писал не сам.

И он хитро подмигнул, давая понять, что, разумеется, понимает и даже ничуть не осуждает за эту маленькую хитрость.

Глеб почувствовал, что кровь отливает от щек.

– Я сам писал эту работу, – проговорил он медленно и раздельно.

– Но с чьей-то помощью? У вас в детском доме хороший преподаватель истории?

– Алла Ивановна хороший преподаватель, но работу я писал сам, – повторил Глеб, чувствуя, что начинает терять терпение.– Неужели? – толстячок всплеснул руками, выражая удивление и вместе с тем бурную радость. – Какой же ты молодец! И откуда в твоей голове такие мысли?

Вопрос показался Глебу на редкость дурацким.

– Читаю. Думаю. Мне это интересно, – неохотно ответил он.

Толстяк обрадовался еще больше.

– Вот, Евгений, – обратился он к безмолвно стоящему у окна мужчине. – Посмотри, какая молодежь пошла! Какие кадры растут! Этому поколению можно доверить будущее!

– Твоя правда, Сергей, – отозвался тот спокойным и каким-то очень глубоким и красивым голосом, – отпусти мальчонку, видишь, ты его совсем застращал.

Глеб, который неуклюже переминался с ноги на ногу, стоя перед огромным лакированным столом, покраснел.

– Иди, иди, надежа земли русской, – рассмеялся толстяк.

К удивлению Глеба, его работа получила на конкурсе лишь скромное третье место, зато когда он уходил, его догнал человек с седыми висками.

– Не уделишь ли мне минутку времени? – спросил он, щуря внимательные серые глаза.

Глеб равнодушно пожал плечами: почему бы нет. До электрички еще оставалось время, а Алла Ивановна, сопровождавшая его в поездке, сразу после вручения наград убежала по своим делам, уверенная в самостоятельности и ответственности ученика.

Они сели на деревянную скамейку у пруда.

Некоторое время Евгений Михайлович молчал, задумчиво глядя на воду, словно пригласил Глеба специально для того, чтобы тот полюбовался стайкой уток, жадно хватающих хлебные крошки, которые бросали им две смешливые девчушки.

– На самом деле победа должна была достаться тебе. Я читал все работы, и твоя намного опережает все остальные, – наконец, заговорил седовласый. – Ты даже слишком ясно и глубоко мыслишь для своего возраста. Не знаю, хорошо это для тебя или плохо. Не буду также говорить о несправедливости, скажу только, что, если тебе захочется заниматься настоящим делом и приложить к этому все свои способности, я могу помочь.

Глеб насторожился.

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю, – сказал он, наблюдая, как особенно прыткая утка, ударив клювом соперницу, вырвала у нее большой кусок хлеба и едва им не подавилась.

– Я говорю о том, что знания прошлого открывают перед нами двери будущего. Общество, как ты правильно заметил, развивается по совершенно определенным законам, однако оно состоит из людей, и люди могут и должны влиять на него. Я занимаюсь тем, что с помощью истории хочу обеспечить своей стране достойное и великое будущее.

Глеб усмехнулся. Эти слова показались ему взятыми из какого-то шпионского романа или патетического фильма, не имеющего к реальности никакого отношения.

– И что, вы хотите, чтобы я на вас работал? – поинтересовался он не без доли иронии.

– Нет, я хочу, чтобы ты у меня учился, – серьезно ответил Евгений Михайлович. – Вернее, не у меня, а у специалистов. Я могу собрать лучших профессоров и подготовить тебя так, чтобы твои возможности проявились в полном объеме. Что тебе дает то образование, которое ты получаешь сейчас? Только базовые знания. Ты и не представляешь, как широк мир за пределами вашей школы. Я обещаю тебе богатую практику. Хочешь поехать на раскопки?

Глеб, вспомнив Хохлика, вздрогнул, но соблазн был слишком велик.

– Конечно, хочу… А… какая ваша заинтересованность в этом?

Евгений Михайлович широко улыбнулся:

– А ты молодец, умный парень. Признаюсь честно: у меня действительно есть корыстный интерес – я хочу, чтобы ты, когда выучишься, стал моим партнером. У меня уже есть некий политический вес, и, надеюсь, мы с тобой вместе действительно сможем принести стране пользу.

Глеб с неким сомнением посмотрел на собеседника.

– Понимаю, – кивнул тот, – это пока только пустые слова. Сам ненавижу говорильню. Давай-ка я лучше расскажу тебе о своей школе…

А потом Глеб очутился в мрачном лабиринте. Он метался по бесконечным темным коридорам, задыхался и разбивался в кровь, пытаясь вырваться из ловушки, но выхода не было. Только безнадежность, тьма и боль. Они обступили со всех сторон, не оставляя ни малейшего шанса ни свету, ни надежде. Смертельный холод пронизывал его тело.

И тут легкий порыв ветра коснулся его затылка.

И даже не оглядываясь, Глеб понял, что за его спиной стоит сама смерть.

* * *

– Глеб! Проснись! Глеб!

Кто-то изо всех сил тряс его за плечи. Глеб с неохотой открыл глаза. Веки казались свинцовыми.

Глаза можно было и не открывать – все равно вокруг царила тьма.

Глеб поморщился, пытаясь сообразить, где находится. Мысли разбегались непослушными горошинами, и он в недоумении вглядывался в едва различимый силуэт высокого парня, стоящего перед ним.

– Я заснул?.. Простите… – пробормотал Глеб, стараясь быть вежливым и не показать собеседнику, что не узнал его.

– Ты что, не узнаешь меня? – в смутно знакомом голосе звучала тревога.

– В целом… – Глеб тянул время, напряженно пытаясь сообразить. Ему все казалось, что вот сейчас, еще немного – и он ухватит ускользающую нить…

– Я Северин! Ты что, разве не помнишь? Ну вспоминай же! Школа, Евгений Михайлович, задание!..

Глеб мотнул головой и потер кулаками виски. В сознании наконец забрезжил луч света. Библиотека Ивана Грозного и Велесова книга. Ну конечно, они с друзьями спустились под землю, чтобы добыть Книгу, обнаружили крадущегося за ними Кирилла, долго шли по бесконечным коридорам и… И… Дальше – опять провал.

– Да, я помню, – произнес Глеб, впрочем, не очень уверенно. – А где все?

– Спят, – отозвался Северин. Зажужжал ручной фонарик, и в его бледном свете Глеб увидел, что неподалеку от него, привалившись к стене, спит Кирилл. Во сне он метался и вздрагивал, словно во власти кошмара. Луч света скользнул дальше и высветил привалившихся друг к дружке девчонок. Обе были погружены в сон. Как раз в этот момент Динка громко всхлипнула.

– Что случилось? – спросил Глеб уже с настоящей тревогой.

– Знал бы, был бы академиком, – невесело пошутил Северин. – Здесь происходит какая-то чертовщина. Сначала отказали все фонари. Представляешь?! Просто аномалия какая-то. Потом, кажется, Кирилл, сказал, что хочет спать, а ты ответил, что нужно отдохнуть. И вы заснули. Все! Разом!

– А ты? – Глеб встал, разминая затекшее тело. Ноги едва слушались.

– Сначала я не знал, что делать, и решил, может, вам и вправду лучше отдохнуть… Но чем дальше, тем больше мне этот ваш сон не нравился. В общем, не обижайся, я решил тебя растолкать. На всякий случай.– Действительно странно…

Глеб принялся шарить в поисках своего фонарика. Он, видимо, выпал из руки в тот момент, когда парень уже засыпал.

Фонарик нашелся неподалеку. Стекло треснуло, но, к счастью, механизм еще работал.

Все это было более чем странно. Глеб не знал за собой привычки засыпать буквально на ходу.

И Кирилл, и Александра, и Динка спали беспокойно. Глеб вспомнил, какой кошмар снился ему самому, и невольно поежился. Похоже, они столкнулись с новым проявлением этого странного места. Им всем угрожала реальная опасность. Если бы не Северин… Но почему тогда на Северина не подействовали сонные чары?

– А почему ты не заснул? – спросил Глеб, оглядываясь на друга.

– Не хотел, – тут же ответил Северин. – Я вообще не понял, почему это место на вас так странно подействовало.

И это показалось Глебу странным, однако пока что имелись более срочные дела. Например, разбудить ребят и идти дальше. Что бы ни случилось…

– Скажу только одно: мы идем правильной дорогой, – сказал Глеб, вспоминая чадящий свет факелов и процессию с сундуками. – Малюта вел своих людей именно по этому подземелью.

– Тогда будим остальных – и дальше, – ответил Северин, словно не услышал ничего необычного.

Странно, в этой темноте все действительно переворачивалось с ног на голову, и самые невероятные вещи казались вдруг совершенно обыденными, а обыденные действия становились тяжелой, требующей невероятной сосредоточенности работой.

Растолкать друзей оказалось нелегко. Они бормотали что-то сквозь сон и пытались отвернуться, так что Глебу и Северину пришлось приложить немало усилий.

Наконец, все более-менее проснулись и пришли в себя.

– Ну что, продолжаем путь? – Глеб оглядел свою команду. Все выглядели бледными и уставшими, словно прошли с десяток километров под палящим солнцем.

Ребята вяло кивнули.

Ой, до чего же не нравилось Глебу то, что он видел!..

– Хорошо, – наконец решился он, – для меня важнее, чтобы с вами ничего не случилось. В конце концов, можем подготовиться лучше и предпринять вторую попытку добраться до тайника. Потом. А сейчас – поворачиваем назад.

– Нет, – внезапно возразила Александра. Ее голос был слаб, но она говорила уверенно. – Мы не должны поворачивать. Другого шанса может не быть. Второй раз нас уже не пропустят… У нас только один путь – вперед.

– О чем ты? – удивился Глеб.

– Я… я не знаю. Я просто чувствую, пожалуйста, поверь мне!

– Северин? Дина? Кирилл?..

– Нужно идти дальше, – тут же отозвался Северин.

– Да уж, раз прошли так много, куда уж теперь денемся, – буркнул Кирилл.

– Конечно, пойдем! Я так чувствую, приключение только начинается, а главный босс локации еще впереди, – неудачно пошутила Динка.

Никто не засмеялся.

– Ну идем так идем, – согласился Глеб, покосившись на девочек. Не надо было брать их с собой. Но теперь что уж говорить, уже поздно что-либо менять. – Северин, – обратился он к другу, – я вижу, ты самый… крепкий из нас. Если заметишь, что я засыпаю или веду себя как-нибудь странно, пожалуйста, продемонстрируй на мне свой замечательный хук левой.

– Считай, договорились, – ответил друг совершенно серьезно.

И они двинулись дальше. Снова потянулись унылые стены, едва различимые в слабом свете фонарика. Глеб шел, чувствуя, как силы стремительно покидают его. Ему казалось, что они в подземелье уже целую вечность.

– Не спите, скоро уже дойдем, – тормошил друзей Северин.

Глеб удивлялся, откуда в нем столько бодрости. Он был единственным, на кого, казалось, не действовала атмосфера.

Меж тем коридор постепенно расширился, а тьма перед глазами сделалась менее плотной. Сразу стало немного легче, и Глеб ускорил шаги.

Вот уже четко можно было разглядеть широкую арку, ведущую, скорее всего, в помещение. Вход перегораживала массивная дверь.

– Там что-то есть. Кажется, дошли, – с облегчением сказал Глеб, поворачиваясь к друзьям.

– Погоди, я с тобой. Мало ли что там. – Северин протиснулся поближе к Глебу.

Кирилл, растерявший за время похода весь былой апломб, подвинулся, пропуская его.

Стараясь ступать как можно тише, они приблизились к выложенной серым камнем арке. Сердце Глеба колотилось где-то в горле.

Замок был старым и давным-давно съеденным ржавчиной. Северину было достаточно слегка стукнуть по нему, и он упал под ноги рыжей трухой.

Северин взглянул на друга. Тот снова кивнул: открываем.

Вместе они навалились на дверь. Тяжело заскрипели, должно быть, не одну сотню лет не смазывавшиеся петли. Дверь качнулась, но не поддалась.

– Сейчас, погоди! – проговорил сквозь зубы Северин и удвоил напор.

Уже в который раз Глеба удивила его сила. Вот и дверь, заскрипев еще отчаяннее, поддалась. Створки медленно раскрылись, а одна из них повисла на одной петле.

Друзья шагнули в большую квадратную комнату. По периметру располагались зарешеченные клетушки. Свет фонарика высветил ржавый ошейник, все еще сдерживающий уже давно мертвого пленника. Чуть дальше лежало нечто, что Глеб чуть было не принял за футбольный мяч и, только приглядевшись, понял, что это человеческий череп.

В другой комнатке-камере тоже лежало уже давно истлевшее тело.

– Казематы, – прошептал Глеб. В этом месте не хотелось повышать голоса. Казалось, сам воздух – тяжелый, густой, застоявшийся воздух подземелья был наполнен страданиями, а стены сохранили память о непереносимых муках.

Глеб вспомнил сон, увиденный им во время болезни. Тот, в котором его пытали. Последние сомнения рассеялись: он видел именно это помещение. У Глеба запершило в горле, а ребра заныли, словно отбитые после допроса.

– Здесь ничего нет. Идем дальше. Вон там дверь, – донесся до сознания голос Северина.

– Да, – Глеб сглотнул. Надо собраться. Нельзя показать, что он едва держится на ногах.

Следующая дверь была заперта на засов.

Она оказалась менее прочной, чем предыдущая. Видно, никому из заключенных не пришло бы в голову бежать в ту сторону.

Еще несколько коридоров. Повороты… Ответвления… Одно из них было давным-давно завалено камнями. Глеб устало подумал, что вполне может быть, что то, что они ищут, находится именно там. Но останутся ли у них силы?

А вот еще одна развилка. Сколько же их тут!

– Сюда, – сказал Северин, указывая на правый коридор. Как-то незаметно он вышел вперед и вел теперь за собой команду.

Тем временем стены и пол коридора изменились. Теперь они состояли из огромных, почти в рост человека, грубо обтесанных камней. Еще несколько шагов – и путь преградила обитая листами металла дверь.А прямо у двери лежал покойник, уставив в потолок клок черной густой бороды. Видно, лежал он здесь уже долго – тело успело ссохнуться до состояния мумии, кожа стала коричневой и страшно обтягивала череп с провалом на месте носа. Одежда – простая рубаха и черная длинная ряса – то ли монашеская, то ли опричная – давным-давно истлела и сохранилась фрагментарно, прилипнув к иссушенному телу. Зато на груди висел медный амулет, весь зеленый от патины.

Покойник был страшен. Даже Глеб вздрогнул.

– Что же это? – с ужасом выдохнула Александра.

– Свидетельство того, что мы, должно быть, близко, – ответил Глеб, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твердо. – Посмотри, на нем черный плащ. Такой носили опричники. И это хороший знак.

– Страшный-то какой! – восхитилась Динка, разглядывая тело в свете фонарика, и вдруг отчаянно завизжала.

– Что случилось? – разом повернулись к ней друзья.

– Он… он шевельнулся! – прошептала Дина. Ее рука с фонариком дрожала, и светлое пятно беспорядочно скакало по стенам, поблескивало на металлических заклепках двери.

Глеб тоже направил свой фонарик на тело. Разумеется, оно было совершенно неподвижно. Впрочем, Динку можно понять: тут любому уже что угодно померещится, тем более в неровном искусственном свете, что давали работающие от усилий руки механические фонарики.

Он сосредоточился, пытаясь воспользоваться негаданно пришедшей чудесной силой. Он должен увидеть, что делать дальше…

…Оглушительный выстрел.

– Зря ты так, – начал чернобородый и вдруг изменился в лице.

– Это не свинец, – прохрипел Скуратов.

И Глеба, точно пробку из шампанского, вновь выбросило обратно.

Рядом испуганно дрожала Динка.

– Не бойся. – Глеб положил девочке на плечо руку, немного привлекая ее к себе. – Этот тип уже давно мертв и не может никому причинить зла. Живых бояться надо. Посмотри, он неподвижен.

Динка, все еще предпочитая держаться поближе к Глебу, присмотрелась.

– Да, действительно показалось, – пробормотала она после тщательного изучения лежащего тела.

– Вот и славно. Давайте лучше дверь осмотрим. Мне кажется, тайник должен быть уже совсем рядом, – предложил Глеб.

Перешагнув через мертвое тело, он приблизился вплотную к двери.

Она походила на монолитную плиту – и ни замка, ни запора, зато на одной из петель висела большая свинцовая печать. Глеб направил на нее луч фонаря. Надпись, выбитая на темной поверхности печати, едва читалась, и ему пришлось приложить усилия, чтобы разобрать: «Печать Ц-р(ять) Г-др(ять) Бориса Федр…», а рядом – изображение двуглавого орла.

– Личная печать Бориса Годунова, – заметила Александра, разглядывающая надпись из-за плеча Глеба. – Помните, я читала отрывки из мемуаров швейцарского наемника, он еще упоминал, что Книга могла быть у Бориса.

– И директор говорил, что Книгу читали как раз в Смутное время… – пробормотал Глеб. Теперь уже не оставалось сомнений, что они наконец-то на самом деле оказались в двух шагах от разгадки. Вот только как открыть дверь?..

– Попробуем выломать, – предложил Северин.

Они изо всех сил налегли на дверь, но бесполезно – та не сдвинулась ни на миллиметр, оставаясь незыблемой и непреступной, словно стена.

– Дальше хода нет, – заметил Кирилл. – Надо было в другой коридор повернуть.

– Погоди, здесь должен быть какой-то секрет, – пробормотал Глеб, прощупывая заклепки.

Одна, другая…

Резкий звук, донесшийся откуда-то из-за спины, заставил ребят вздрогнуть.

Выход, через который они проникли в помещение, теперь закрывала тяжелая каменная плита, упавшая сверху, а из отверстия, которое она открыла своим падением, закапала вода. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее.

– Это ловушка! – вскрикнула Александра.

Глеб и сам видел, что это действительно ловушка. К счастью, отверстие, через которое проникала вода, видимо, занесло землей, поэтому вода не хлынула потоком. Опасность утонуть им пока не грозила. Но если они не отыщут выход…

«Зря я взял с собой девчонок! – зло подумал Глеб. – Им-то за что погибать?..»

И в это мгновение он вдруг отчетливо увидел руку в перчатке, последовательно нажимающую на пластины…

На секунду Глеб заколебался. Но нет, вряд ли это новая ловушка, способная еще более ухудшить их положение. Вот и посмотрим сейчас, действительно ли он может видеть прошлое, или Светлана ошиблась, и он – обычный подросток, обчитавшийся исторических книжек.

Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, Глеб протянул руку и медленно набрал нужную комбинацию.

Клац… Клац… Клац… И вдруг где-то надрывно заскрипело железо. Медленно, очень медленно, но дверь начала отползать в сторону.

За дверью был очередной извилистый коридор, откуда потянуло таким пронзительным холодом, что все предыдущие страхи показались Глебу игрушечными.

– Саша, Дина, вы ждете здесь, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал громко и решительно. – Мы с Северином пойдем вдвоем, посмотрим, что там, и вернемся. Ты, Кирилл, – повернулся он к Петрову, – оставайся с девочками. Если что, уводи их. Понял?

Кирилл кивнул, не возразив ни словом.

«Он напуган и сдался. Слишком быстро сдался!» – с горечью подумал Глеб. Сумеет ли Кирилл защитить девчонок, или страх целиком поглотит его?..

– Глеб! А нам обязательно тут оставаться, рядом с этим… – Динка кивнула в сторону трупа, к которому по-прежнему предпочитала не приближаться.

– Дин, я думал, ты поняла, – вздохнул Глеб. – Не его нужно бояться. Поэтому подождите все-таки здесь и… будьте осторожны, – попросил он, глядя на Александру.

Она – самая спокойная и уравновешенная из всех. На нее можно положиться.

– Вы тоже. – Саша отвела взгляд, уставившись в пол.

– Пошли. – Глеб уже отвернулся, чтобы уйти, когда Александра окликнула его.

– Глеб!..

Он удивленно оглянулся. На секунду ему показалось, что сейчас она скажет что-то важное… Но девушка молчала.

– Что?

– Нет, ничего. Ступайте.

За дверью и коротким извилистым, типично средневековым коридором обнаружился очередной зал: сухой, просторный, со сводчатым потолком. Пол был причудливо изборожден пересекающимися канавками.

У стен стояли сундуки, на каждом из которых, как в ужасе убедился Глеб, лежало иссохшееся человеческое тело.

Хрясь! – послышался звук, выстрелом прозвучавший в полной тишине подземелья. Хрясь!

Глеб направил в сторону шума фонарь и не поверил собственным глазам: на него надвигалась человеческая фигура. Хотя человеческая ли? Неверный свет выделил из темноты коричневое иссохшееся лицо с темными провалами на месте глаз, рта и носа. Нападающий был одет в черный полуистлевший опричный плащ и держал в костлявой уродливой руке саблю.«Кажется, я схожу с ума», – решил Глеб и повернулся к Северину:

– Ты это видишь?!

– Ты о тех пятерых с саблями и бердышами?

Теперь и Глеб увидел, что нападающий не один. Сбоку на них надвигались еще несколько черных теней – кто с саблей, кто с бердышом – секирой с искривленным наподобие полумесяца лезвием, насаженным на длинное древко, кто с пистолем.

Глухо хрустнул затвор, чиркнул трут, но из дула направленной Глебу в грудь пистоли не вылетело пули.

«Порох отсырел и пришел в негодность. Неудивительно, за столько-то лет», – машинально подумал Глеб.

И тут же вспомнил слова диггера о назгулах в проклятых туннелях. А что, похоже. Особенно на взгляд толкиенутого: мертвые, страшные и в черном… Неужели… как его там звали – Силыч, что ли – добрался аж досюда? Немудрено, что он рехнулся. Мысли метались в голове, а Глеб стоял, скорее реагируя на происходящее, чем веря в него.

И тут ближайший из нападающих замахнулся саблей. Она, может, и заржавела и притупилась от долгого хранения в подземелье, но все равно была смертоносной.

Как завороженный, Глеб смотрел, как сабля, описывая смертельную дугу, приближается к нему.

В этот момент Северин дернул друга за рукав, таща прочь.

– Отступаем! Ну что же ты стоишь! Бежим к коридору! Там они не смогут нападать всем скопом, как-нибудь отобьемся.

Только сейчас к Глебу вернулась способность двигаться.

Вместе с Северином он бегом отступил к узкому коридору и наконец сам выстрелил. Выстрел глухо бахнул в тишине полутемного зала. Кажется, Глеб куда-то попал, но это не остановило движения противника.

«Ну конечно, – подумал он, – они и так мертвы, что им лишняя пуля».

– Северин, – окликнул он друга, – Целься в голову.

Они оба прицелились. Выстрелы прозвучали синхронно, и один из наступающих тяжело упал на пол.

Так, хорошо. Но недостаточно – врагов все еще слишком много.

Глеб снова прицелился. Где-то на границах сознания фоновой мыслью мелькнуло понимание странности всего происходящего: мог ли он, Глеб, хотя бы представить себе, что будет отбиваться от наступающих, мертвых уже не одну сотню лет. Ситуация казалась настолько абсурдной, что о ней лучше было не думать – на всякий случай, чтобы не сойти с ума, не впасть в безумие, как несчастный диггер. Сейчас становилось понятно, что он только чудом остался в живых.

Еще один нападающий упал. Но в темноте зала, где словно клубилась тьма, возникали новые и новые силуэты.

Сколько же их тут! Враги были слишком близко. Глеб стрелял и стрелял, но пули не всегда попадали в цель: мертвые оказались неожиданно проворны.

Глеб покосился на хмурого Северина. Похоже, на этот раз они проиграли.

И в этот момент друг вдруг сделал то, чего Глеб никак не ожидал: рванувшись вперед, он выхватил бердыш у одного из только что поверженных Глебом противников и принялся размахивать им, рубя во все стороны.

Северин вертелся волчком, щедро рассыпая направо и налево удары. Ближайшие к нему опричники падали, как скошенная трава – кого-то он перерубал пополам, кому-то отсекал руку.

Глеб никогда не видел, чтобы кто-нибудь бился так яростно. Скорость и точность движений друга казались фантастическими. Сейчас перед ним был не привычный, спокойный и молчаливый Северин, а идеальная машина, созданная для убийства.

Только теперь Глеб наконец понял, что друг говорил об охватывающей его ярости. Это было действительно страшно, но… как не мог не признать Глеб, очень своевременно.

За спиной послышались быстрые шаги.

Глеб обернулся, выцеливая нового противника, и увидел Александру.

– Что ты здесь делаешь? – зло спросил он и отвернулся, чтобы выстрелить в одного из окружающих Северина врагов.

– Я слышала выстрелы, – произнесла девушка. И ахнула.

Ага, заметила опричников.

Глеб только вздохнул. Девчонки, даже самые лучшие, все-таки не заслуживают доверия. Вот пожалуйста: прибежала в самую гущу боя. А здесь, между прочим, не игрушки, не Динкина компьютерная игра, где всегда можно перезагрузиться и вернуться к предыдущему сохранению. Здесь все на самом деле. Настоящая опасность и настоящая смерть.

– Уходи, – бросил он ей через плечо. – Здесь тебе не игротека.

Но тут же забыл об Александре. Пока он отвлекался на девушку, положение ухудшилось. Северина взяли в кольцо. Причем враги действовали слаженно и уже наловчились уклоняться от его бердыша. А один из них незаметно для Северина заходил ему за спину.

– Берегись! – закричал Глеб.

Северин не услышал.

Глеб до крови закусил губу. Здесь нужен точный выстрел. Малейший просчет, и пуля вместо врага попадет в друга.

«Расслабься, представь, что ты в тире», – велел он себе.

Евгений Михайлович сам учил Глеба стрелять. «Не нервничай, иначе никогда не попадешь в цель, – бывало, повторял он. – Настоящий стрелок абсолютно спокоен. Всегда, что бы ни происходило».

Вот и сейчас Глеб усилием воли оключился от страшной картины боя и расслабил руку. Есть только он и его мишень. Между ними – невидимая нить. Палец мягко лежит на курке, пистолет – продолжение руки. Легкий щелчок, отдача…

Получилось! Опричник, уже занесший над Северином саблю, покачнулся и упал: пуля вошла ему точно в лоб.

Рядом что-то грохнуло.

Глеб с удивлением обернулся и увидел, что, пока он выцеливал противника Северина, к нему самому подобрался опричник, и Александра, ни слова не говоря, подобрала где-то увесистый кусок каменной плиты и теперь, держа его двумя руками (и как только подняла?!), обрушила на голову нападавшего.

– Ну ты даешь! – выдохнул Глеб.

Все-таки Александра – необыкновенная девушка. Никаких криков, истерик при виде оживших мертвецов. Саша была сосредоточенна и спокойна, словно находилась в библиотеке. Только лихорадочно-яркий блеск глаз и едва подрагивающие руки выдавали глубокое волнение.

– А ты отлично стреляешь, – отозвалась девушка. – Не прогоняй меня. Ну пожалуйста. Я могу помочь. А Дина и Кирилл там в безопасности…

Глеб чувствовал: прогонять Александру нельзя. Она смотрела на него так умоляюще. Ясно же: только прогони – и она обидится. Смертельно. На всю жизнь.

И он махнул рукой:

– Ладно уж, оставайся. Только никуда не суйся. Стой за моей спиной. Договорились?

Саша с готовностью кивнула, и Глеб вернулся к стрельбе.

Он расстрелял все патроны, и большую часть – с пользой, но если бы не Северин, то вряд ли бы им удалось выжить. Северин сражался, как смерч, и не остановился, пока вокруг него не осталось только крошево тел. Только тогда он словно очнулся и с ужасом огляделся вокруг. Спасибо, ты нас спас, – сказал Глеб, пожимая другу руку.

Северин казался странно растерянным, словно только что пробудился после долгого сна.

– Ты хочешь сказать, что это все сделал я? – спросил он, недоверчиво косясь на Глеба.

– А ты действительно не помнишь?

– Берсеркерское затмение, – пробормотала Александра.

Северин опустил голову.

– Я не знаю, что со мной, – сказал он, глядя на пол… после битвы на нем не было ни единой капли крови – ведь кровь в жилах их страшных противников давным-давно перестала течь. – Иногда я словно перестаю контролировать собственное тело, словно меня ведет какая-то сила…

– Интересно. – Александра задумалась. – Может, одержимость? Когда духи вселяются в чье-то тело… Впрочем, это слишком фантастически звучит.

Глеб усмехнулся.

– Что ты смеешься? – обиделась девушка.

– Да так. Ты вот говоришь «слишком фантастически». Даже на фоне того, что вокруг? – Глеб развел руками, показывая на останки. – Даже после сражения с уже много сотен лет мертвыми опричниками?

Александра промолчала.

– Ладно, пока что это не первостепенный вопрос, – снова заговорил Глеб. – Я не знаю, что здесь было, и не могу дать рационального объяснения. Оно, возможно, и есть, но думать будем потом… если выберемся… А пока, может, осмотрим сундуки?

С этими словами Глеб шагнул к ближайшему сундуку и откинул тяжелую, окованную железными пластинами крышку.

Внутри лежали книги… старые книги в массивных кожаных переплетах. Глеб поднял одну из них – тяжелая, сразу видно, не бумажная.

– Пергамент! – восхищенно выдохнула Александра. – И отличной выделки. Вы представляете, сколько шкурок новорожденных ягнят пошло на эту книгу! Неужели мы нашли Библиотеку?!

Глеб бегло просмотрел содержимое сундука. Религиозные книги на латинском и греческом, все – рукописные, все – очень древние, до пятнадцатого века. Если это даже не знаменитая Библиотека Ивана Грозного, то ценность этой находки все равно головокружительно высока. Но где же главная Книга? Та, за которой они и пришли сюда, ради которой рисковали собственными жизнями?

В центре комнаты стоял большой сундук. Подойдя ближе, Глеб разглядел на его крышке полустертые символы и изображения. Среди них – солнечный диск, бычья голова, вставший на дыбы медведь… Символы Велеса.

Глеб попытался поднять крышку, но, несмотря на все усилия, она даже не пошевелилась.

– Идите сюда! – позвал он друзей.

Александра с явной неохотой отложила книгу, которую рассматривала, и подошла к нему. Северин, меривший шагами пространство комнаты, уже был рядом.

– Самое место Велесовой книге. Если она где и есть, то здесь, – сказал Глеб, поглаживая пальцем один из символов. – Но какой же этот сундук холодный!

Северин, тоже дотронувшийся до крышки, с удивлением посмотрел на друга:

– Разве? А мне показалось, теплый.

– Поможете открыть?

Александра нагнулась над крышкой, внимательно изучая узоры.

– Я думаю, здесь тоже нужно что-то нажать, как на той двери…

Глеб, сразу вспомнивший, что случилось в прошлый раз, поморщился.

– Вот ведь невезение, – вздохнул он. – Мы не можем рисковать… Может, вытащить сундук целиком и открывать его уже при дневном свете… Нет, слишком тяжелый. Даже волоком не утащим…

– А что тут открывать? – вдруг подал голос Северин. – Я думаю, вот сюда нажимать и нужно.

– Нет! – закричали Глеб и Александра в один голос.

Но было уже поздно.