PHANTON

ЛИСА.
10 марта, 1945 .

— О Боже, Чонгук, — выдыхаю я, и мои глаза наполняются удивлением, когда я вижу это чудовище перед собой.

Вчера он привез меня в прекрасную бревенчатую хижину, затерянную в лесах Орегона, где мы могли насладиться уединением и полюбоваться потрясающим видом на окружающие нас горы. Сегодня утром дождь наконец прекратился, и он отвел меня в уютное кафе, где подавали самые вкусные круассаны, которые я когда-либо пробовала. После он сообщил, что хочет представить мне один из своих любимых природных уголков. Мы шли по тропинке всего несколько минут, когда вдруг раздался звук льющейся воды. В тот момент, когда я увидела слева от себя величественный водопад, у меня перехватило дыхание. В воздухе повисла легкая дымка, когда мы подошли к небольшому цементному мосту, и я сразу же узнала его по фотографиям, которые видела ранее.

— Это мост Бенсона? А это водопад Малтнома? — мой голос становится все выше с каждым словом, и волнение наполняет меня изнутри.

— Верно, — отвечает Чонгук, его губы расплываются в довольной улыбке.

— Это самое удивительное зрелище, которое я когда-либо видела! — восклицаю я — когда мы останавливаемся посреди моста — прикрывая рот рукой, когда осматриваюсь вокруг.

— Не могу не согласиться, — бормочет Чонгук рядом.

Из моего горла вырывается смешок, и я поднимаю на него удивленный взгляд, замечая, что он уже глядит на меня.

— Это просто невероятно, — выдыхаю я.

Его улыбка ослепительна, и, возможно, я немного оговорилась, потому что на самом деле его вид в этот момент просто парализует.
Я заставляю себя отвернуться, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, наброшусь на него, поскольку моя любовь к нему безгранична.

— Почему здесь никого нет? Это такое популярное место, — спрашиваю я, хмурясь из-за отсутствия туристов. Если бы я не была осведомлена, то могла бы подумать, что это заброшенное место.

— Я убедил Лесную Службу выделить нам этот день для уединения, — говорит он, небрежно засовывая руки в карманы своих брюк.
Мои глаза чуть не выскакивают из орбит, и я оглядываюсь вокруг, замечая вдали домик, но не видя ни единой души.

— Как это получилось?

— Я умею быть довольно убедительным, — уклончиво отвечает он.

Я прищуриваюсь.
— Мистер Сальваторе не замешан, верно?

Он улыбается, подтверждая мои подозрения. В этот момент я не могу не быть благодарной его боссу. Вид просто великолепен, и я счастлива, что мы здесь только вдвоем. И хотя вряд ли кто-то из нас знаком с местными, в глубине души меня всегда будет терзать страх, что кто-нибудь может рассказать Джону о нашем романе.
Я ненавижу, что нам приходится прятаться, но вместо того, чтобы зацикливаться, я осознаю, как приятно находиться с ним наедине. Вдали от поместья Парсонс. Впервые за шестнадцать лет я чувствую себя свободной… В этот момент я не мать. Не жена. Я — это просто я. Женщина, одержимая готической архитектурой, использующая красную помаду как доспехи, ведущая дневник, чтобы не потерять рассудок, и та, кто безнадежно влюблен в мафиози.

Но что же еще я люблю?
Нравится ли мне природа? Этот водопад великолепен, но я не задумывалась о том, чтобы исследовать другие чудеса нашей планеты.
Нравятся ли мне долгие прогулки по пляжу на закате, или я предпочитаю встречать рассвет?
Боюсь ли я океана? Или, возможно, я решусь погрузиться в его глубины и позволю ему унести меня с собой?
Я люблю книги, но какие другие виды творчества меня привлекают? Я художник? Есть ли у меня способности к рисованию? Могу ли я создать что-то своими руками? Могу ли я играть на музыкальном инструменте? Конечно, я умею петь, но что, если мне хочется выступать перед тысячами людей, а не только перед своей маленькой семьей из двух человек?
У меня множество вопросов о себе — таких, на которые я даже
не подозревала, что мне срочно нужны ответы. Ранее мне никогда не приходило в голову их задавать, так как основная часть моей жизни была посвящена роли матери и жены. Хотя Дейзи и девочки ежегодно отправлялись в поездки, мы были так счастливы покинуть свои дома, что останавливались во временном домике, наслаждаясь отдыхом в хижине и обсуждая наши семейные дела, от которых стремились сбежать.
Вместо того чтобы исследовать мир, пробовать что-то новое и открывать себя вне привычных ролей, мы заперлись в еще более тесной клетке, называя это свободой.
А здесь и сейчас? Я женщина, которая стремится познать свой внутренний мир. И мне хотелось бы сделать это вместе с человеком, который стоит передо мной и открывает мне новые горизонты за пределами стен, которые стали больше напоминать тюрьму, чем уютное гнездо.

— Ты понимаешь, что это значит, не так ли? — вопрос Чонгука отвлекает меня от моих мыслей.
Он протягивает мне руку, и я, не раздумывая, хватаюсь за нее, улыбаясь, когда он прижимает меня к своей крепкой груди. Сегодня прохладно, но от его взгляда мне становится жарко. Солнце может скрыться за горизонтом, но его объятия все равно будут меня согревать.

— И что же это значит? — спрашиваю я, мое сердце бешено колотится в груди, когда его взгляд наполняется голодом.
Он наклоняется, его губы почти касаются моих.

— Никто не услышит, как ты кричишь, — шепчет он.

Я успеваю моргнуть, прежде чем он хватает меня за локоть и подводит к перилам, прижимая к прочному цементу. Однако я продолжаю в замешательстве смотреть на него.

— Что ты...

Он присаживается на корточки, отвлекая меня от вопроса.
— Повернись лицом вперед и наслаждайся видом, Лиса, — приказывает он.

Я задыхаюсь, когда он тянется к краю моего платья и задирает его, обнажая плотные чулки до пояса с нижнем бельем.

— Чонгук! — строго говорю я, быстро оглядываясь по сторонам, несмотря на его заверение, что мы здесь одни.
Он пристально смотрит на меня своими кристально-голубыми глазами, на его лице застыло серьезное выражение.

— Единственный водопад, который меня интересует — это тот, из которого я буду пить, находясь у тебя между ног. А теперь наклонись и перегнись через перила, моя роза. Я не буду просить тебя дважды.

Этот мужчина просто безумец!
Он кладет руку мне на поясницу и подталкивает, побуждая меня перегнуться через перила. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, и я не могу не заметить крутой обрыв, ведущий к водоему внизу. Он быстро расстегивает подвязки на моем поясе и стягивает с меня нижнее белье, позволяя ему скользнуть к моим ногам. Я вздрагиваю от его прикосновения, его холодные пальцы раздвигают меня пошире.
Закусив губу, я оборачиваюсь. Мое платье спадает на его массивное тело, скрывая его и этот дьявольский поступок. Он поворачивается, прежде чем просунуть свои широкие плечи между моими ногами, прижимаясь спиной к перилам. Таким образом я оказываюсь у него на лице, а его горячее дыхание согревает мою пульсирующую плоть.

— Ты вынудишь меня придушить тебя! — возмущаюсь я. Ради всего святого, у него едва хватает места между моими бедрами.

— Разве возможно стоять под водопадом, надеясь, что у тебя получится сделать вдох? — отвечает он с явным безразличием. — Прошу тебя, позволь мне задохнуться, моя роза. Я уйду из жизни счастливым человеком.

При первом касании капель, скользящих по моей щелке, мой рот слегка открывается, и я заставляю себя взглянуть на бурлящий водопад передо мной. Он находится далеко, но кажется, что всего в нескольких футах от нас. От его мощи захватывает дух, как и от языка Чонгука, проникающего в мою киску.
Из моего горла вырывается стон, когда он внимательно исследует и ласкает внутренние стенки, прежде чем сосредоточиться на клиторе. Мои глаза закрываются и закатываются к затылку, а веки трепещут. Эйфория охватывает все тело, когда он жадно пожирает мое влагалище. У меня подкашиваются колени, и он сжимает язык в трубочку, настойчиво и безжалостно воздействуя на нервные окончания.
Я не стараюсь сдерживать крики, вырывающиеся из моих уст, чередуя их с прерывистыми вздохами. Не уверена, слышит ли их даже Чонгук на фоне шума воды, но мне все равно. Это приносит огромное удовольствие, и в этот момент я уверена, что готова на все, лишь бы это никогда не прекращалось.
Если бы у меня была возможность жить с его головой у себя между ног, я бы кормила его, пока он может дышать. Уверена, что с моей помощью он никогда не будет испытывать голод.

Низ живота сжимается, колени трясутся, а экстаз нарастает. Я прижимаюсь бедрами к его лицу и начинаю безжалостно двигаться, заставляя его ухватиться за них, чтобы удержать меня на месте. У меня кружится голова, и если бы я сейчас перевалилась через эти перила, не уверена, что это что-то бы изменило. Такое чувство, что я балансирую на краю пропасти, всего в нескольких секундах от свободного падения.
Почувствовав приближение кульминации, он берет мой клитор в рот и одновременно вводит в меня два пальца, вызывая резкий визг, когда я кончаю. Несмотря на то, что его рука крепко удерживает меня на мосту, я так же уверена в своем падении, как и в том, что вода низвергается с утеса, находящегося сотни футов над нами. Ни моему оргазму, ни водопаду не видно конца. Мы утопим любого, кто осмелится оказаться под нами. Именно так, как и задумал Чонгук.

Он поглощает меня, все еще переплетая и двигая пальцами. В это время я теряю себя среди звезд, которые вспыхивают перед глазами. Приземление занимает целую вечность, и даже тогда мне кажется, что я все еще продолжаю парить.
Единственное, что хоть как-то возвращает меня обратно на землю — это внезапное исчезновение Чонгука. Я тяжело дышу и моргаю, надеясь, что зрение скоро вернется. Затем я вновь чувствую его прикосновения, он натягивает ткань моего платья и шерстяного пальто обратно на бедра, а прохладный воздух становится бальзамом для моей разгоряченной кожи.
Он не обращает на меня внимания и одним толчком проникает внутрь. Я задыхаюсь, мои глаза широко распахиваются, поскольку это могло бы показаться чертовым насильственным актом, если бы я не была промокшей насквозь. Раздается вульгарный звук, когда он медленно отстраняется, а затем снова входит, вызывая у меня резкий визг.

Его рука зарывается в мои волосы и крепко наматывает их на кулак, а его губы находятся в нескольких дюймах от моего уха, когда он рычит: — Как жестоко, что Мать-Природа потратила миллионы лет на создание такого прекрасного вида только для того, чтобы ты смогла превзойти его всего за несколько минут.

Если он ждет от меня ответа, то он его не дождется. Я могу лишь издавать сдавленные стоны, пока он яростно меня трахает, и моя спина выгибается, позволяя ему проникать еще глубже. Это почти уже слишком, и мне кажется, что я чувствую кончик его члена у себя в животе. Но все же, наслаждение преодолевает дискомфорт, и я позволяю себе принять тот факт, что меня открыто трахают на мосту, высота которого превышает сто футов. Одна лишь мысль об этом вызывает некий трепет, и дремлющая часть меня начинает брать верх.
Любая тень скромности исчезает, уступая место женщине, охваченной похотью и бесстыдством.

Я прижимаюсь грудью к перилам, оборачиваюсь и тянусь назад, хватая себя за ягодицы и раздвигаясь для него пошире. Увидев это, он издает громкий стон, и когда его горящий взгляд встречается с моим, я позволяю ему увидеть, как сильно он меня возбуждает.
Мое сердце наполняется таким счастьем и свободой, что я смело улыбаюсь ему, а мой смех сливается с очередным похотливым стоном. Его глаза расширяются, а бедра начинают покачиваться, словно он удивлен моим поведением, но в то же время испытывает восторг.

— Чонгук, моей киске так хорошо с тобой, — выдыхаю я, прикусывая губу, когда его выражение лица меняется с шока на свирепость.

В одно мгновение он превращается из мужчины в зверя. Его хватка становится более жесткой, и всякая забота о моем благополучии исчезает. Без капли сочувствия он тянет меня за волосы и толкает вперед, пока мои бедра не сталкиваются с перилами. Он выталкивает мою голову далеко за пределы безопасной зоны, и мои ноги отрываются от моста.