маленький вес Сережи 18+ упоминается
Сережа очень худой. Был таким всегда.
Маленького мальчика, кажущегося совсем хрупким от худобы, Олег отчаянно пытался откормить, отдавая свои порции еды. Подростку Сереже Олег, такой же подросток, влюбленный в него по уши, таскал ворованные шоколадки, стараясь хоть как-то добавить ему калорий. В студенческие, живя вместе в съемной квартире, Олег старался готовить максимально разнообразную еду, насколько позволял бюджет, чтобы Сереже нравилось, чтобы он ел и набрал хоть немного в весе, потому что порой ему становилось страшно от его худобы. Сережу, украденного после его мести Грому и пяти пуль, Волков кормит почти насильно: накачанный таблетками Разумовский выглядит как высохший труп, да и в целом не сильно от него отличается, Олегу приходится кормить его с ложки, впихивая в Сережу еду.
Сейчас, когда все относительно наладилось, стало легче. Их жизнь снова напоминала нормальное существование: они вновь научились доверять друг другу, начали жить вместе, как всегда хотели. Конечно, без Сережиных авантюр — нового Чумного Доктора и опасных приключений на задницу, не обошлось, но и Олегу, зависимому от адреналина, это в какой-то степени нравилось.
С каждым годом его забота о Сергее только усиливалась. В их квартире, на просторной кухне Олег готовил им. Волков всегда любил готовить, так что и теперь он получал от процесса удовольствие. Но больше всего ему нравилось наблюдать за Сережей, который с аппетитом опустошал свою тарелку. Каждый раз, когда Сережа произносил комплименты о еде, сердце Олега наполнялось теплом.
Но Сережа по-прежнему почти не набирал. Отметка весов стояла на месте, так же никуда не девалось негодование Волкова. Он упорно откармливал Разумовского, готовя первое, второе и, конечно же, компот, но он по-прежнему оставался худым. Не таким пугающе тощим, как раньше, но Олег все еще мог пересчитать выпирающие ребра, все позвонки, обтянутые тонкой кожей, а об острые ключицы, казалось, можно было порезаться.
Любой другой на месте Олега, наслаждался бы, держать за эту тонкую талию во время секса. Но Волков лишь хмурился. Он бы хотел видеть небольшой животик, который гладил бы, на котором собирались бы милые складочки, Олег хотел бы целовать Сережу в округлившиеся щечки.
— Да почему ты, блин, такой худой, - бурчит Волков себе под нос, не обращая внимание на задницу, которой Разумовский виляет, прижимаясь ею к его собственным бедрам, к его стояку.
Олегу в голову порой прокрадывается мысль, что он Сережу может сломать. Он сильнее, больше, тяжелее. Неаккуратное движение — и Сережа треснет, как фарфоровая кукла.
Лежа в постели после секса, прижимая Сережу, тяжело дышащего, к себе теснее, у Олега в голове лишь одно странное, неизменное, навязчивое желание — покормить Сережу.
— Серый, - тихо зовет он, перебирая рыжие прядки.
Сережа отзывается тихим мычанием, но после поднимает голову с его груди, смотрит в глаза. Волков не смог удержаться и поцеловал его в висок — нежный жест, который всегда вызывал у Сережи улыбку.
— Яхонтовый мой, ты кушать хочешь?
Да, они ужинали не так давно, и Сережа вряд ли успел за это время проголодаться. Но Волков нуждался в положительном ответе и опустошенной им тарелке. Сережа понял это, принял и потому соглашался каждый раз.
— А ты мне картошку пожаришь? - Разумовский улыбается, прикусив губу, вытягивается стрункой, смотрит с прищуром.
— Конечно, - Волков усмехается. В груди становится тепло, почти горячо. — Для тебя все, что угодно.
Через какое-то время Олег уже стоял у плиты, помешивая шкворчащую на сковородке картошку, а Сережа прижимался к нему со спины, наслаждаясь тишиной, покоем и нежностью — моментом простого счастья.