Глава 64
И теперь, три месяца спустя после перестрелки, я снова в Фейрфилд, готовлюсь встретиться лицом к лицу, как сказала бы миссис Пи, со своим главным страхом.
Влад сидит за столом в своей мастерской, качая головой. Мы поговорили о той ночи на Хеллоуин, и я простила его за то, что он дал Лаки знать о том, что я была с Ирой.
После того, как я рассказываю Владу, что я планирую сделать, он тяжело и протяжно вздыхает.
— Ты можешь умереть, — говорит он и смотрит на меня.
Я киваю.
— Я знаю.
— Я не смогу тебе помочь. Никто из твоих друзей в КЛ не сможет тебе помочь. Подумай хорошенько, Лиза. Возвращайся в Мексику и наслаждайся остатком своей жизни.
Я приняла решение и не собираюсь от него отказываться.
— Я не буду трусихой. Мне нужно сделать это. Мне нужно уйти из Кровавых.
— Из-за нее?
— Да. И из-за отца, из-за Левы. Из-за меня и моей семьи.
— Что толку уходить из Кровавых, когда ты окажешься мертва? — спрашивает Влад. — Твое вступление покажется тебе каникулами по сравнению с этим. Они даже нас заставляют участвовать.
Вместо ответа, я протягиваю ему бумажку с номером телефона на ней.
— Если что-то случиться со мной, позвони этому парню. Это мой единственный друг, который не связан с этим. Не связан с Кровавыми или Ирой.
Той ночью я встречаюсь с полным складом людей, считающих меня предательницей. Меня называли уже словечками и покрепче. Час назад я сказала Чу, который занял место Гектора во главе КЛ, что я хочу уйти — чистый разрыв с Кровавыми Латино. Маленький толчок... чтобы пережить их строй... 360 нарушение.
Чу, жестокий и суровый, выходит вперед с банданой в руке. Я осматриваю наблюдателей. Мой друг Педро стоит позади, отводя глаза. Хавьер и Лаки тоже там, их глаза блестят от предвкушения. Хавьер сумасшедший придурок, а Лаки просто зол, что я выиграла пари, хотя и не пришла забрать свой выигрыш. Оба насладятся возможностью выбить из меня дух, когда я не буду иметь права дать сдачи.
Влад, мой кузен, стоит у дальней стены, облокотившись на нее. От него также ждут участия в том, чтобы сломать мне как можно больше костей, пока я не отключусь. Верность и обязательство значат все в КЛ. Если ты неверен или не выполняешь свои обязательства... ты все равно, что враг, для них. Даже хуже, потому, что ты был одним из них. Если Влад встанет на мою защиту, он труп.
Я стою прямо, пока Чу закрывает мне глаза банданой. Я смогу. Если я после этого смогу быть с Ирой, оно того стоит. Я не собираюсь думать о других возможных последствиях.
После того, как мои руки связаны сзади, меня сажают на заднее сидение машины, и двое парней зажимают меня с двух сторон. Я не имею представления, куда мы едем. Сейчас, когда во Главе стоит Чу, возможно все, что угодно.
Записка. Я так ее и не написала. Что, если я умру и Ира, так никогда и не узнает, что я на самом деле к ней чувствую? Может это даже к лучшему. Ей будет легче продолжать жизнь и не оглядываться, думая, что я последняя уродка, которая предала ее.
Сорок пять минут спустя, машина съезжает с дороги. Я слышу шорох гравия под колесами. Может быть, зная, где я, позволит мне немного расслабиться, но я ни черта не вижу. Я не нервничаю, больше волнуюсь, надеясь, что я буду одной из тех счастливчиков, кто выживет. И даже если я выживу, найдет ли меня кто-нибудь? Или я так и умру в одиночестве, в каком-нибудь сарае, складе или заброшенном здании? Может, они даже не будут бить меня. Может просто притащат на крышу какого-нибудь здания и сбросят оттуда. Se acabo.
Нет, Чу это не понравится. Ему нравится слушать крики и мольбу самых сильных парней, когда их ломают.
Я не собираюсь оправдывать его ожидания.
Меня выводят из машины. По звуку гравия и камней под ногами мы неизвестно где. Я слышу, как подъезжают машины, как люди идут позади нас. Вдалеке мычит корова.
Предупреждающее мычание? Сказать по правде, я хочу это сделать. Если кто-то нас прервет, это всего лишь отложит неизбежное. Я согласна. Я жду этого. Давай те же покончим с этим, наконец.
Интересно, подвесят ли они меня за руки к дереву, чтобы я болталась тут, как груша.
Черт, я ненавижу неизвестность. Estoy perdido.
— Стой здесь, — говорят мне.
Как будто мне есть куда идти.
Кто-то идет ко мне, я слышу шуршание гравия под его ногами.
— Ты позор для этого братства, Елизавета. Мы защищали тебя и твою семью, но ты решила отвернуться от нас, так?
Хотелось бы мне, чтобы моя жизнь была романом Джона Гришама. Его герои всегда, находясь на волосок от смерти, придумывали идеальный план побега. Обычно это включало знание чего-то такого о плохих парнях, что в случае смерти героя, плохим парням не поздоровилось бы. К сожалению, настоящая жизнь не перевязана красивой ленточкой.
— Гектор был тем, кто предал Кровавых, — отвечаю я. — El traidor.
В ответ на то, что я назвала Гектора предателем, кто-то сильно бьет меня в челюсть. Черт, я не ожидала этого, потому, что ни хрена не вижу из-за этой банданы. Я пытаюсь не морщиться.
— Ты принимаешь последствия ухода из Кровавых?
Я двигаю челюстью вперед и назад.
— Да.
Я слышу, как круг вокруг меня сужается. Сегодня я центр мишени.
Жуткое молчание окружает меня. Никто не смеется, никто не издает ни звука. Некоторые из парней, окружающих меня были моими друзьями всю мою жизнь. Как Влад, они сражаются внутри сами с собой. Я не виню их. Счастливчики те, кого сегодня сюда не позвали.
Без предупреждения меня бьют по лицу. Сложно держать себя в вертикальном положении, зная, что это только начало. Одна вещь, это быть в драке и знать, что ты можешь победить, и совсем другая, когда ты знаешь, что у тебя нет ни единого шанса.
Что-то острое режет мне спину.
Затем, мне дают по ребрам.
Каждый удар приходится по верхней части моего туловища, не оставляя свободного сантиметра. Порез тут, удар там. Несколько раз меня почти сбивают с ног, только, чтобы поставить обратно и обрушить на меня больше ударов.
Я получаю глубокий порез на спине, и он жжет, как будто в огне. Я могу отличить удары Влада, в них нет той жестокости, которая присутствует в других.
Воспоминания о Ире удерживают меня от криков боли. Я буду сильной для нее... для нас. Я не позволю им решать буду ли я жить или умру. Я управляю своей судьбой, а не Кровавые.
Я не имею представления, сколько времени прошло. Полчаса? Час? Мое тело слабеет. Я почти не могу стоять. Я чувствую запах дыма. Они собираются кинуть меня в огонь? Бандана все еще закрывает мне глаза, но это уже не важно, я уверена, что мои глаза уже закрыты от отека.
Я чувствую, что вот-вот рухну на землю, но собираю последние силы, заставляя себя стоять ровно.
Я, скорее всего уже неузнаваема, горячая кровь сочится из порезов на моем лице и теле. Я чувствую, как кто-то сдирает с меня футболку, и она падает к моим ногам клочьями, открывая на обозрения шрам от того, куда в меня выстрелил Гектор. Кто-то ударяет меня именно в то место. Слишком много боли.
Я падаю на землю, царапая гравием лицо.
В этот момент, я не уверена, что смогу пережить это. Ира. Ира. Ира. Пока я могу повторять эту мантру в своей голове, я знаю, что я еще жива. Ира. Ира. Ира.
Реален ли запах дыма или это просто запах смерти?
Через толстую дымку, мне кажется, я слышу, кто-то говорит.
— Ты не думаешь, что с нее хватит?
И отдаленное безжалостное.
— Нет.
Следуют протесты. Если бы я могла пошевелиться, я бы это сделала. Ира. Ира. Ира.
Больше протестов. Никто никогда не протестует во время этого. Это не позволительно. Что происходит? Что дальше? Это должно быть чем-то хуже побоев, потому, что я слышу много возражений.
— Держите ее лицом вниз, — произносит голос Чу. — Никто не предает Кровавых Латино, пока я здесь. Пусть это будет уроком для всех, кто попытается предать нас. Тело Елизаветы Андрияненко навсегда будет носить марку предателя.
__________________________________________________
35⭐️, 5💬-следующая глава