the erotic stories [18+]

Я приехала без трусиков, как ты того и хотел.
Каюсь, сняла я их только в аэропорту. Но не суть, да?

Я специально выронила что-то из сумки и с дурашливым "упс" наклонилась поднять.
Ветерок приподнял платье, и ты убедился, что я исполнила обещание. Как и пару прохожих...
И ты было поднял руку, чтобы опустить платье и скрыть от других то, что принадлежит тебе... Но мальчишество взяло верх.

Задержавшись на секунду, ты провел пальцем по моему чуть влажному от жары и волнения бедру и звонко шлёпнул по ягодице. Мы заливисто смеялись, а потом ты обнял меня, укутав в ароматы бензина, сигарет и того самого мускусного, мужского, от которого подкашиваются ноги.
И, как бывает в фильмах, мы стояли на аллее под цветущими вишнями, благословенно бросающими на нас свои благоухающие лепестки, а вокруг все плыло и кружилось... Однако эта история вовсе не про любовь.

Лишь только ты коснулся губами моей шеи в нежном поцелуе, пальцы сжались мертвой хваткой на моем теле. Из горла вырвалось сдавленное урчание, чуть злое, чуть раздражённое. Ты больше не улыбался и лишь нетерпеливо дёрнул меня за руку в сторону дома, так что я едва поспевала за тобой.
В лифте до синяков сжимал бедра, живот, запястья. Бесконечно долго ехал этот чертов старый лифт...

Наконец-то дверь за нами закрыта. Целый мир в тридцать квадратных метров на двенадцатом этаже. Длиной в два дня и только наш.

В полумраке коридора я чувствовала, как мы постепенно превращаемся в рыжего крольчонка и черного с проседью волка.
Волк уже начал охоту. Крольчонок же приготовился удирать ─ и в мгновение ока был пойман. Одним движением ты опустил меня на колени, расстегнул ремень, молнию и резко вставил член в мой рот.
Глубже, глубже...
Мягкими толчками, слегка душащими, упоительно сладкими... Рука на шее. Ты чувствуешь, ты видишь, насколько глубоко входишь...
Рука в волосах. Рука терзает грудь. Рука срывает платье. А я дрожу, и по дорожке от влагалища к анусу медленно ползет капелька смазки. Ещё одна, и ещё...

Мои ладони растерянно бродят по твоему животу, по бедрам. Ощущение напряжённых мышц дурманит, пульсация под языком и в горле расходится острыми волнами по всему телу.
Ускорение ритма и грубый трах, так что невозможно вздохнуть, твое тяжелое дыхание, глухие стоны.
Сейчас, сейчас...
Сердце восторженно бьётся в ритм, и твой оргазм для меня почти. как собственный...

В душе слизываешь с уголков моих глаз слезки, поворачиваешь к себе спиной, мнешь всю, трешься, прижимаешь, сжимаешь соски. Направляешь воду на мой лобок и ниже... Ох, ещё пару секунд ─ и я кончу.
Ты не даёшь мне этих секунд... И так несколько раз, пока я не начинаю возмущаться, что так нечестно, а следом ластиться и умолять о пощаде...
После душа ты толкаешь меня к кухонному столу, я развожу ноги в стороны, обвиваю руками твою шею. Как же хочется тебя укусить... В поцелуе чуточку зажимаю твои губы зубами, и смелее... Резко и грубовато двумя пальцами проникаешь в меня...

Несколько ритмичных нажатий ─ и напряжённое тело взрывается, конвульсивно выгибаясь. Прижимаешь к себе крепче, целуешь в висок.
Пальцы мне в рот, дерзко, небрежно... Вкусный, пьянящий поцелуй со вкусом смазки. И пальцы снова внутри, давят на стенки, болезненно сладко поглаживают шейку матки, пульсирующими движениями играют вокруг точки G.
Я то вырываюсь, то сама насаживаюсь на них. Кусаю твои плечи, беспомощно хватаюсь за спину...
Стоны сменяются на рык, рык ─ на крики, крики – на бессильное «пожалуйста, хватит», и вновь стоны, и вновь рык, и вновь крики...

Куришь и щуришься, задумчиво глядя в окно.
Обнимаю тебя сзади. Уютно стоять вот так, за сильными плечами, уткнувшись носом между лопаток.
Встав на носочки, кусаю шею, и поцелуями по позвоночнику вниз. Целую поясницу, уже стоя на коленях, а ладони спереди гладят член. Разворачиваешься, берешь мое лицо в свои руки, проводишь пальцами по губам, гладишь по голове.
Мой язык скользит по яйцам, по члену и поцелуями поднимаюсь вверх. Кусаю мочку уха. Резко поворачиваешь к себе спиной, всей рукой, от кисти до локтя захватываешь шею и выгибаешь меня назад...
О, я предвкушаю, что будет дальше, и внутри все трепещет...
Грудью к стене, попа выгнута, ты царапаешь ее и оставляешь красные следы своих ладоней.
Это не больно. Это возбуждающе, и будит голод.

А потом мы идём в комнату.
Ты бросаешь меня на кровать и берешь кнут.
Мне страшно. В твоих глазах больше нет жалости.

Тот волк, которого я бережно звала и провоцировала, вырос и окреп. Он голоден и зол.
Я зажмуриваюсь ─ и кнут обжигает спину. И ягодицы, и плечи, и снова спину... Эти удары не идеальны, но в них уверенность, чёткость и чувственность.

И мы летим. На самое дно. В черную пропасть...
Я согласна даже разбиться, а ты твердо уверен, что этого не случится. И мы падаем на мягкий мох.
Волк обнюхивает своего кролика и чует кровь.
— Моя... Ты – моя игрушка...
Ты берешь меня. Яростно, жадно. Сжимая, придавливая, издеваясь... Кусая, терзая соски, придушивая, требуя смотреть в глаза. Твой взгляд безумен и пронзителен, оторваться от него ну никак нельзя... Да и невозможно.

Ты разрешаешь и запрещаешь, ты заставляешь представлять то, от чего на глаза наворачиваются слезы, и вскипает жгучее желание перегрызть тебе горло.
Ты играешь на моих нервах, мастерски создавая контрасты между ненавистью, страданием, болью и эйфорией, тасуя все это, словно колоду карт...

Я очнулась, когда заходящее солнце окрасило облака в розовый цвет.
Ты проводил кусочками льда по чуть ноющим ссадинам, по пересохшим губам, горящему лбу. Ни вины, ни раскаяния во взгляде. Но забота...
И что-то еще новое, свободное, мощное.

А после ноги, так что они оказались согнутыми в коленях. Руки, потяну веревки мягко обвили причудливыми узлами мои ноги, так что они оказались согнутыми в коленях. Руки, потянув их к спинке кровати. В попу ты вставил металлический крюк, соединённый и хитро переплетенный с веревками так, что при малейшем моем движении он давал о себе знать приятной прохладой и внутренним давлением.
И вот — ты снова вошёл, очень плавно и глубоко.
С оттяжкой, медленно выходя до конца, и так же медленно обратно, до упора, задерживаясь, тесно прижимаясь лобком... Долго — глаза в глаза.
С тихим шепотом и тихими стонами в поцелуе, с обессиленными вскриками через твою ладонь. С полным ощущением принадлежности и обладания.

— Я все ещё тебя ненавижу, — прошептала я, засыпая.
— Я тебя тоже, — ответил ты неслышно в ночь, докуривая последнюю на сегодня сигарету.