Запись 14 - ромашка
Дланями света солнце гнало обнятые ночью звёзды с неба. Фасция сидела на своей койке с полной ромашек корзиной под рукой, вплетая их в волосы. Лавочница поднялась рано и вышла в парк, собирать цветы и любоваться восходом. Аромат ромашек разошёлся по каморке. Фасция предложила и Леи заплести косы и с радостью принялась управляться с её волосами. Пальцы лавочницы шустро забегали по её голове; у Леи были славные волосы, сказала она. С пары минут повязанная ромашками коса была готова, и взглянув в зеркало, девочка подивилась, как легко Фасция справилась с её непослушными кудрями. Мама лавочницы умела управляться с любыми волосами и дочь научила своим тайнам. Как бы она ни одевалась, шевелюра её всегда лежала безупречно, отчего всяк встречный дивился её красоте. Своими мягкими и искусными руками она могла приручить самый жёсткий волос. Это было её большой страстью. Можно сказать, она была малость помешана на поиске подходящей причёски для каждого человека, ведь волосы многое значили для внешности: они всегда на виду. Ими можно осветить самые особенные черты лица.
Сегодня первым делом дамы отправились в небольшую уличную ресторацию, которую приметили вчера. Каждый вдох был словно глоток чистой родниковой воды после хорошего сна, и весь мир был одет в белое. Они с другого конца улицы учуяли запах заварного крема и кофе. Террасу с маленькими чугунными столиками ограждала увитая плющом решётка, вдобавок на перилах стояли узенькие горшочки с разноцветными гортензиями. Официанты с дымящимися кофейниками, чашками, молочниками, сливовым пудингом и горячими круассанами едва успевали разносить завтрак посетителям. Дамы сели за столик у самой изгороди, и вскоре им подали кофе с молоком и корицей вкупе с расписными фарфоровыми блюдцами с тремя круассанами на каждом: посыпанные сахарной пудрой, с ложкой сливочного масла, в одном шоколад, в другом заварной крем, а в третьем клубничный джем. Как любой хороший день, этот начался с кофе, разговоров о том о сём, едва уловимого запаха цветов и щебета дивных птах на раскидистом дереве.
Леи мимолётно посетила мысль, что она немного скучает по своим старым вещам, сладкой пыли в доме, по запаху рассохшихся досок и ржавчины. Она скучает по маленьким театрам, своим цветам, хорошим платьям и вообще по всем маленьким прекрасным вещам в жизни девушек. Беззаботная жизнь была, право, хороша, но по что она человеку, которая все свои годы намеревалась провести, рассказывая людям о простых прелестях? Нет толку творить для простых людей, если сам ты так сложен. Всё лучшее на свете существует уже сотни лет, бесплатно в мерке денег, просто в мере мысли, бесценно в мере обогащения души, и ничего проще и гениальнее этого не придумаешь.
Из кафе они прошлись до высокой гранитной набережной. Лорелеи вышла прямо на середину одного из соединяющих берега узких деревянных мостов. Внизу рыбацкие лодки плыли по течению: старики дремали в ожидании улова, дети читали книги и запускали бумажные кораблики на воду. Глядя на них, Леи захотелось самой проплыть по каналу. Она спустилась к воде да при виде приближающейся шлюпки попросила рыбака взять их на борт — старик охотно согласился. Они отчалили. Рыбак сказал, что рыба в этой реке водилась дивная, и как они её поймают, а жёны приготовят по своим рецептам, все приезжие восхищаются ей. Город славился рыбой не меньше, чем круассанами.
Сошли на берег Фасция с Лорелеи после полного историй сплава у маленького садика, ютящегося между тремя высокими домами за чугунным заборчиком. Девочка тихо растворила калитку и зашла в тень растений, принявших её в свой мир мягких влажных теней. Висящие на стенах домов небольшие лампы бросали тусклый свет на дорожки, скамьи, клумбы, площадки сквозь кроны деревьев. Леи присела на одну из скамеечек. Она глубоко вдохнула свежесть зелени и оглядела все деревья и цветы вокруг. По садику ходил старец. Он высаживал новые цветы из горшков, поливал их, обрезал старые ветки деревьев и кустов. Двигался старик медленно, а к делу приступал с особенным тщанием. Лорелеи не могла надивиться, с какой заботой он ухаживал за растениями: как будто это его дети. Собою они радуют каждого, сколько бы тебе ни было лет. Может быть, старец мечтал стать таким же цветком. Как хорошо быть цветком. Всю жизнь ты несёшь красоту в свет. Все заботятся о тебе, выращивают, прикасаются с осторожностью и поливают. А если тебя дарят, то рады этому как лучшему дару на свете. Ты не волнуешься о старости, потому что её попросту нет. Когда придёт время, ты завянешь всего за одну ночь. Но бывало цветы срывали, и они медленно расставались с жизнью ради трёх дней неразделённой любви. Пожалуй, тогда это была самая жестокая судьба, которую только можно пожелать живой душе. И никогда не знаешь, какая участь выпадет тебе — в этом есть вся прелесть такой жизни.
Остаток дня Лорелеи провела в саду. Идиллия этого уголка закралась в её сердце и никак не соглашалась отпускать. Старик закончил дела, и присел на скамью неподалёку, и улыбался гостьям. Леи осматривалась, принюхивалась к цветам, почувствовала касания лепестков на своей коже. Под вечер фонарики тусклыми образами освещали сад. Так и хотелось пробраться через тень да листву могучих деревьев поближе к ним, как будто ты светлячок. Прохладца вечера загнала Леи и Фасцию в их маленькую каморку. В ночи пошёл дождь. Девочка и лавочница тихо говорили под стук ласкающих слух капель по крыше. Под такие дожди всегда хотелось говорить: те без устали шептали что-то в ответ. Лорелеи распустила свои косы и медленно вытягивала из волос ромашки. Их она спускала на улицу, через окно — цветки кружились на воздухе и падали на мостовую. Поток смывал их к набережной, откуда вместе с дождевой водой они попадали в реку. Ромашки отправлялись плыть по воде на пар с бумажными корабликами. Над тусклой в ночи цветочной рекой девочка тихонько пела.
Она желала, чтобы все до единого лепестка нашли свой дом в бурном потоке вод.