Глава 28
— Дай мне хотя бы одну причину, почему я должна это сделать?
— Потому, что если ты этого не сделаешь, я сама тебя вытащу. Поверь мне, mujer.
Она кладет мои ключи в свой задний карман и выходит из машины. Мне ничего не остается, как следовать за ней.
— Слушай, если ты хотела обсудить наше средство для согрева рук, мы могли сделать это по телефону.
Она встречает меня позади моей машины. Мы стоим нос к носу непонятно где.
Есть кое-что, что беспокоит меня сегодня весь день. Раз уж мы обе тут, я могу спросить.
— Мы целовались прошлой ночью?
— Да.
— Ну, это не было запоминающимся, потому, что у меня не осталось ни единого намека на это в памяти.
Она смеется.
— Я пошутила. Мы не целовались. Она наклоняется ближе. — Когда мы поцелуемся, ты запомнишь это. Навсегда.
Ох, хотелось бы мне, чтобы ее слова не заставляли мои колени подгибаться. Я знаю, мне нужно бояться, я в пустынном месте, наедине с членом банды разговариваю о поцелуях. Но я не боюсь. Глубоко в душе я знаю, что она намеренно не причинит мне вреда и не будет ни к чему принуждать.
— Почему ты похитила меня?
Она берет меня за руку и подводит к месту водителя. — Залазь.
— Зачем?
— Я научу тебя правильно водить эту машину до того, как двигатель сдохнет от злоупотребления.
— Я думала, ты злилась на меня. Почему ты мне помогаешь?
— Потому, что я так хочу.
Ох. Я совсем этого не ожидала. Мое сердце начинает теплеть, потому, что уже долгое время никто не старался заботиться обо мне, особенно, чтобы просто помочь. Хотя...
— Это не потому, что ты ожидаешь, что я буду потом тебе чем-то обязана?
Она качает головой.
— Правда?
— Правда.
— И ты не сердишься на меня из-за того, что я сказала или сделала?
— Я в бешенстве, Ира. Из-за тебя. Из-за своего брата. Из-за многих вещей.
— Зачем тогда ты привезла меня сюда?
— Не задавай вопросы, на которые ты не готова получить ответы, окей?
— Окей. Я сажусь на место водителя и жду, пока она занимает место пассажира.
— Ты готова? — спрашивает она, пристегнувшись.
— Угу.
Она наклоняется и вставляет ключ в зажигание. Как только я отключаю ручной тормоз и завожу машину, она немедленно глохнет.
— Ты не переключила ее на нейтралку. Если ты не вжимаешь сцепление, машина будет глохнуть стоя на скорости.
— Я знаю это, — говорю я, чувствуя себя полной дурой. — Это ты заставляешь меня нервничать.
Она передвигает ручник на нейтральную скорость для меня.
— Нажми левой ногой на сцепление, а правой на тормоз и переключись на первую, — дает инструкции она.
Я нажимаю на газ и отпускаю сцепление, машина дергается вперед.
Она выставляет руки перед собой, хватаясь за бардачок.
— Остановись.
Я останавливаю машину и ставлю ее на нейтралку.
— Тебе нужно найти сладкую точку.
Я смотрю на нее.
— Сладкую точку?
— Ага. Знаешь, когда сцепление срабатывает. Она жестикулирует, используя свои руки, как имитацию педалей. — Ты слишком быстро его отпускаешь. Найди этот баланс и оставайся там... почувствуй его. Попробуй еще раз.
Я переключаю машину опять на первую скорость и отпускаю сцепление, нажимая на газ.
— Подержи его... — говорит она. — Почувствуй сладкую точку. Задержись на ней.
Я медленно отпускаю сцепление и держу ногу на педали газа, но не надавливаю на нее.
— Думаю, я поняла.
— А теперь отпусти сцепление полностью, но не прессуй газ.
Я пытаюсь, но машина дергается и глохнет.
— Ты бросила сцепление. Не отпускай его слишком быстро, — говорит она, абсолютно невозмутимо. Она не расстроена, не злится и не рвется покончить с этим. — Тебе нужно слегка поддать газу. Не вжимай его, просто дай достаточно, чтобы она начала двигаться.
Я делаю то же самое снова, на этот раз машина движется вперед без дерганья.
Мы на взлетной полосе, едем со скоростью десять километров в час.
— Нажми сцепление, — говорит она мне и кладет свою руку на мою, чтобы помочь переключиться на вторую скорость. Я пытаюсь игнорировать ее нежное прикосновение и тепло ее руки, такие противоположные ее личности, и пытаюсь сосредоточиться на задании.
Она очень терпелива, когда объясняет, как переключаться в обратном порядке, пока мы не останавливаемся у края взлетной полосы. Ее пальцы до сих пор переплетены с моими.
— Урок окончен? — спрашиваю я.
Лиза прочищает свое горло.
— Эм, да. Убирает свою руку с моей и запускает ее в волосы, заставляя волосы спадать свободными прядками ей на лоб.
— Спасибо, — говорю я.
— Да, мм, у меня каждый раз уши кровоточили, когда я слышала рев твоего двигателя на парковке школы. Я не сделала это, чтобы быть хорошей девушкой.
Я наклоняю голову слегка вправо, пытаясь заставить ее посмотреть на меня. Но она не смотрит.
— Почему это так важно для тебя, чтобы все думали о тебе, как о плохой девушке, а? Скажи мне.
Pov Лиза
В первый раз мы разговариваем как цивилизованные люди. Теперь мне нужно придумать что-нибудь, чтобы сломать эту ее защитную стену. Черт, мне нужно сказать ей, что-нибудь, что сделает меня уязвимой. Если она увидит меня уязвимую, а не полную дуру, я смогу надеяться на како-то прогресс с ней. И отчего-то я знаю, что она поймет, если я ей заливаю.
Я не уверена, если я делаю это для спора, для проекта по химии или просто для себя. При этом, я вообще не хочу анализировать то, что сейчас тут происходит.
— Моего отца убили у меня на глазах, когда мне было шесть, — говорю я.
Ее глаза расширяются.
— Правда?
Я киваю, мне не нравится говорить об этом, я вообще не знаю смогла бы я, если бы захотелаа.
Ее наманикюренная рука закрывает рот.
— Я не знала. О, боже. Мне так жаль. Это должно было быть очень трудно.
— Да, — мне сразу становится лучше, просто оттого, что я говорю об этом вслух. Нервная улыбка моего отца превратилась в гримасу шока прямо перед тем, как он был застрелен.
Вау, я не могу поверить, что вспомнила выражение его лица. Почему бы его улыбка сменялась шоком? Эта деталь была абсолютно забыта до сих пор. Я все еще смущаюсь, когда я поворачиваюсь к Ире.
— Если я начинаю привязываться к чему-то, и потом это у меня забирают, я чувствую себя как в ту ночь, когда погиб мой отец. Я никогда больше не хочу так себя чувствовать, поэтому я заставляю себя не привязываться ни к чему.
Ее лицо наполнено сожаления, раскаяния и симпатии. Я вижу, она не притворяется.
Она все еще хмурит брови.
— Спасибо за то, что поделилась со мной. Но я на самом деле не могу представить тебя не заботящейся ни о ком. Ты же не можешь себя постоянно программировать.
— Хочешь поспорить? — внезапно мне отчаянно хочется сменить тему. — Твоя очередь каяться.
Она отворачивается от меня. Я не настаиваю, чтобы она говорила, потому, что боюсь, что она замкнется и захочет уехать.
Может быть, это сложнее для нее, пролить свет на ее настоящую жизнь? Моя жизнь была настолько изуродована, трудно поверить в то, что у нее может быть что-то хуже. Я замечаю, как одинокая слезинка стекает по ее щеке, но она быстро смахивает ее рукой.
— Моя сестра... — начинает она. — У моей сестры церебральный паралич. И она заторможена в развитии. "Умственно отсталая", как называют это большинство людей. Она не может ходить, она использует звуковые аппроксимации и невербальные сигналы вместо слов, потому, что она не может говорить... — с этими словами другая слезинка стекает по ее щеке. На этот раз она не вытирает ее. У меня чешутся руки сделать это за нее, но что-то мне подсказывает, что лучше ее не трогать. Она делает глубокий взох. — И вот уже некоторое время она злится на что-то, но я не могу понять на что. Она начала цепляться в волосы. И вчера она вцепилась в мои так сильно, что вырвала кусок, моя голова кровоточила и моя мать сорвалась на мне.
Так вот откуда у нее эта таинственная залысина, совсем не от теста на наркотики.
___________________________________
13⭐️- следующая глава