Запись 20 - липа
Бокал в руке Лорелеи опустел, в воздухе повеяло прохладцей, и она вернулась в дом, севши на старый плетёный диван, выглянула на долину через маленькое окно. Солнце стало клониться к горизонту. В это время садовники с большими корзинами в руках возвращались по тропинкам между деревьев в свои лачуги, да за собой они оставляли шлейфы тусклых фонарей на ветвях. У крыльца народ зажигал увитые цветущим вьюном лампы и до утра запирался на засов. Братья Фасции последними осветили свою тропу к дому светом. Один за одним они вносили в погреб полные фруктов корзины. Последний даже прикатил с собой бочонок ежевичного вина от соседей. Они поздоровались с Лорелеи, разлили по бокалам вино и вышли на крыльцо. У Фасции были замечательные братья: кто занимался гончарным делом, кто выращивал цветы, кто рисовал, а кто писал стихи или был плотником. Они жили просто, и было в этом что-то привлекательное: они вставали с рассветом, умывались у ключа, набирали из него воду и с полной флягой, куском хлеба, сыра и гроздью винограда за поясом уходили в сад на целый день. В перерывах братья садились под большое дерево и пели песни, играли музыку, пили родниковую воду из фляг да закусывали хлебом с сыром.
Вино скоро разгорячило их сердца. Братья взялись за инструменты и принялись играть, Фасция запела. Музыка шептала, смеялась в ночи и стелилась по просторам садов. К полуночи всех стало клонить ко сну. Мало-помалу они желали друг другу доброй ночи и расходились по комнатам. Девочка поднялась к себе, и распахнув окно, она выглянула на улицу. Сады подёрнула тонкая дымка тумана. Оседала роса. Небо с одной стороны было едва светлым, а с другой залито чернилами. Меж деревьями мерцали редкие фонарики. Всякий вдох наполнял её грудь парами жизни. На миг ей показалось, что вся её жизнь — сон. Вдруг наяву мир вовсе не такой прекрасный? Леи улыбнулась этой глупости. Не важно, какой есть мир на самом деле. Она сделала свой выбор видеть его этими глазами, и для неё мир всегда будет прекрасен таким, как она в него верит.
Наутро после завтрака девочка с Фасцией собирались отправиться к одной цветочнице. Она растила самые прекрасные цветы на острове, да сама была как диковинный цветок невиданной красоты: все смотрят, ан никто не решится коснуться или сорвать. В свои косы она вплетала бутоны, отчего на них сажались бабочки. Цветочница носила лёгкие платья, которые как будто сотканы из лепестков, и что самое чудесное, за целые дни работы в саду на них не оставалось ни единого пятнышка, а спросонья она обегала весь сад и поливала цветы из жестяной лейки; затем то убиралась, то окучивала кусты, то рассаживала цветочки по горшкам, то подвязывала деревья.
Она жила в небольшом домике, который до того походил на кукольный, что издалека не отличишь. Вокруг она развела ухоженный сад с растениями на любой вкус и цвет: в нём стояли и ульи с пчёлами, и росли кусты со вкусными ягодами, и высились могучие вековые деревья, а у дорожек грудились аккуратные клумбы с яркими цветочками. Те немногие, кто заглядывал за стены, видели цветочницу сидящей на скамье у своего домика под цветущей липой. Всё дерево наливалось мёдом, и пчёлы гудели у цветов. Цветочница сидела под ним, пила липовую медовуху и насвистывала пчёлам. Она нечасто покидала сад. На глаза цветочница показывалась только как старушка в простой одежде, с корзиной в руках и в соломенной шляпе. Люди говорят, что под этим видом она, бывало, оставляет горшочки с цветами на крыльце домов. К живущим там людям обязательно приходила удача. Садоводам нравилось оплетать цветочницу сказками и легендами — по острову ходило много диковинных историй о ней.
Фасция и Леи вышли из дома, и вскоре им показалась густо увитая розами с мелкими лимонно-кремовыми бутонами кирпичная стена, поверх что поросла толстой моховой шапкой. На колоннах стояли горшки да вазы с пышными соцветиями, которые чуть колыхал ветер. Лорелеи прикасалась к лепесткам — гладкий шёлк. Они с лавочницей взошли на пригорок и стали ждать, пока дверца в кукольный домик не распахнулась и в сад не вышла цветочница. В лёгком платье да с большой жестяной лейкой в руках она дошла до маленького утиного прудика и набрала полную лейку воды. С ней цветочница начала порхать от клумб к большим деревьям. От мелких брызг над землёй восходила низкая радуга. На ходу она здоровалась с растениями, убирала сор с клумб, чистила ручьи от прошлогодних листьев, обрывала старые цветы и ветки. После она взяла глиняные горшочки и стала сажать в них проростки — их она поливала лейкой поменьше. Когда дело было сделано, цветочница присела на скамейку под липой и, с улыбкой глядя на солнце через ветки, стала пить холодную медовуху прямиком из погреба.
Отдохнув с пару минут, она скрылась в доме, а наружу показалась уж в облике старушки. С клюкой, целой горстью горшков на руках, в старой одежде, с чепцом на голове старушка-цветочница медленным шагом покинула сад и скрылась на тропинке за ближайшим холмиком, направляясь на базар. Тут Фасция ухватила Леи за руку и со всех ног ринулась домой, рассказывать о волшебной цветочнице братьям. Они улыбались её ребяческому восхищению, а девочка смотрела на них, и ей вдруг жутко захотелось иметь брата или сестру. Если бы у неё был брат, она бы сшила ему красивый фрак и обязательно вложила бы в карман маленькую белую розу. А если бы была сестра, то девочка бы часами расчёсывала её длинные каштановые волосы гребнями, которые папа привозил из далёких плаваний. Но Лорелеи не завидовала. Её семья была тут, прямо перед ней.
До сумерек братья распивали вино и играли на инструментах. Ночью все вышли на крышу и молча легли на траву под открытым небом: чёрное полотно усеивали миллионы мерцающих точек, и сегодня было особенно легко потеряться среди них. Леи стала считать звёзды, медленно закрывая глаза, пока всё что в ней было не улетело к ним, под далёкий морозный небосвод.
– Я помню вас всех до единого...