Запись 15 - хиондокса
За эти дни Лорелеи вдоволь нагулялась по каменным улицам, наслушалась очаровательной музыки, увидела людских глаз и учуяла тонких запахов. Побывав на нескольких представлениях, девочка удивилась, как хороши были здешние актёры. Можно всю жизнь смотреть за ними и задуматься: не они ли живут, а ты играешь? После каждого похода в театр Леи писала Саниму, а в ответ он рассказывал, что да как творилось дома. Амелия отправилась гастролировать с симфоническим оркестром, а он выступал в небольших ролях и начал писать стихи. Некоторыми он делился с Лорелеи, и это были те самые стихи, от которых в её груди разгорался необъяснимый жаркий огонёк. Девочка же слала короткие истории, которые часто посещали её: их она доверяла только Саниму. В их переписке жил целый удивительный мир, и все эти воспоминания и чувства были большим секретом только между ними двумя.
Сладкие дни в городе пробежали быстро, и Леи не заметила, как пришло наконец время расстаться. С первыми лучами солнца они с Фасцией выехали за стены, дабы отправиться навстречу новому путешествию. Вновь потянулись долгие дни и ночи в пути. Дорогу они держали в небольшой порт, откуда корабль переправит их на остров с одним необычным городишкой.
Днём он походил на давно оставленный средневековый замок: на улицах не виднелось ни души. Лишь с последним лучом солнца горожане появлялись из домов, и вместе с собой они выносили горшки с прекрасными магнолиями. Люди рассаживались по скамейкам в скверах, забивались в маленькие кафе и пили чай с молоком, шныряли туда-сюда, встречались с друзьями — словом, жили вовсю и сияли как второе небо под мириадами звёзд. А с рассветом народ прятался по домам, и до заката улицы вновь погружались в глубокий сон. В этой тишине крылся кладезь чувств. Когда рано утром выходишь на окраины, смотришь на поля и леса в округе — всё тихо, природа ещё спит, и даже ветра нет, чувствуешь себя таким маленьким в большом пустом мире. Кажется, что всё можно начать заново. И всё наболевшее уходило на эти большие просторы, а в голове оставался только запах морозного утра и первого солнца.
В долгой дороге случилось им переезжать через горы. Лорелеи не могла отвести взгляд от луговых цветов, которые росли в высях, скрытые горами, холмами и озёрами. Альпийские цветы были незабываемым зрелищем. По их лепесткам можно пересчитать все цвета на свете. Над ними жужжали первые пчёлы, которые запасались превосходными пыльцой и нектаром, да среди альпийского луга ходили мама с дочкой в лёгких платьях, срывали самые маленькие цветочки, чтобы оставить пчёлам побольше, а как хотелось пить, опускались к ручью, набирали талой воды в руки, подносили к лицу с закрытыми глазами и смачно глотали. Часть цветов они сплетали в венки друг для друга, часть складывали в лукошко, наверняка чтобы развесить пучками дома по углам, аромата ради. Когда все венки сплетены и корзины полны, мама с дочкой ложились в траву и смотрели на небо. В нём стояло несколько едва видимых пуховых облаков — дыхание младенца. Перед глазами летали бабочки, пчёлы и шмели, а они лежали и чувствовали колыхание стебельков на коже. На нос время от времени садились стрекозы, засмеёшься, и улетят прочь. Эти колыхания и едва уловимые волнения поглощали тело, и ты становился частью большой природы: ты чувствовал всё.
На полях да лугах можно опуститься в цветы и часами напролёт думать, как хорошо растениям на свете живётся. Поля влекли любых людей, как бы далеко они ни отошли от природы. Их нельзя не полюбить. Лорелеи иногда хотелось сбежать из всех городов, сколотить себе хибарку на поляне посреди мира всего и осесть в ней. Каждый день можно было бы смотреть за трудолюбивыми пчёлами и пытаться быть как они, или за парящими под хлопковыми облаками птицами, ткать простую рубаху из льна, стирать пальцы в мозоли за работой, есть толчёную клубнику со сливками. Такая жизнь была проста и некоторым непонятна, но если подумать, не вообразить для человека лучше. Сущая благодать — каждый день жить вдали от мирских забот и слушать говор родной земли. Порой через поля проходили загадочные странники. Они появлялись фигурками на горизонте, в плащах и шляпах, с немногими пожитками и палкой в руке. Если пригласишь их на чашечку мятного чая с медовиком, они всегда согласятся. Взамен странники попотчевают своими историями, которых за многие годы скопилось немало. Виды полей напомнили Лорелеи о мечте поселиться на лугу среди гор вместе со Скайтом. Она не теряла надежды, что однажды это самое сокровенное желание станет явью.
Они приехали в город к вечеру, когда солнце клонилось к горизонту. На широких улицах вдали друг от друга стояли приземистые домишки, над ними нависли облака. Девочка с лавочницей нашли неброский гостевой дом и заплатили за одну ночь. В небольшой комнатке Леи уселась на кровать и выглянула в окно. Корабли степенно приходили и уходили, а моряки только и успевали шнырять у причала от одного к другому. К сумеркам небо прояснилось. Девочка вышла на улицу и села на причал, чтоб получше видеть алый закат на расступившихся перед солнцем облаках. С моря шли прохладные ветра, и Леи куталась в бабушкин свитер. Бабушка хорошо знает её и что украсит девочку. На самых близких людей или постоянных заказчиков она собирала небольшие коробочки со всеми их любимыми материалами и цветами. В коробке Лорелеи хранились красный и зелёный войлок, несколько льняных верёвочек, белые и жёлтые ленты, лиловая пряжа и рыжий атлас. Это было просто и удобно не только для шитья: по одним цветам и материалам можно многое сказать о нравах человека.
Всякое милое чувство ищет тишины. Мама самой верной обителью эмоций считала уединённые маяки. Это было убежище для мечт, чувств и людей в поисках тиши для разговоров со своей душой. Леи находила уединение на причале. Она смотрела в синеву моря и искала вдали свои самые светлые мечты. И рядом с собой она искала того единственного, кто подарил их все ей.
С наступлением темноты Лорелеи вернулась в дом: уж больно холодно стало снаружи. Она выпила кружку сбитня, чтобы согреться и с теплом в руках, животе и на сердце уснула.