Запись 17 - клевер
С приходом утра Лорелеи и Фасция поднялись на ноги да отправились в стоящую неподалёку крепость. За стенами были лестницы, переходы, коридоры, виадуки, дома, беседки и оранжереи — словом, всё что должно иметься в любом городе. Целый год ворота держали запертыми, и только на один день их поднимали для всех желающих посетить мировую ярмарку, куда везли добро со всего света, так что грех было раз в жизни не заглянуть на такое событие. Девочка с Фасцией шли по тропе через раскидистые луга. На их глазах цветы раскрывали свои бутоны навстречу всплывающему из-за чертополоха солнцу и отпускали тонкий запах нектара в полёт. Среди зелени Леи примечала развалины покинутых замков и хибар. От них оставались одни каменные стены и деревянные остовы, по которым зелёными волнами карабкались лозы, вьюны, маленькие цветочки и травы. В трещинах цвёл мох. Там, где человек оставил руины, природа развела праздник жизни. Растениям не требовался уход садовника, чтобы расти красивыми: цветы прекрасны по своей природе и красоту способны только приумножать. Здесь они были как дети, выросшие во всей своей красе после ухода от родителей.
Вскоре на дороге стало встречаться больше людей. Кто вёз телеги, кто ехал в каретах, кто скакал на коне, а кто шёл пешком. Недолго было, как вдали показался замок. У Леи перехватило дыхание, она ускорила шаг, сердце забилось быстрей: она с нетерпением смотрела, как всё больше башен поднимались во весь рост. И вот час спустя она ступила по деревянному мосту и прошла под колоссальной аркой в самое сердце прелестного городка. Тут и там стояли каменные домики. Изнутри на неприступные стены поднимались лестницы, а между башен с остроконечными крышами тянулись галереи. Из полных жизни широких оранжерей выходили дамы и юноши с охапками цветов, а в беседках посреди утиных прудиков люди уединялись с книгами. Каждый шаг Лорелеи останавливалась и глядела на какую диковину. На глаза ей попались задумчиво глядящие на старинные доспехи дети. Ещё так малы, одеты в простые рубахи и большие штаны, а в глазах уже горит огонёк страсти и отваги. В этом местечке жил дух рыцарства, и в наше время рыцарем делали не доспехи и оружие, а благородные поступки. Рыцарство — это склад души. Ими были и девушки, и юноши, которые защищают свои чувства да мечты. В душе они надеются влюбиться и всю жизнь провести рядом со своим избранником. Настоящие рыцари не боялись любить: только любви они доверяли вести своё сердце. Они странствовали за три девять земель, но держали своё рыцарское обещание и всегда возвращались домой.
Народ привел Леи к округлому зданию с прозрачной крышей на толстых стенах, в котором располагалась ярмарка. Они с Фасцией широко раскрытыми глазами рассматривали её. Им никогда не доводилось видеть настолько больших построек. В широких проходах слева, справа и прямо скрывались густые потоки людей. У одного входа стояли две дамы с прекрасными каштановыми кудрями до пояса. Обе были одеты в накрахмаленные льняные платья — одна в бордовое, другая в чёрное — с несколькими белыми юбками под низом, с чёрными сапожками на ногах, а в сложенных у груди руках держали букеты полевых цветов. Дамы глядели вдаль, поверх всех прохожих, в ожидании того, что могло появиться в любой миг и так же легко безвозвратно исчезнуть. Леи с Фасцией несколько минут не могли оторвать взгляда, пока поток народа не увлёк их внутрь.
Внутренний двор заливал свет. В центре несколько высоких деревьев окружали мраморный фонтан, на скамьях под ними сидели обмахивающиеся веерами дамы и джентельмены с книгами в руках. У стен в раскидистой зелени располагались многочисленные скульптуры: улыбающиеся ангелы, и нимфы в атласных одеждах, и барды с лирами, и учёные мужи с грамотами, и дамы в шелках, платьях, с веерами в руках. Но самым главным украшением были лавки. Куда ни глянь, везде продавались вещи на любой вкус и цвет. Лорелеи углядела прилавки с мёдом, тканями, фруктами, крупами, овощами, обувью, мылом, семенами, чаем и цветами: на одной вывеске с три-четыре языка. Торговцы зазывали к себе покупателей и на шести языках во весь дух рассказывали небылицы о своём товаре. Леи хотелось подбежать к каждой из лавок и выслушать их все. После первых минут изумления девочка взяла себя в руки и мерным шагом прошла к вывеске "Шёлк". Покупатели перебирали разные ткани, нюхали их, проверяли швы и цвет. Девочка проходила мимо самых людных прилавков. Она знала, что искать там нечего. Только у последнего она остановилась, где людей собралось немного. Лорелеи поздоровалась с разодетой в китайские шелка торговке, на что женщина улыбнулась в ответ.
– Не стесняйтесь, – сказала она, – пробуйте всё, что придётся по душе. Скажу вам честно, таких тканей вы не найдёте больше нигде.
На прилавке лежало по чуть-чуть всякой материи. Каждая ткань была выкрашена в свой цвет, все швы идеальны, ни одной зацепки или лишней ниточки не на том месте. Лорелеи ещё никогда не держала в руках настолько хорошей материи. На ярмарках и базарах бывает много красивых и хороших собой тканей, только вот в них нет души. Их хочется потрогать, поблагодарить, положить на место и двинуться дальше. Эти же ткани хотелось унести с собой и сшить из них десяток превосходных костюмов. Как и с любой хорошей вещью, нельзя было сказать, чем они особенны — это лишь чувствовалось. Леи купила несколько метров для бабушки. Она представляла, как обрадуется графиня.
Больше Леи не намеревалась совершать покупок; она ходила от прилавка к прилавку интереса ради. Под конец дня ей казалось, что она повидала всё на этом свете. Долгое время ничто не ловило её взгляд, так только на укромном балконе Лорелеи нашла маленькую лавку под вывеской: "Веера". За прилавком сидела дама в кринолине с кружевным чепцом светло-розового цвета, как солнце за секунду до сумерек. От неё пахло росой с цветков клевера, и всё её тело, улыбка, манеры, речь были сотканы из перистых облаков. В руке дама держала веер с рисунком цветущих садов, и по прилавку были разложены десятки вееров самого разного строя. Девочка в нерешительности смотрела на них, не зная, за какой взяться.
– Ох, не будьте так придирчивы, – улыбнулась дама. – Вы так никогда не найдёте себе ничего по душе. Просто возьмите их в руки!
Лорелеи стала брать в руки веер за веером. Она раскрывала их, обмахивалась, рассматривала со всех сторон и складывала. Ей по вкусу пришёлся бумажный веер с узором золотых лепестков на ветру, а Фасция взяла веер с вышитым на экране камышом.
Дело шло к ночи, а народу на ярмарке не убавлялось. В последние минуты всяк скупал что мог. Лорелеи с полной сумкой тканей и веером в руке вместе с Фасцией покинула ярмарку и направилась к воротам. Фонарщики неторопливо зажигали фонарь за фонарём; садоводы вешали лампы в оранжереях и наглухо запирали двери на ночь; из домов доносился смех, разговоры и стук посуды; в окна высовывались подышать ночью заваривающие чай из сушёной мяты старушки, вздыхая от щекочущего нос воздуха после тяжёлого дня. В тиши двора эти звуки разносились как вестники грядущей доброй ночи, и Лорелеи не упускала ни одного. У ворот с полей потянуло вечерней свежестью. Воздух наполнился стрекотом кузнечиков в траве. У самого подступа к мосту стояла небольшая телега с вывеской: "Мёд", рядом с которой на табурете дремал старичок. При виде дам он встрепенулся, поднялся на ноги и поздоровался. На маленьком прилавке стояли банки с душистым мёдом. Лорелеи вдыхала полной грудью. Все месяцы лета, весны и осени, сгущённые и расфасованные в полулитровые банки мёда. Тут зернистый светлый мёд, там густая янтарная патока; от цветущей поляны к деревьям липы, от гречихи к яблоням и грушам. Старичок дал Леи попробовать немного из каждой. Напоследок она купила небольшую банку лугового мёда с первых весенних цветов и с этим покинула замок.
Неспешным шагом дамы обошли его и двинулись по полям навстречу закатному солнцу. Тропа вывела их к небольшому порту. Они сели на скамью против моря. Лорелеи опустила голову Фасции на плечо. Они наблюдали закат, слушали шум моря, думая о своём. Вместе со всей радостью дня в сердце девочки вошла необъяснимая тоска. У причала суетились моряки. Птицы кричали над водой. Кузнечики стрекотали в высокой траве. Это был идеальный момент: с тоскою и радостью Леи ждала своего корабля.