Запись 18 - пион
На горизонте лениво замаячил большой корабль, который должен был переправить девочку на остров к братьям Фасции. Днём они заботились о садах, музицировали, пили родниковую воду и подолгу с упоением глядели на закаты и рассветы, а ночами забирались на крыши сараев и слушали стрекот кузнечиков в траве, глядя на небо. Раз в год они проходили по полям с глубокими корзинами, встряхивали стволы, отчего спелые плоды со стуком падали через кроны прямиком в лукошко: налитые соком, душистые. Воздух там пропитан теплом сырой земли, ароматом трав и духом распускающихся цветов. Хотелось часами ходить под деревьями и вдыхать жизнь полной грудью.
Пока они ждали корабля, Фасция разговорилась о своей семье. Она выросла в маленькой деревушке с восемью братьями и родителями. Жили они бедно, но счастья имели сполна. Каждый в деревне занимался чем мог: кто охотился, кто растил цветы, кто носил воду из далёкого источника, кто сушил крупы. Семья Фасции делала глиняные кувшины для хранения воды и круп. Мама у них была мастерицей на все руки. Все игрушки в доме она сделала из подручных материалов, а стены комнат разрисовала красками из цветов-ягод. Каждая комната была целым маленьким миром со своей историей. Под вечер, как загорались лучины, все до единой сходили со стен и оживали под дрожащим пламенем. И когда все засыпали, мама рассказывала единственной дочери сказки о живущих в неприступных замках принцессах. Вместо того, чтобы ждать принца, принцессы садились у окна и целый день проводили за мольбертом, рисуя жутких чудищ в схватке с доблестными рыцарями. Свои рисунки они посылали по ветру в королевство, да жители ловили их и верили, что замки полны чудовищ, — посылали принцев за три девять земель. Никто не возвращался обратно, но не потому, что погибал в бою: в пути находили настоящую любовь и больше не хотели воевать, заживали долгой и счастливою жизнью в деревне.
Детство Фасции омрачил приход несчастных белых людей. Им можно только сочувствовать, говорила она. У них есть всё, а они так несчастны и пытаются заполучить чужое раздором, думая, что это наконец осчастливит их. Только им скажи, где искать счастье — они сметут всё на своём пути, ан так и останутся у разбитого корыта. Они всё стремились в небылицы, а когда не находили их явью, огорчались ещё больше и думали, что нигде на свете нет для них места. Счастливые чёрные люди отвечали на любые невзгоды улыбкой. В этом был секрет их счастья: простой и настоящий, как они сами. Они умели довольствоваться тем, что у них есть.
Вместе с несчастными белыми людьми в деревню пришёл один француз. В его душе не было несчастья, как у других. Он был садовником, которому нравилось собирать красивые цветы в своём ухоженном саду и дарить им любовь, которой они достойны; ему приглянулась мама Фасции. Француз называл её сладостным пионом посреди безжизненной пустыни. Они полюбили друг друга — он решился забрать её к себе домой вместе с дочерью. Фасция впервые узнала, каким ярким, большим, шумным, живым, искристым, чувственным бывает мир. Француз поселил их в своей большой усадьбе, и целый год они жили в счастье. Да только другие несчастные белые люди прознали об этом, и им стало завидно. Они заставили француза отказаться от своей любви под страхом смерти. Фасция вернулась к братьям, а что сталось с мамой и её возлюбленным она никогда не узнала.
У Лорелеи в глазах встали слёзы. Она понимала, что сидящая рядом лавочница была чудом жизни. В обнимку они дождались прихода корабля "Удача" и взошли на борт. Моряки здоровались с ними — в каждом девочка видела папу. Многих дома ждали семьи, другие были совсем одни. А Леи всей душой надеялась, что всяк вернётся на берег в сохранности. Корабль отчалил. Девочка устроилась у штурвала и заслушалась капитанских баек. Он особенно напоминал ей папу: одежда на нём была вся в заплатах, пропахла морской солью, на шее он носил дырявый зелёный шарф — подарок от дочки. В детстве они и дня друг без друга не проводили. Гуляли по бескрайним полям ржи, делали друг другу венки из колосьев и обещали, что целую жизнь не забудут друг о друге. В каждом слове капитана слышалась тоска по его малютке. Мамы у неё не было, и растил её дед. Папе хотелось быть рядом, но нужно работать, чтоб единственная дочь могла жить своей мечтой. На корабле всегда была работа, а в разных портах можно найти диковинки, как извинение за всё проведённое в море время.
Корабль двигался медленно. Солнце уже начинало подпекать. В первые дни девочка не находила, чем себя занять, да как-то раз капитан показал ей старую пишущую машинку, которая живёт на корабле едва не со времён его постройки. У неё была необычная история.
Давным-давно у верфи жил один моряк. Он любил писать. В те времена найти пишущую машинку было непросто, и он всё записывал в свою маленькую книжечку. К верфи часто приходила девушка в шляпке и белом платье, она садилась на скамью перед пристанью и наблюдала за моряками и синевой моря. Её глаза были полны тоски. С собой она носила маленький журнал и длинным чёрным пером постоянно что-то записывала в него. Моряк изо дня в день смотрел за ней. Невольно он влюбился в её настолько близкий сердцу вид. Но как корабль достроили, он должен был навсегда уплыть из города. Так вот за день до отъезда он нашёл смелость подойти к ней и заговорить. Даже если она отвергнет его, думал он, им больше не суждено увидеться.
В ответ на приветствие она добро улыбнулась ему, а книжку тут же спрятала. Моряк молча присел рядом и начал писать, вскоре и девушка вернулась к своему журналу. Украдкой моряк не мог наглядеться на её прекрасные слова и буквы. Только под вечер оба отложили перья в стороны и посмотрели друг другу в глаза. Они болтали целую ночь и к утру пообещали друг другу, что всю жизнь проведут вместе. В назначенный час девушка вместе с моряком взошла на корабль — море унесло их в далёкое плавание. Писали они много да стали собирать деньги, чтоб купить себе пишущую машинку. Говорили, что такие волшебные аппараты буквально подхватывали мысль на лету. С ней они стали писать и днём и ночью напролёт, и не было в целом свете людей счастливее.
Но девушка заболела. Она увядала на глазах у моряка — он мог только сохранить все её записи и читать ей рассказы, которые она писала ещё совсем молодой. Лёжа в постели, она улыбалась им. И в один день она тяжело вздохнула, побелела и тихо ушла. Моряк сохранил все её рассказы, и для него она до сих пор была жива. Без неё больше не плавал, а машинку оставил на корабле. Для него самые счастливые времена в жизни, любовь, пишущая машинка и море были неразрывно связаны. Он не решался разлучить их. В душе он надеялся, что на корабле появится такая же счастливая пара, и они будут писать, потому что это приносит им счастье и создаёт незаменимые воспоминания.
Капитан был правнуком моряка. Хоть он совсем не умел писать, он до сих пор хранил все книжки своего прадедушки и часто читал их. Бывало трудно представить, что сотни лет назад он сидел за этой самой машинкой и клал свои огромные чувства и память на бумагу.
Капитан с радостью позволил девочке смахнуть пыль со старых клавиш, покрытых растрескавшимся желтоватым лаком. Сев за машинку, Леи не могла остановиться. Сокрытый в аппарате дух просочился в неё, и она вспомнила собственную любовь, какая безмерно вдохновляла её. После долгих дней в пути рано утром девочка завидела очертания зелёных холмов вдали.