Запись 7 - кувшинки
На пороге фруктовой лавки Фасция встретила её улыбкой. Лорелеи купила несколько груш и персиков и только сделала первый укус по дороге домой, уже не могла остановиться. Фрукты пахли весной, а на вкус были чистый мёд. Дома девочка собрала историю про дождливый город в стопку и убрала в сумку с намерением отнести Амелии. Она грезила театрами, где на сцене рождается новая жизнь. За целый год покоя Лорелеи изголодалась по искусству. Стоило раз коснуться его волшебства, и жизнь без него уже не представить. Леи переоделась в красное парчовое платье — после нескольких минут ходьбы её ноги уже тонули в вельветовых коврах. С радостью она узнавала знакомые углы, и перед дверью до неё долетел этот раскатистый голос. Она улыбнулась и только когда музыка стихла осмелилась войти. Амелия тут же обернулась к двери и с озарившимся восхищением лицом бросилась к Лорелеи.
– Дорогая, ты вернулась! – сколько милого было в её голосе. – Со всеми преисполненными верой желаниями, моя хорошая, я не допускала мысли, что ты явишься вновь, дабы не терзать свою душу. Моя дорогая, где же ты пропадала?
– Я отправилась к Сирио, – ответила девочка. – Мы поселились вместе и зажили тихой и счастливою жизнью. Но он скончался, и у меня не осталось ничего, что бы держало меня в его поместье. И наконец я вернулась домой. Столько вещей изменилось у меня в душе и здесь... Но я вернулась и более чем уверена, что навсегда!
– Милая, я неописуемо рада твоему приезду! – сказала Амелия. – Прошу, моя хорошая, не оставляй меня одну на столь долгие времена. Ты истинный алмаз среди залежей графита, и моё сердце обливается кровью, когда я вижу, как ты смешиваешься с землёй.
– Прости меня, Амелия. Я ни на секунду не забывала о тебе. Теперь я знаю, что моё счастье всегда было тут, дома, прямо под носом, во всех моих старых шкафах и холщовой одежде. Я ни за что не исчезну так скоро вновь.
Амелия разлила любимый травяной чай из пузатого чайника по тонким фарфоровым чашечкам. Аромат малины ударил в нос. Певица рассказала, что как только она вернулась в свой пыльный кабинет, она сорвала чехол с рояля, села на табурет посреди комнаты и просидела так несколько часов. Она поняла, что вместе с девочкой отпустила частицу собственной души. Во время гастролей Амелия стала очень близка к Лорелеи. Певица думала о ней как о сестре.
– Что же, дорогая, время вернуться к твоему голоску, – Амелия положила пальцы на рояль. – Я уверена, что за это время с ним не случилось ничего ужасного, нам необходимо только лишь пробудить его ото сна. Итак, моя дорогая, позволь мне приступить.
Амелия сыграла несколько нот. Лорелеи подхватила следом. Сперва голос подрагивал и волновался, но связки сами собой вспоминали знакомые манёвры. Звук выравнивался с каждым аккордом, и наконец мелодия полилась из неё рекой. Амелия дивилась, как после перерыва в год навыки Леи поразительно улучшились.
После распевки девочка обратилась к певице с просьбой подыскать ей спектакль. Изначально Леи пришла сюда с мечтой стать актрисой. Она и не думала о себе как о писателе. Оживлять прекрасных людей, казалось ей, даётся ей лучше, чем создавать их. Лорелеи думала о писателях как о волшебниках, которых забрали из сказок. В своих мирах писатели прекрасны. Людской мир был им скучен. На деле двигаются они неуклюже, мало говорят, одеваются во что попало и кажутся неуверенными во всём. Даже за работой девочка не чувствовала себя писателем. Ей было по душе зваться артистом. При этом слове Лорелеи представляла человека в красивой одежде, который каждое действие совершает с грацией, умеет нести незаметную глазу красоту людям и превращать явь в самую настоящую сказку.
А вот мама всегда мечтала стать настоящим писателем. У неё на уме было много нерассказанных историй, и одним днём она думала положить все до последнего слова на бумагу. У мамы почти не было друзей: так часто она витала в облаках. Времени на книжки ей хватало. В истории мама уходила со всей душой. Живущие меж страниц персонажи казались ей живее всех живых людей, и их мама считала настоящими друзьями. Но когда дело доходило до писательства, она никогда не надумала сесть за машинку и хотя бы начать, да каждый вечер корила себя пуще прежнего за это, всё же обещая, что завтра настанет тот день.
Напоследок девочка передала певице историю. Как в первый раз, после прочтения счастья в глазах Амелии было не описать. Она призналась, что можно создать одну успешную работу только из удачи. Со второй так не выйдет. Это уже талант. Певица сообщила, что через несколько дней она отправит рукопись Дории, а затем они сами отправятся к ней. Там и история, и сама Лорелеи найдут свою сцену.
По дороге домой девочка забежала к Фасции. К своей большой радости, Леи купила небольшой пакетик любимого сорта кофе. Дома она раскрошила горсть зёрен, отчего по комнатам пошёл густой пряный запах, и с чашкой горячего кофе села на подоконник. Осторожно, чтоб не обжечься, она делала первые глотки, чувствуя, как жар распространяется по всему телу. На улицы за окном спускались зачарованные сумерки. Сквозь их толщу пробивался шум волн, превращающийся в музыку неведомых морских гигантов. Её волосы ворошились на ветру — дыхании летящих в темноте снов. Она ловила разговоры пешеходов, словно на другом языке, качала ногами, отпивала жгучий кофе из чашки и считала первые звёзды. Ноги мёрзли, но она была так довольна, что даже покалывание в ступнях казалось чудом. Жизнь опьяняла её.