В его тени

                             ДЭМИАН

  Мне кажется, вскрыться проще, чем угомонить бешеную Айру. Мелкая пошла вразнос — и это уже невозможно терпеть. Этот вихрь не остановить, хоть стены держи.

  Сегодня вечером мы, “Тени”, всей компанией сорвались в соседний город, в клуб “Mailere”. Если бы я не взял Айру с собой, Ник все равно притащил бы ее. Ничего бы не изменилось. Я ненавижу его. Ненавижу их дружбу и то, что они стали друг другу почти как семья. Может, он смог бы стать ей братом, каким я так и не стал. Мы с Ником разные — как свет и тьма.

  Я взял Айру с собой как свою девушку, поверив в ту неделю, что мы провели вместе. Мне казалось, она стала спокойнее, но как же я ошибался. Она лишь играла роль. Малявка ненадолго притворилась адекватной, а потом вернулась в свое буйное “по-настоящему”. Она — испытание, а не девушка. Но мне нравится, когда меня проверяют на прочность. Я готов выдержать любую ее истерику.

  Она моя головная боль. Моя проблема. Моя ответственность. И, черт возьми, мое лучшее.

  Последние дни Айра только и делает, что орет, истерит, лезет в драку со мной. Характер у моей девочки — дай бог, но так интереснее, даже несмотря на то, что у нас вечные скандалы. Я честно иногда боюсь ее, когда она заносит руку. Но стоит прижать к себе, поцеловать, погладить по голове, сказать тихое “все хорошо” — и она тут же тает, превращается в домашнюю кошку. Пусть даже всего на двадцать минут.

  Айра мой выбор, выбор моего сердца.

  Вечер только начался, а она уже сцепилась с охраной, поругалась с кем-то на входе и теперь — на танцполе.

  Музыка била в виски, свет мигал, а она — танцевала. Свободно. Так, что каждый мужской взгляд цеплялся за ее изгибы. Я сжимал зубы до боли, пока руки чесались вытащить Айру с этого чертового танцпола.

– Это твоя девочка? – услышал я за спиной нежный голос.

  Белль. Мой ангел. Слишком светлая, чтобы быть настоящей. Ее милая улыбка всегда обманчива. Кажется такой милой и святой, как ангел, но ангельского в ней не так уж и много.

– Да, моя. Самая любимая и самая шумная, – ухмыльнулся я, глядя на Айру, которая в этот момент танцевала с Элли.

– Не слишком ли маленькая для тебя? Думала, тебе будет неинтересно с незрелыми детьми. Казалось, тебя интересуют те, кто ближе возрастом к тебе. – Белль заправила за ухо выбившуюся прядь и заглянула в мое лицо, ожидая ответа или реакции.

– Ей восемнадцать. Она не ребенок. И знаешь, молчать с ней интереснее, чем трахаться со “взрослыми”. Наши перепалки интимнее любого секса, – рука скользнула, поправляя темные волосы, после чего я прикрыл глаза. – Мне нравится любить и получать в ответ не менее пылкую любовь.

– Странный ты, Дэми, но это мне в тебе и нравится.

  Боковым зрением я заметил, как она привлекательно прикусила нижнюю губу.

  Изабель улыбнулась своей фирменной улыбкой и слегка облокотилась на мою руку. Во мне все стояло и даже не дрогнуло — ни от улыбки, ни от прикосновения, ни от того, как ранее она прикусила губу. Во мне просто было намертво пусто. Ни одного сильного удара сердца или желания взглянуть на нее.

– Белль, – возразил я и отстранился, будто само ее присутствие или разговор были неправильными.

– Ой, поняла-поняла, – она выпрямилась и смотрела на меня своими зелеными, привлекательными глазами, как самый настоящий ангел. Белые волосы рассыпались по плечам и слегка прикрывали лицо, создавая самый невинный вид, что делало ее намного моложе. Иногда даже можно было подумать, что Белль едва исполнилось восемнадцать.

  И тут рядом раздался голос, от которого у меня пробежали мурашки по коже:

– Ну и чем ты занят?

  Айра. Неужели не сбежала, а подошла сама? Мое сердце в тот же миг забилось в бешеном ритме.

– Наконец-то. Что-то новенькое, родная, – улыбнулся я.

– Не переводи тему, говнюк, – ее носик сморщился, руки сложились на груди.

  Айра снова отчитывала меня, а мне оставалось лишь выдохнуть и слушать свою любимую. Белль засмеялась, мило прикрывая рот ладонью, но я видел только свою малявку.

– Дэмиан Брайн, что за воркования? – слова Айры резанули, как нож. Ревность. Чистая, дикая, необузданная.

– Нет, Айра, ты не поняла... – она тут же развернулась и начала уходить, обрывая диалог, отчего во мне закипело раздражение. Ну почему же не выслушать меня, как взрослая? Айра направилась в сторону танцпола, игнорируя то, что я так и не закончил.

  Я мгновенно сократил расстояние, схватил за руку. Ответом стала звонкая пощечина. Щеку опалило болью, но я даже не дернулся. Эта породистая, своенравная кошка не сможет так просто выбить меня из колеи. Никогда не выведет меня из себя до конца.

– Ревнуешь, Вестерн? – я наклонился ближе, чувствуя ее дыхание. – Рука не болит?

  Глаза Айры сверкнули — блестящие, хищные, как у кошки перед прыжком.

  Я сжал пальцы мелкой крепче, большим пальцем чертя круги по костяшкам.

– Да пошел ты, Дэмиан! – Айра дернулась, пытаясь вырваться, но я не отпустил.

– Что не так? Почему бесишься?

– Я помню, как ты целовался с ней! – в ее голосе звенело обвинение. – И как смотрел!

  Эти слова врезались, как нож.

  Она видела. Тогда.

  Видела — и ревнует.

  Меня на миг выбило из реальности. Я хотел объяснить, хотел крикнуть, что это ложь, что все это — лишь слухи, грязь, которой меня оклеило клеймо “бабника” в этом городе. Это неправда. Я хотел сказать: я твой. Всегда твой. И никогда ничей больше.

  Я хочу ее злой. Хочу ревнивой. Хочу такой, что дерется за меня, как за свое, и точно так же дерется со мной, показывая характер.

– Отпусти! – Айра снова дернула руку.

– О нет, малышка, – я ухмыльнулся и прокрутил ее под своей рукой, притянув ближе. – Ты не уйдешь от меня злая, с забитой башкой всякой чушью.

  Я вновь провернул малявку под своей рукой и притянул к груди, увлекая в гущу толпы.

– Подаришь мне танец?

– Нет! Отпусти!

– Ай-яй, вот это обидно. – Я наклонился к ее уху. – Помнится, ты подарила танец Нику. А я смотрел. И не ври, ты знала, что я смотрю.

  Теперь в ступоре была она.

– Мы тогда не встречались, – выдохнула она, оправдываясь.

– Мы тогда не встречались, – эхом повторил я, поддевая ее же слова, тем подарив оправдание и себе. – Но теперь мы вместе.

  Я склонился ближе, почти касаясь губами ее щеки:

– Я твой, Айра. Целиком. Телом, душой и кровью. Хочу, чтобы ты тоже горела мной. Чтобы ненавидела, ревновала, жадно хотела. Все — твое.

  Ее дыхание сбилось, но я не дал отступить.

  Развернул к себе спиной и прижал плотнее, чувствуя, как она дрожит не от страха, а от ярости.

– И кстати, я танцую лучше Ника, – я вплелся в ритм Айры, крепко обвивая руками крошечную талию. – И не стесняюсь прижаться к своей девушке.

  Музыка играла, и я двинулся в такт, удерживая ее в крепкой хватке.
  Айра сопротивлялась.

  И именно это сводило меня с ума.

  Ее тело напряглось в моих руках, но она не отступала. Каждое движение, каждый рывок поднимали накал между нами.

– Дэмиан… – голос Айры дрожал, в нем смешались злость и азарт.

  Я наклонился ближе, скользнул носом вдоль ее щеки, дыхание касалось бледной кожи. Она вздрогнула, но не сдалась.

  Провел руками вдоль спины, прижимая плотнее к себе, чувствуя, как тело реагирует на каждый мой жест. Сопротивление малявки лишь разжигало желание сильнее.

– Если не хочешь… не сдавайся, – прошептал я у ее уха, губами касаясь нежной кожи, – но знай, что проигрыш будет очень сладким.

  Она попыталась вырваться дергая плечом, но я держал, медленно, почти игриво, позволяя телам двигаться вместе в ритме музыки. Каждый ее рывок, каждый вздох поднимал накал, и это было захватывающе.

  Я резко развернул лицом к себе, наслаждаясь ее недовольной моськой. Наши лица были близко, миллиметр между губами, дыхание смешалось. Толпа вокруг перестала существовать — только она, я, и этот огонь, который с каждой секундой становился все сильнее.

  Руки малявки сжимали мою талию, дрожали, но не отступали. Я чувствовал, как желание растет, как напряжение усиливается, и это было вкусно, опасно, маняще.

  Каждый ее шаг, каждое сопротивление делали этот момент еще более горящим, еще более сексуальным, словно мы танцевали на грани, где победа каждого измерялась дыханием, сердцем и этим магнитным притяжением, которое невозможно было разорвать.

  Наши лица были так близко, что я ощущал каждый ее выдох на своих губах. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит, а в груди росло жгучее желание, почти физическая боль от жадности.

– Айра… – прошептал я, едва касаясь подбородка кончиками пальцев, – ты готова узнать, как сладок проигрыш?

  Она отдернулась на полсантиметра, но глаза горели вызовом. Сопротивление делало этот момент еще слаще. Я медленно опустил лоб на ее, дыхание смешалось, губы почти коснулись.

  Каждое движение, каждый вздох разжигали во мне жадность сильнее. Я провел языком по линии челюсти Вестерн, задержавшись на миг, позволяя напряжению расти.

  Она вздохнула, попыталась отстраниться, вновь толкнув плечом, но я ловко удержал, медленно ведя Айру к грани. Почти поцелуй — так близко, что она могла почувствовать тепло моих губ, палящее дыхания. Жадность жгла меня изнутри: я хотел сорвать ее сопротивление, но делал это медленно, играя, наслаждаясь каждым моментом.

– Не сдавайся… – прошептал я у губ, — пусть это будет твоя последняя защита. А потом…мы насладимся вместе.

  Ее глаза заблестели, губы дрогнули, но сопротивление еще оставалось. Это была жадность, чистая, безумная — желание взять все и сразу, но нужно сдерживать себя, наслаждаясь игрой.

  Мы были так близко, что дыхание Айры смешалось с моим. Каждое ее движение, каждое сопротивление разжигало во мне жадность сильнее, словно огонь, который невозможно потушить.

– Думаешь, я дамся так просто? – голос Айры слегка дрогнул, но в нем был вызов, ярость и азарт одновременно.

  Она пыталась оттолкнуть плечом, но пальцы предательски сжимали ткань моей кофты.

– Попробуй вырваться, – прошептал я ей на ухо, губы почти касались мочки, – посмотрим, чей огонь сильнее.

  Глаза Айры расширились, дыхание стало прерывистым. Она дернулась назад, но я ловко удержал ее, притянув обратно ближе.

  Я медленно скользнул губами вдоль ее щеки, задержался у уголка рта, почти касаясь. Она дернулась снова, будто хотела оттолкнуть, но губы дрогнули.

– Смелее. Не прячь свой огонь, – хрипло выдохнул я, губы почти коснулись ее подбородка.

  Она прикусила губу, глаза блестели, сопротивление оставалось, но внутри — огонь, который говорил, что она тоже хочет этого, хочет меня так же сильно в этот момент.

  И когда наши губы почти слились, напряжение достигло предела. Мы двигались туда-сюда, играя на грани, каждый миллиметр приближал нас к моменту, когда жадность станет невозможной. Она была живая, яркая, горячая, и я был чертовски жаден до каждого ее вздоха, каждого рывка, каждого мгновения сопротивления, которое только усиливало наше слияние.

  Каждое движение танца все сильнее подталкивало к тому, чтобы сорвать запретный поцелуй. Ладони Айры скользили по моему телу все увереннее, будто нарочно разжигали под кожей жар. Иногда она сжимала ткань моей кофты, а потом — с едва уловимой дерзостью — проскальзывала пальцами под одежду, исследуя каждый сантиметр, будто хотела запомнить меня на ощупь. Я уловил в этом ее новый фетиш, и от этого кровь закипала еще сильнее. В голове мелькнула безумная мысль — сорвать с себя эту чертову кофту, чтобы дать ей то, что она так жадно искала вслепую.

  И вдруг — вырвался из груди низкий, томный стон, сам по себе, прежде чем я успел его удержать. Она вцепилась ногтями в мой пресс, и это стало спусковым крючком. Я не выдержал: раздвинул губы малявки и жадно забрал поцелуй, будто воздуха больше не существовало.

  Ее губы напряглись, на мгновение она попыталась отстраниться — я почувствовал, как она уперлась ладонями мне в грудь, словно требовала остановиться. Но я лишь сильнее прижал к себе, не давая ни малейшего шанса уйти. Мое дыхание срывалось, губы тянулись к ее губам.

– Не строй из себя недотрогу рядом со мной, – прошептал я хрипло, почти касаясь ее рта.

  И в следующую секунду сила малявки ушла. Ее пальцы, еще недавно отталкивающие, впились в мою кофту, притянули меня ближе. Напряжение сломалось, и вместо сопротивления я почувствовал ту же жадность, которой горел сам. Поцелуй Айры стал глубоким, отчаянным, будто она наконец сорвалась с цепи, будто боялась упустить хоть миг.

  Музыка вокруг нас гремела, толпа шумела, но все исчезло. Остались только ее горячие губы, мои пальцы, скользящие по ее спине, и бешеный ритм, к которому уже невозможно было не поддаться.

  Губы малявки больше не сопротивлялись, наоборот — рвались навстречу моим. Поцелуй был жадным, срывающимся, будто мы оба слишком долго этого ждали. Я крепче сжал узкую талию, заставив двигаться в такт музыке, и наши тела слились в бешеном ритме.

  Айра будто забыла, где находится. Ее пальцы скользнули вверх по моей груди, обвили шею, ногти царапнули кожу — и я едва сдержал рвущийся стон. Мы танцевали и целовались так, словно весь танцпол принадлежал только нам.

  Она прижалась плотнее, а я, поймав этот момент, ухмыльнулся прямо в ее поцелуй. Слишком сладко было чувствовать, как сопротивление Айры растворилось и превратилось в ту же ненасытную жажду. Я приподнял ее подбородок, заставив еще сильнее раскрыть губы, и поглотил дыхание Вестерн, словно хотел украсть весь воздух из легких.

  Музыка била по телу, огни вспыхивали и гасли, а я думал только о ней. В каждой ее дрожи, в каждом судорожном движении я чувствовал, что проигрыш действительно оказался сладким — для нас обоих.

  Наши губы сталкивались снова и снова, не оставляя места для пауз. Это был не поцелуй — это была борьба, вырванная из нас обоих, жадная, голодная, без права на передышку. Я сжал мелкую так крепко, что едва не оторвал от пола, заставляя тело двигаться в такт ритму, и в этом рваном танце мы тонули друг в друге.

  Айра дышала прерывисто, будто воздуха не хватало, но вместо того чтобы оттолкнуть меня, она вдруг сама сорвалась. Схватила мое лицо ладонями, притянула ближе и поцеловала так яростно, что у меня перехватило дыхание. Айра вцепилась в мои губы, в мой рот, будто пыталась доказать, что может жаждать не меньше меня.

  Я замер на долю секунды, ошеломленный этой резкой переменой, — а потом рассмеялся в ее поцелуй, низко, довольным смешком. Черт, вот это я и хотел — эту ее дикую, необузданную сторону.

  Люди толкались, музыка гремела, но все это стало неважно. С каждой секундой она жаднее цеплялась за меня, а я отвечал тем же, забывая, что мы посреди клуба. Мы сливались так, будто мир перестал существовать, и единственное, что оставалось — это ее вкус, ее дыхание и ее отчаянное желание не отпускать.

  Губы Айры были безумными — рваные, горячие, требовательные. Она тянула меня к себе так жадно, что казалось, вот-вот разорвет воздух между нами. Я сжал ее талию так, что Айра выгнулась навстречу, и мы двигались в такт биту, будто музыка диктовала телам, что делать.

  По клубу разносилась “obsessed (ft. Limi) — zandros, Limi”.

  Ее пальцы скользнули вновь под мою кофту, обожгли кожу, и я резко втянул воздух. Толпа вокруг давила, но я держал ее так близко, что каждый толчок только сильнее прижимал малявку ко мне. Наши тела скользили друг о друга в рваном, почти неприличном ритме, и граница между танцем и чем-то гораздо более интимным стиралась прямо на глазах.

  Айра сорвалась полностью. Она сама искала мои губы, вцеплялась, словно боялась, что я исчезну. Ее жадность была такой же безумной, как моя, и это сводило с ума. Я целовал малявку так глубоко, что уже не чувствовал воздуха, только ее вкус.

  Я оторвался лишь на секунду, провел губами вдоль ее щеки, задержался у уха и прошептал хрипло, с довольной ухмылкой:

– Вот так, Айра... такой я тебя и хотел.
  Она задрожала, но еще крепче прижалась, будто сама толкала меня к той грани, где уже невозможно остановиться.

  Мы снова слились в поцелуе, рвано, жадно, словно весь клуб никогда не существовал вокруг нас. Айра обвила меня руками, тянулась ко мне с той же страстью, что и я сейчас к ней, и каждый наш вздох был почти слышен над грохотом музыки.

  Но внезапно сквозь толпу протиснулся Николас. Он взмахнул рукой и шлепнул меня по затылку — легкий, но резкий подзатыльник, от которого я отскочил, чуть потеряв равновесие. Айра отшатнулась, глаза округлились.

– Что вы тут вытворяете? – прохрипел Николас, ухмыляясь. – Да я на тебя заяву накатаю!

  Я, все еще держа Айру близко, нахмурился:

– На кого? На нас с ней?

– На тебя! – не отставал он, слегка толкая меня в плечо. – Черт, я уже вижу, как в отделении напишу: “В клубе пристает к маленьким девочкам, которым едва стукнуло восемнадцать”.

  Айра фыркнула, скрестив руки на груди, явно наслаждаясь нашим маленьким “скандалом”.

                                 *****

  Кажется, где-то я только что видел Айру. Черная зипка мелькнула возле бара, и я машинально наклонил голову набок, пытаясь понять, что она там делает.

  Твою ж. Перед ней уже выставили два шота, а голубоглазый бармен нагло улыбнулся и подмигнул.

  Вот хрен собачий!

  Во-первых, глаза бы выколоть за то, что подкатывает к моей девушке. Во-вторых — он налил ей, хотя Айре еще даже нет двадцати одного.

  Закатив глаза, я протиснулся сквозь толпу к барной стойке и легким движением убрал рюмки подальше от нее.

– Эй! Это мое! – Айра вскрикнула и потянулась за своей добычей.

– Айри, нет. Никакого алкоголя. – Я и сам не заметил, как лицо стало серьезным.

  Она почти перестала пить, когда я оказался рядом. Последний раз алкоголь был в ее крови, если не ошибаюсь, еще в “Тропе”. Даже на день рождения не притронулась — я отвлек ее, не дав и подумать о выпивке. И я хочу, чтобы так оставалось.

  Наверное, потому что… я одна из причин, из-за которых она вообще начала пить. Если бы не авария, если бы я не сорвался на нее — все было бы иначе.

– Дэми, верни мне шоты. Я хочу выпить. – Она снова потянулась.

– Не-а, – я отодвинул рюмки еще дальше по стойке.

  Мысль мелькнула молнией — безумная, горячая, и чертовски притягательная. Если она не будет пить шот, то выпью я.

– Вихрик, ты знаешь, что такое “body shot”? – я наклонился и шепнул ей, обжигая дыханием ухо.

  Айра дрогнула и посмотрела прямо в мои глаза.

– Знаю. Ник предлагал. – Ее губы расплылись в самодовольной улыбке, будто специально, чтобы задеть меня.

– Я же надеюсь, ты ему не разрешила? – Я сжал зубы так, что челюсть заныла. Убью нахрен этого Ника, честное слово.

– А почему нет? Новый опыт. Тем более он мне не чужой.

– Айра. Нет. – Я не верил, что моя девочка могла позволить кому-то сделать это с ней. Моя рука потянулась к ее капюшону, схватила болтающиеся веревочки и дернула, притянув ее ближе. Я наклонился к губам Айры и четко, почти угрожающе, проговорил:

– Не ври мне.

– Не вру, – ее глаза сияли игривостью и дерзостью, будто она пыталась убедить меня в этой лжи.

– Тогда считай, твой драгоценный Ник больше не жилец. Я прикончу его потом, за то, что трогал мою девочку. – Слова сорвались вместе с легким, поверхностным поцелуем ее улыбающихся губ.

– Почему потом? У тебя ведь целый вечер, чтобы словить его.  – Казалось, сама идея убить Ника забавляла Айру.

– Потому что этот вечер я хочу провести только с тобой, родная. Хочу смотреть в твои глубокие глаза и утонуть в них.

  Моя рука потянулась к соли на столешнице.

– Но еще больше я хочу насладиться тобой.

  Пальцы сомкнулись на бегунке зипки малявки. Я потянул вниз, и молния со скрипом поддалась, обнажая белый топ и открытые плечи. Я убрал волосы с ее кожи и провел языком от ключицы к шее, оставляя поцелуи.

– Дэм, что ты вытворяешь? – Айра закатила глаза и тут же закрыла их, наслаждаясь горячими, влажными следами.

  Я щепоткой соли посыпал дорожку и улыбнулся.

– Хочу это сделать с тобой. – Я потянулся за рюмкой.

– Мне кажется, я не давала разрешения,  она уселась на высокий барный стул.

– Не думаю, что ты так уж и против.

  Я сжал ее бедра, ставя рюмку с алкоголем прямо между ними.

– Что ты делаешь, Дэм? – Айра удивленно смотрела.

– То, что и обещал. “Body shot” можно делать как угодно.

  На самом деле, мне бы хотелось забрать рюмку между груди, но сегодня она в закрытом топе-майке, который не даст туда что-то поставить.

  Я протянул Айре дольку лайма:

– Возьми зубами.

  Она закатила глаза, но подчинилась.

– Вдох… выдох, дорогая, – я усмехнулся, приближаясь к ее ключице.

  Язык скользнул по бледной коже, слизывая соль, дальше — от ключицы к шее. Потом я опустился ниже и зубами забрал рюмку между ее бедер. Айра резко напряглась, будто забыла, как дышать.

  Опрокинув рюмку, я поднял голову, губами забирая дольку лайма между зубов. Глаза малявки расширились — и в них мелькнула смесь удивления и впечатления.

  Нет, Ник не делал так — иначе ее лицо сейчас не выглядело бы таким. Я легким движением пальца поддел ее подбородок.

– Дорогая, не зевай, муха залетит, – мягко улыбнулся ей.

– И с кем ты еще так делал? – взгляд малявки стал серьезным, и я уловил ревность. Уф… горячо, мне нравится.

– Если честно, ни с кем, – говорил я, жуя лайм.

– Врешь, лжец. Дэмиан Брайн лжец! – она слегка толкнула меня в грудь, и я рассмеялся.

– Нет, правда. Это все казалось отвратительным с другими девушками. Ты первая, с кем я захотел это делать.

– То есть заниматься сексом с какой-то девушкой нормально, а слизать с нее соль — нет? – она потянулась за вторым шотом, и я не остановил ее.

– Я не тяну язык к чему попало. Никогда ртом не касался девушек, кроме поцелуев в губы.

– Оу, а как же я? Ты облизал меня почти полностью: плечи, шею, ключицу, лицо. — Ее рука потянулась к соли.

– Это другое. Ты — другое. С тобой я этого хочу. – Я снова отодвинул рюмку.

– Дэми, верни! Ты же выпил! – она резко потянула меня за кофту. – Подними.

– Что? – дыхание перехватило.

– Подними кофту, я тоже хочу сделать “body shot”. – Ее глаза горели огнем.

– Айра… нет, это… не то. Если хочешь со мной “body shot”— делай на моей руке или шее, – я провел рукой по спутанным волосам, слегка почесав голову, осознавая, что снова учу мелкую плохому.

– Нет. Я хочу на твоем торсе.

– Айра… нет, – сказал, закатив глаза.

– Почему нет? Что в этом такого? Мне уже восемнадцать, ты мой парень. Значит, ты можешь ставить стопку между бедер, а я не могу делать, что хочу? — ее резкий, дерзкий тон заставил меня замереть.

  Обернувшись, я заметил Николоса, который танцевал с Дэлией на танцполе, смущая ее. Ладно, всего один шот.

– Ладно, твоя взяла, дорогая, – сказал я, стянув черную кофту через голову, и завязал низко на бедрах.

  С хитрой улыбкой Айра тут же потянула меня за руку ближе. Наши глаза встретились — ее голубые, глубокие, как океан, в котором хочется тонуть. Сидя на стуле, она была чуть ниже уровня моей груди, и это манило наклонять голову. Ее язык нагло высунулся и провел влажную дорожку от края джинсов вверх, останавливаясь на ребрах. Я втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как она намазывает соль.

– Кошка, ты играешь с огнем. Огонь детям не игрушка, – мое дыхание сбилось. Это гребаный соблазн! Она опровергала все, что я лил в уши Белль.

– Брайн, я уже не ребенок, – прошептала Айра и всунула мне в зубы дольку лайма.

  Ее язык скользнул по низу торса, мышцы напряглись, кубики пресса вырисовались ярче. Она слизывала соль, опрокидывая шот. Лайм — ее губы забрали дольку — я стоял завороженный. Господи… чему я ее научил…

  Айра откинулась на спинку стула и тихо рассмеялась, жуя лайм.

– Ты вообще ненормальный, – прошептала, будто не решаясь ругать меня или восхищаться.

  Я наклонился ближе, забирая у нее дольку из рук, и задержал ее ладонь в своей.

– Я просто не смогу видеть, как ты ищешь “новый опыт” с кем-то еще. У тебя есть я. Запомни: я и только я, никого больше. А ты — моя.

  Смех малявки стих, глаза стали мягкими, глубокими. Впервые за вечер я видел не вызов, а что-то настоящее.

– Придурошный, – тихо сказала она, – мне полностью достаточно тебя.

  И в этот момент мне не нужно было больше ни соли, ни лайма, ни рюмок. Только она. Живая, яркая, моя. Улыбка сама вспыхнула на лице и не хотела уходить. Я уже тянулся к ее губам снова, когда издевательский голос сорвал момент:

– Ну ни хрена себе шоу!

  Мы резко обернулись. Ник стоял в трех метрах, руки в карманах, ухмылка до ушей.

– Айра, ты серьезно? – он склонил голову набок. – Сначала отказываешься от шота со мной, а теперь вот это… – надув нижнюю губу, как ребенок Ник.

  Айра вспыхнула, глаза метнулись на меня — злость и стыд одновременно.

– Ник, иди к черту, – отрезала Айра. Голос дрогнул, хоть она и закатила глаза раздраженно.

  Ей не было стыдно за то, что тогда отказала ему. Ей было стыдно, что он увидел.

  Я натянул обратно кофту, поправив взъерошенные волосы.

– Повтори еще раз — и это будет твой последний счастливый вечер, – сквозь зубы процедил я, ревность пульсировала в крови.

  Айра улыбалась, дожевывая нарезанные кусочки лайма.

– Ник, зачем ты бросил Дэлию?

– Я ее не бросал, – он пожал плечами. – Она отошла в туалет, а я решил проверить, все ли в порядке у моей мелкой. Но увидев, как она слизывает с тебя соль, понял — у нее все лучше некуда.  – Он наигранно выдохнул и снова выкатил губу. – Завидую тебе, Дэм. Со мной она не захотела.

  Я нахмурился, но он перебил меня:

– Шучу. Никогда бы так не сделал. Так что не убивай меня, ладно? У меня с Дэлией еще разговор впереди.

  И тут вдруг все вокруг изменилось. Музыка резко стихла, люди забегали, загалдели.

– Менты! – кто-то заорал из глубины зала. В окнах вспыхнули красно-синие отблески мигалок.

  Клуб превратился в хаос: толпа кричала, давила, рвалась к выходу. Успев сообразить, я протянул руку, потянув и прижав Айру к своей груди, пытаясь уберечь ее от толпы и ударов. Кто-то локтем попал мне в бок и в ребра, но я не шелохнулся, защищая малявку.

  Я начал продвигаться к выходу, пытаясь оценить, что вообще происходит. Почему тут менты? Что произошло? Кто их вызвал? Почему все убегают?

  Рядом, как по команде, оказался Ник с Дэлией, которую он крепко держал за руку, чтобы не потерять.

– Какие-то дауны накидались наркоты, подрались, и… два трупа в VIP-зоне! Валим! – Ник прокричал, держа Дэлию за руку.

– Дэм?.. – Айра пискнула, ее глаза блестели паникой и недоумением, но страха не было.

  Боже упаси увидеть у нее страх.

– Все хорошо. Ты со мной. Прорвемся, – сказал я, вжимаясь сквозь толпу к выходу.

  На улице было еще шумнее — сирены, визги, хлопки дверей. Мы с Ником почти синхронно выскочили к мотоциклам. Я сорвал шлем с ушками с зеркала и натянул Айре на голову. Сзади менты уже бросались на бегущих. Ник с Дэлией уже завели двигатель.

– Ник, как обычно, – я усадил Айру на мотоцикл и обернулся в его сторону.

– Конечно, босс, – с усмешкой произнес, рванув между ментовских машин, и скрылся за углом улицы.

  Надев свой шлем, я завел двигатель, услышав приятный рев. Я перебросил ногу и сел, схватившись за руль.

– Айра, максимально крепко держись.

  Как только ее руки вцепились в мою кофту, обвив талию, я рванул в сторону, где скрылся Ник.

                                  *****

  Айра вновь разнылась, когда я привез ее домой.

  Мелкая затащила меня к себе ночевать. Немного неловко перед Мелиссой, но, похоже, она была только “за”. Чужой дом, а я чувствую себя удивительно уютно.

  Спортивки и футболка, выданные для сна, оказались удобными даже для меня. Они были вполне свободные, хотя я нифига не маленький.

  Когда Айра вернулась, я не смог не улыбнуться. Ее пушистые штаны с hello kitty заставили меня улыбнуться, а большая футболка, которая свисала с одного плеча, покорила меня. Такая миленькая и домашняя, что хотелось присвоить ее себе, забрать и видеть такой каждый мой гребаный день.

  Малышка была уже без настроения, уставшая за сегодня.

  Она подошла, уткнулась лицом в меня, обняла за шею.

– Ты такая маленькая и милая… я не могу налюбоваться.

  Я обнял ее, после чего поднял на руки, подхватив под колени.

– Где взяла такие штаны, красавица? Мне тоже нужны. – Я чмокнул ее в макушку.

– В торговом центре возле дома. Но тебе розовые штаны с kitty вряд-ли пойдут. – Она хихикнула и болтнула ногами.

– Ооо, поверь мне, ты ошибаешься. Ужас, как мне нужны эти штаны. Будем в одинаковых с тобой.

  Посадив ее на диван, я сел рядом и взял пульт от телевизора.

  Айра, как кошка, ищущая ласки, прижалась к моему боку, и я начал нежно, успокаивающе гладить ее плечо. Что ж, сегодня у нас с ней вечер кино. Приятно разделить ночь с малявкой в тихой домашней обстановке после такого шумного вечера.