Сквозь туман к тебе

Утро началось бодро — с криков матери, разносящихся по всему дому. Ну, знаете, такого уровня оркестр, что, кажется, даже холодильник начал извиняться за своё существование.

А всё почему?

Потому что мы с Кириллом, как два законченных идиота, до сих пор не придумали, чего хотим на свой день рождения.

Что я хочу? Да фиг его знает.

Ну, может, новый комп. Мощный такой, чтобы даже при загрузке обои в комнате менялись.

Хотя, зная наших, скорее подкинут очередную "нужную вещь для учебы" и обставят это пафосной речью о взрослении и ответственности.

А Кирилл? Тут без вариантов.

Вечеринка — чтобы стены дрожали, алкоголь — чтобы течением несло, и девицы — чтобы списки гостей не влезали в Excel.

Кирюха умеет ставить приоритеты. И, скажу честно, я его за это уважаю.

Несмотря на утренний концерт с ором и угрозами, настроение у меня было — ого-го. Настолько хорошее, что даже километровая пробка казалась не адом на земле, а чем-то вроде экстремального аттракциона: "Выжми максимум из первой передачи".

Музыка гремела в колонках, я раскачивался в такт, пальцами барабанил ритм по рулю. Чувствовал себя почти рок-звездой... в коробке на колёсах.

В голове крутились мысли.

О универе.

О ней.

О той самой незнакомке, которую я, чёрт побери, больше не встречал за всю неделю.

Не то чтобы я устраивал операцию "Розыск", расспрашивал всех подряд или нанимал частного детектива... Но взглядом, скажу честно, ловил. И каждый раз, когда её не было, в груди что-то досадливо шевелилось. Дебилизм, ага.

После того злополучного ДТП я заметил её на лекции по философии.

Ну как "лекции"... Страшная скукотища, приправленная самодовольным голосом препода. Я и раньше-то эту дисциплину недолюбливал, а тут вообще — весь мой интерес сосредоточился на затылке девушки впереди.

Философия не нуждалась во мне, я — в ней. И наши отношения были как дешёвый брак по расчёту: мы вместе чисто из необходимости, без любви, без надежд.

Но выбирать особенно не приходилось. Поэтому я решил присоединиться к брату и выбрал этот предмет для галочки.

Он, в отличие от меня, впитывал всё, как губка: сидел, кивал, что-то записывал.

Иногда я на него смотрел и думал:

"Ты вообще кто и куда дел моего брата?"

А еще я часто вспоминаю тот момент, когда она опустилась на колени передо мной. Я тогда стоял, как истукан, в полном шоке. В голове пролетели такие мысли, что если бы они были записаны, то получилась бы классная эротическая книга. Пока она собирала свои вещи, я просто стоял, не в силах пошевелиться... Ну да, мама, если ты когда-нибудь об этом узнаешь, ты мне обязательно прочитаешь лекцию, как меня не так воспитали. Потому что все мои мысли были направлены исключительно в нижнюю часть тела. Извините, но это уж точно не я виноват — это моя биология. Реагировать на такие горячие моменты — это как-то по умолчанию. А её образ на коленях — это, наверное, одно из самых ярких впечатлений за всю мою учёбу в универе. И да, признаюсь, в тот момент я её точно захотел.

Сначала на парковке она меня особо не зацепила. Просто отметил про себя: фигура — что надо, внешность — приятная. Маленькая. При моем росте в 1,82 — ей мне где-то до груди. Худенькая, но не так, чтобы ветер унес. Фигурка аккуратная, с тонкой талией — такой, что, кажется, обними покрепче — и хрустнет, как сухая веточка. Но тогда я ещё не знал, что эта "веточка" врежется мне в голову посильнее любого удара.

Слева раздаётся громкий, яростный рев мотора. Я оборачиваюсь — и, встречаю взгляд Кирилла.

Он сидит на своём байке, ухмыляется, как будто я ему сейчас стендап показываю. Поднимает руку, щёлкает двумя пальцами — мол, «прощай, медленный брат», — и с привычной ловкостью исчезает в пробке, лавируя между машинами, как если бы это была его суперсила.

Честно? Понтов у него больше, чем здравого смысла. Но, чёрт возьми, делает он это с таким стилем, что не поспоришь.

— С черепашьей скоростью, но ты всё же доехал, — слышу я, едва выхожу из машины на парковку универа. — Тебе бы сесть на байк...

Кирилл сидит на бордюре, вертит в руках телефон и улыбается во все тридцать два.

На нём тёмные брюки, чёрный джемпер. Волосы — тёмно-каштановые, после шлема торчат во все стороны, как будто он подрался с ветром. И проиграл.

Мы с ним похожи до каждой молекулы.

И если нас всё ещё различают, то только по одежде. Он — мрак и стиль, я — свет и (иногда) адекватность.

Но если бы вдруг надели одно и то же... не думаю, что кто-то смог бы понять, кто из нас кто. Даже мама, пожалуй, растерялась бы.

— Не замечал в тебе тяги к знаниям, чтобы так лететь, — фыркаю я, подходя ближе. Становлюсь прямо перед ним, возвышаясь, будто моралист с кафедры.

— За адреналином — отвечает он с той самой фирменной ухмылкой. — Я за ним стремлюсь.

Он встаёт. Мы оказываемся на одном уровне — буквально.

Один рост, один взгляд, даже жесты иногда совпадают. Стоим напротив, словно зеркальное отражение. Только вот я — утро, он — полночь. Моя тень с характером и бензином в крови.

Я покачал головой — вряд ли он хочет слышать мораль о том, что это опасно. Но он знает, что я переживаю за него, даже если не говорю об этом и не напоминаю.

— Готов к новой неделе? — спросил я, идя в ногу с братом, который угрюмо осматривал окрестности.

— Единственное, чему я готов, — это последнему году, — буркнул он, кидая взгляд на массивное здание универа.

— Что, даже ни капли не будешь скучать по всему этому? — с сарказмом протянул я, перекидывая сумку с ноутом на другое плечо. Брат закатил глаза. Я знал его отношение к учёбе. Он не собирался работать по профессии, которую выбрал. Кирилл мечтал стать выдающимся бойцом ММА.

А я... Я выбрал свою нишу: алгоритмы, цифры, логика — информационные технологии. Пожалуй, это моя стихия. То, чему учат в универе, я уже знал к тому времени, как впервые всерьёз заинтересовался этой темой. Но, чтобы успокоить родителей, пошёл учиться. Ну серьёзно, кому сейчас нужна ещё одна бумажка?

— Давай постараемся не расстраивать родителей — начал я, хлопнув брата по плечу.

— Кто мне это говорит?! — Кирилл уставился на меня с преувеличенным шоком. — Это не я спорил с преподами и не из-за меня родителей в универ вызывали на первом курсе...

— Ой, не вспоминай, пай-мальчик, — рассмеялся я.

Да, на первом курсе я реально сцепился с несколькими преподами — не потому, что хотел выпендриться, просто бесило. Я ожидал, что нам будут по делу объяснять: как пишется код, что такое архитектура, как устроено ПО изнутри. А вместо этого нам читали лекции, будто по учебнику двадцатилетней давности.

Разочарование было таким, что я просто перестал ходить на пары недели на две — пока, конечно, об этом не узнал отец. И тогда в универ вызвали уже его.

— Неужели этот ад наконец-то закончится... — пробормотал я, глядя на вывеску универа.

Были ли тут приятные воспоминания? Не сказал бы. Если честно, если бы не Кирилл и пара нормальных ребят, я бы давно помер со скуки или начал разговаривать с растениями в аудиториях.

Я не был звездой факультета — держался в тени, старался лишний раз не светиться. В то время как Кирилл... Кирилл был эпицентром всего. Если где-то шум, замес, препод с квадратными глазами — считай, он там. У него будто встроенный радар на всё непредсказуемое.

Преподы не знали, то ли его гнать, то ли восхищаться. А студенты... кто-то хотел с ним дружить, кто-то — написать на него донос. Он умел оставить след, даже если просто зевнул.

Я же предпочитал оставаться в тени, работал с алгоритмами, а не с эмоциями. Кирилл работал с хаосом — как будто у него на это была лицензия.

— Ты куда? — спросил Кирилл, прищурившись, когда я резко свернул в сторону.

Я молча кивнул на кафетерий «Кофе & Точка», который уютно прятался за углом, буквально в паре моих широких шагов.

— Кофеин — это мой способ справляться с жизнью, — пробормотал я, будто это было официальное заявление.

Кирилл хмыкнул.

— Удивительно, как ты ещё не начал платить аренду прямо в этом кафе.

Универ и кофе — неотъемлемая парочка, будто старые супруги, которые уже не могут друг без друга, но и вместе им тяжко.

Каждое утро начиналось с этого дуэта: я, сонный, с чашкой капучино, и факультет, вечно недовольный моим видом.