***
Столица не то чтоб поражала – утомляла. Агата и так быстро уставала в обществе других людей, а тут их было просто чересчур. Одноклассники восхищались домами, новыми моделями машин и столичной модой, а Агата кисло плелась в хвосте, мечтая наконец просто сесть где-нибудь в тени. Где-нибудь, где зелено, мало народа и есть какие-нибудь животные... Келдыш несколько раз оглядывался на нее, но, на удивление, помалкивал.И вот – о чудо! – впереди появился сквер не сквер, парк не парк, просто зеленое место с пустыми скамейками и маленьким фонтаном.
– Давайте отдохнем, – сказал Келдыш. – Кто хочет мороженое?
– Я!
– Ия!
– Я!
– Вы, Мортимер? – Не глядя на нее, он копался в своей поясной сумке.
– Ничего не хочу, – равнодушно сказала Агата. Келдыш с Вудом ушли за мороженым. Таня было рванула следом, но тень и скамейка оказались притягательней. Агата бродила по небольшому скверу. Присела на выщербленный парапет фонтана. В фонтане степенно плавали раскормленные золотые рыбки. Агата опустила ладонь на поверхность воды, и рыбки сразу ринулись к ней, точно голодные щенки.
– Ну, давайте, – тихо сказала она. – Попробуйте, прыгните, вам понравится.
Рыбки кружились вокруг щекочущим хороводом. Одна несмело, осторожно скользнула над рукой Агаты.
Хорошо, подбодрила она. Рыбка проплыла чуть быстрее и смелее. Вернулась – уже высунув плавник из воды.
Выше, попросила Агата. Рыбка плеснула из воды солнечным зайчиком и, плюхнувшись в фонтан, быстро поплыла прочь. Ее подружки тоже бросились врассыпную. На воду легла тень. Минералки? – спросил Келдыш.
– Спасибо.
И давно он наблюдает за ней? Келдыш отошел к радостно подвинувшимся на скамейке ученикам. Агата поболтала в воде пальцами. Вот бы превратиться в рыбку! Хотя тоже наверняка ничего хорошего – торчи целыми днями в фонтане, как в школе...* * *
– Что это?
– Музей магии, Дьячко.
– А я думала... – разочарованно протянула Таня.
Келдыш улыбнулся.
– ...что я веду вас на танцы? Я же обещал, что поездка будет познавательной, а не развлекательной. Так что – вперед, к вершинам знаний!
Залы плавно перетекали один в другой, и по залам брела Агата – задрав голову, разглядывала далекие потолки-купола в виде звездного неба, выложенные сияющими камнями, мозаикой, витражами, меняющие цвет, свет и изображение...
– Мортимер! Вернитесь с небес на землю!
Агата заморгала и виновато улыбнулась Келдышу:
– Так красиво...
Он с мгновение смотрел на ее, потом поднял голову.
– В детстве я их часами рассматривал.
– А сейчас? – влезла неугомонная Дьячко.
– Шея затекает, – отрезал Келдыш. – Продолжим экскурсию, бездельники!
Агата послушно плелась следом. Она старалась слушать учителя, но то и дело теряла нить рассказа: ведь невозможно не отвлекаться на волшебные экспонаты, мимо которых они проходили так быстро!
С некоторого времени ей стало казаться, что откуда-то доносится гул – словно где-то работала огромная, приглушенная многими этажами здания машина. Агата помотала головой, потерла ухо – бесполезно. Поглядела на спутников: гул, похоже, им совсем не мешал. Агата завертелась. Кажется, да, справа... Она пересекла очередной украшенный сияющими камнями зал (учитель говорил о магии камней) и выглянула в арку темного коридора.
– Мортимер, куда это вы направились?
Она обернулась, поднимая руку:
– Что это? Гудит.
Все смотрели на нее с разной степенью недоумения и любопытства.
– Гудит?
– Где?
– Наверняка у нее в голове, – пробормотал Вуд.
– Ветер гуляет, – подхватил Фейхман.
Келдыш смотрел внимательно.
– Что вы слышите, Мортимер?
– Гудит, – повторила Агата и, отвернувшись от них, пошла по еле освещенному коридору: лишь через несколько шагов появлялись светильники, расположенные почему-то на полу – и оттого по стенам и потолку из плохо обработанного черного гранита метались длинные тени.
– Эй, ты куда?
– Мортимер!
– Да ну ее, у нее очередной заскок!
Агата не обращала внимания – гул притягивал, почему-то очень важно было посмотреть на эту машину... если это была машина... и вовсе даже не машина...
Как-то ниоткуда появился Келдыш, пошел рядом, сцепив за спиной руки. Шум не делался громче или ближе. Но Агата знала, что идут они правильно.
Наплыл серый проем, и они вышагнули на металлическую площадку. Агата взялась за перила, посмотрела вправо-влево. Вниз. Услышала, как за спиной охнула Ирма и выругался Вуд. Далеко внизу и по сторонам – куда доставал взгляд – тянулся огромный клубящийся котлован. Смесь черного, бурого, серого с редкой примесью бордового, изредка – ярко-красного, как раздувающиеся искры в костре, – все это напоминало варево в жерле вулкана, но без его испепеляющего жара. Агата, не задумываясь, протянула руку над пропастью: ни тепла, ни холода, ни даже ветерка, словно воздух над котлованом был высосан.
– Что это такое? – Вуд вцепился в ограждение. Келдыш непринужденно облокотился о перила рядом.
– Это, дорогие мои историки, то, во что практически превратилась наша столица в последнюю Магическую войну.
– Вот дьявол! – с отвращением сказал Вуд.
Келдыш кивнул:
– Вот именно. Когда читаешь об этом или смотришь видеозаписи, все выглядит не так...
– ...ужасно, – тихо сказала Ирма.
– Ужасно, – согласился Келдыш.
Мальчики перегнулись через перила, вглядываясь в странное варево внизу.
– Но... что это?
– Эксперименты с материей. Превращение мертвого в живое.
Агата посмотрела по сторонам – площадка тянулась кольцом по периметру всего котлована. Кое-где на ней виднелись люди.
– И что – это оставили как экспонат для музея, да? – Дьячко опасливо держалась у стены. – Как напоминание?
– Экспонат... – пробормотал Келдыш. – На самом деле его просто не смогли уничтожить. Последний очаг... язва на теле столицы, которую мы не смогли выжечь.
Агата перегнулась через перила, вглядываясь в глубину котлована. Он был здесь, вдруг подумала она. Келдыш был в столице во время войны. Тогда он был уже совсем взрослый и все помнит, не то что я... ничего не помню... даже маму...
Ее крепко взяли за локоть.
– Осторожнее! – резко сказал Келдыш. – Вы же не хотите туда упасть? Впрочем, это вам и не удастся... Видите? – Он показал вниз, и, напрягая глаза, школьники увидели почти прозрачный козырек, идущий по периметру котлована. – Одно время среди самоубийц столицы стало модным кидаться в Котел...
– Котел?
– Так его называют. Можете прогуляться вдоль. Вон там, слева, бывают интересные миражи – то ли радуги, то ли северные сияния. Вуд, дайте руку Дьячко. Идите, Таня, идите, вы храбрая девушка. Вот умница! Кисова, Фейхман, не теряйте времени. Сфотографируйтесь на фоне Котла – потрясающие получатся снимки, можете мне поверить.
Ирма поглядела на Агату выпуклыми коровьими глазами – жалость в них, мелькнула, что ли? – кивнула.
– Пошли, Марк. Если Дьячко грохнется в обморок, Вуд просто удерет.
Привалившись к перилам спиной, Келдыш провожал учеников взглядом. Агата бездумно наблюдала за подымающимися то там, то тут тонкими сизыми дымками. Когда учитель повернулся к ней, тон его был деловым и требовательным:
– Итак, вы услышали гул, Мортимер?
– Как все, – равнодушно сказала Агата.
– Не все, далеко не все, – возразил Келдыш. – Гул?
– Сначала я подумала: машина. Но это... – Она рассеянно нахмурилась. – Как будто взяли всякие звуки: слова из разных языков, лай, карканье, жужжание, журчание... я не могу... ну, все-все-все звуки на свете! Взяли, размешали, раздробили, растянули или ускорили... Он что, так говорит? Он разумный?
– Да вы просто поэт, Мортимер! – сказал Келдыш, и не было в его голосе никакой издевки.
Агата угрюмо посмотрела на него.
– Но ведь вы тоже это слышите?
– Я – это я! – раздраженно отозвался Келдыш. – А вы не могли этого слышать. Не должны были.
Он закрыл глаза, словно зрение мешало ему думать, но и под опущенными веками глазные яблоки беспокойно метались.
– Разве что... – сказал он почти про себя. – Созданье позвало созданье.
– А?
Сгорбившись, Келдыш навалился на перила.
– Что вы чувствуете, глядя на все это? А, Мортимер?
– А вы? – неожиданно спросила она.
Учитель вскинул голову.
– Вы ведь видели все это... – Агата показала вниз. – Живьем. Во время войны, да?
С мгновение он молчал. Потом сказал холодно:
– С чего вы взяли?
– Догадалась. – Агата оглядела стены музея, окольцовывающие Котел. – А это не опасно... я имею в виду, ведь здесь так много магических предметов... действующих? Если это... вырвется и проглотит их? Что будет?
Келдыш хмыкнул:
– Забавно, что именно вы об этом спросили!
И прежде чем она поинтересовалась, что тут такого веселого (хотя вряд ли бы он ответил), резко оттолкнулся от перил.
– Идемте приводить Дьячко в чувство. Интересно, чего она боится – магии или высоты?
Агата бросила последний взгляд на Котел. У нее не было страха – или отвращения. Ей казалось, что она встретилась и прощается с кем-то или чем-то давно знакомым. Короткая красная вспышка прорезала серый полумрак. Келдыш даже не оглянулся.
– Салют в вашу честь, Мортимер!
* * *
– Академия магии.
Огромное здание в форме трилистника. В самом центре высится треугольная башня – такая длинная, что шея заболит, пока увидишь растворяющийся в небе тонкий шпиль. Келдыш хмыкнул:
– Башню задумал Алакдел Возвышенный. Она могла бы быть еще выше, если бы он не скончался – вовремя, по мнению многих. Хотите зайти?
– А можно?
Вместо ответа Келдыш взбежал по черным мраморным ступеням и приглашающе распахнул зеркальную дверь:
– Прошу!
Воображает, подумала Агата. Они прошли мимо дежурного, поприветствовавшего Келдыша как давнего знакомого. «Студенты», – бросил Келдыш, дежурный закивал.
Черный мраморный вестибюль был чем-то похож на Музей магии. Вызывал такую же робость. И любопытство. Келдыш показал на три одинаковых прохода.
– Вправо – министерство, налево – Институт прикладной магии, прямо – учебный корпус. Куда желаете?
– Ну уж точно не в министерство, – проворчал Вуд.
– У студентов сейчас... – Келдыш бросил взгляд на огромный циферблат, висящий на громадной золотой цепи в центре вестибюля, – занятия. Но идем.
Они шагали по просторным коридорам с высокими стрельчатыми окнами – за окнами царил унылый серый туман, которого на улице и в помине не было – чтобы студенты не отвлекались на хорошую погоду, пояснил Келдыш. Двери некоторых аудиторий были прозрачными, и студенты за ними занимались обычными студенческими делами: записывали лекции, дремали, ели, читали под партами книжки, болтали и заигрывали. Ничего такого... волшебного не происходило, и экскурсанты скоро заскучали.
– А хотите исследовать свои магические способности? – неожиданно спросил Келдыш.
– Да ну. – Вуд равнодушно махнул рукой. – Последняя проверка была всего год назад.
– Так давно? – подначивал Келдыш. – Вы быстро растете, за это время все могло уже перемениться!
– А вдруг я стала черной ведьмой? – Дьячко протянула скрюченные пальцы с красными ногтями к горлу Фейхмана, тот, захихикав, отпрянул. Фейхману Таня нравилась.
Агата брела вдоль портретов преподавателей в золотых старинных рамах. Взгляд лениво скользил по витиевато выписанным именам под картинами... пока, метнувшись туда-сюда, не остановился.
Лидия Мортимер.
Агата медленно подняла глаза. Это была бабушка. Пусть не совсем молодая, но куда моложе, чем сейчас. Все с той же высокой прической, еще без седины, с очень ясными зоркими зелеными глазами. Агата вновь посмотрела на надпись. Лидия Мортимер, преподаватель магических основ.
Преподаватель.
Магических основ.
В Академии магии.
– Мортимер, мы идем в институт! Мортимер, вы оглохли?
Агата только оглянулась на оклик и вновь уставилась на бабушку. Услышала, как Келдыш бросил:
– Идите, мы догоним.
Подошел, посмотрел и встал рядом.
– Она не говорила вам, так?
– Но как же... – Агата развела руками и показала на портрет, словно Келдыш его еще не видел. – Она же...
– Лидия Мортимер преподавала в Академии почти четверть века.
– Она говорила, что была учительницей, я думала, в обычной школе, но здесь, в Академии магии, в столице...
Агата растерянно повернулась к Келдышу.
– Почему она не сказала?
Келдыш помолчал. Сказал спокойно:
– Может, потому что вы не спрашивали. Поговорите об этом дома. А сейчас – идемте. Идемте-идемте, нас ждут!
Агата неохотно оторвалась от портрета. Пошла, медленно переставляя ноги, точно кто тянул ее назад на канате – Келдыш из-за этого вынужден был сдерживать обычно стремительный шаг. Спросил – так, словно ему это только что пришло в голову:
– А вы проходили тесты на магические способности?
– Конечно.
– Вы в этом уверены?
Агата глянула сердито:
– То есть не вру ли я? Нет, не вру, учитель Келдыш! Попробуй открутись от них!
Келдыш хмыкнул, но промолчал. Агата задумалась:
– Правда, самые ранние я не помню... Но обязательные предшкольные и школьные – уж точно.
Они вновь спустились в черный вестибюль, где изнывала нетерпеливая команда, и поднялись на третий уровень института. Институт тоже разочаровывал. Обычная обстановка обычного делового учреждения. Никто не бегал по коридорам в колпаке со звездами или в развевающихся бархатных мантиях. Одежда встречных-поперечных была самой обычной, разговоры велись хоть и непонятные, но вовсе не казались волшебными:
– ...на мышей препарат никак не влияет...
– А может, стоит дождаться новой популяции, прежде чем делать такие скоропалительные выводы?
– ...на уровне пять бис замечена флуктуация...
– ...смешать все ингредиенты, перечисленные Аквилоном, с толченым изумрудом...
– Сюда! – показал Келдыш на дверь с бегущей зазывной надписью: «Хочешь проверить свои магические способности? Не проходи мимо!» – Для экскурсантов, – объяснил Келдыш обстановку обитой черным бархатом комнаты. Тут сияли огромные цветные свечи, в воздухе крутились шары, разбрасывая по стенам разноцветные блики, а волшебник, вышедший им навстречу, наконец-то был в колпаке, расписанном золотыми и серебряными звездами.
– Входите, входите, молодые люди, сейчас... О, Игорь! – произнес он совсем другим тоном. – Ты вернулся?
– Нет пока. Это студенты из моей школы.
– Ага, – сказал волшебник и сделал что-то. Комната исчезла – вернее, сменила колорит и обстановку: светлая, небольшая, без окон, заставленная всяческой аппаратурой.
– А мне раньше больше нравилось, – тихонько сказала Ирма.
– Угу, – сказала Дьячко. – Дешевые спецэффекты. Будто на прием к гадалке пришли.
Рыжеватый конопатый волшебник смущенно улыбнулся.
– Конечно, милая девушка. Вся эта мишура рассчитана на посетителей младшего школьного возраста. Вам это ни к чему.
– Ну, не совсем ни к чему. – Келдыш опустился в кресло и с удовольствием вытянул ноги. – Можешь проверить моих студентов на наличие МС.
– А что, есть подозрения? – подмигнул волшебник. – Ну, кто хочет первым?
Агата присела в сторонке, рассеянно наблюдая за обычным сканированием головы, ладоней и пальцев. Потом – измерение разницы каких-то потенциалов. Потом – смотрение на картинку из разноцветных пятен – кто что видит. Последнее испытание особенно любили школьные фантазеры.
Вуд встал с небрежным хлопком по коленям.
– Я же говорил!
У Дьячко нашли слабый намек на магические способности. «Я знала, я знала, я так и знала!» Агата нисколько не сомневалась, что к возвращению в школу этот «слабый намек» превратится в «суперспособности». У Ирмы, Марка и самой Агаты – ничего.
– Посидите в кафе на первом этаже, – распорядился Келдыш. – Волшебное мороженое и сдобу я вам гарантирую. А вы, Мортимер, подождите.
«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» – вспомнила Агата фразу из бабушкиного любимого старого фильма. Неохотно вернулась от двери – ну что ему еще надо?
Едва школьники вышли, Келдыш сказал волшебнику:
– Ник, проверь девушку еще раз!
Тот развел руками:
– Сожалею, Игорь. Пусто.
– Это внучка Мортимер.
– А? – Ник развернулся и уставился на Агату. Та тут же, как обычно, покраснела. – И правда, как я не узнал эти фамильные глаза!
– Очки мешают, – глупо разъяснила Агата.
– Как поживает ваша бабушка? Мы тут все как-то упустили ее из виду. Внучка Мортимер, ну надо же! Где вы, как вы?..
– Ник, у Мортимер было не так уж много детей.
Слова, которые Агата не поняла, повергли волшебника в молчание. Он с замешательством поглядел на Келдыша, потом – снова на Агату. Во взгляде его появилось какое-то новое, непонятное ей выражение. Мотнул головой:
– Нет, Игорь. Успокойся. Так бывает. Природа на детях гениев отдыхает.
– Гениев! – сказал Келдыш, как плюнул.
– Ну, на внуках, – покладисто согласился Ник.
– Она услышала Котел!
– Значит, у девочки хороший слух.
– Но это невозможно! – сказал Келдыш с яростью.
– Извини, друг. – Ник начал сматывать провода. – У нас лучшая аппаратура в стране. Другой пока еще не изобрели. Если не доверяешь, попробуй сводить ее к Слухачам.
Агата смотрела на важно входящего в приоткрытую дверь рыжего роскошного кота. Задрав хвост, он прошествовал до ее кресла, сел и уставился на Агату желтыми немигающими глазами.
– Кис-кис! – тихонько позвала она.
Кот презрительно дернул ухом.
Да ладно тебе, – сказала Агата. – Иди ко мне, рыженький. Иди. Я тебя поглажу, шейку почешу...
Кот прижмурил глаза, словно раздумывая над ее предложением.
Иди, красавчик, иди.
Кот коротко мякнул и прыгнул к Агате на колени. Поставил круглые лапы на ее плечи, принюхиваясь к лицу. Агата осторожно почесала его за ухом, провела пальцами по шее: котяра вытянул подбородок, прислушиваясь к ощущениям, негромко забурчал и рухнул теплым тяжелым комом ей на колени.
– Тигр! – ахнул волшебник. – Вот это да! Первый раз дал себя приласкать! У вас, наверное, дома кошки?
– Нет, – грустно сказала Агата. – У бабушки аллергия.
Мужчины переглянулись.
– Аллергия? – спросил Келдыш.
Ник пожал плечам.
– Старость, друг мой... Ты еще не нанес ей визита?
Келдыш сморщился, как будто у него заныли зубы.
– Думаешь, надо?
– Хорошо, что это твоя головная боль, не моя. Рад был увидеть вас, маленькая Мортимер. Надеюсь, у вас все будет хорошо.
У них и так все было хорошо. Агата поняла это как предложение убраться. Осторожно встала и переложила Тигра на кресло.
Спи, рыженький.
Кот перевернулся на спину, открыв белое брюхо, и замурлыкал еще громче. Его полуприкрытые глаза следили за Агатой.
Прощай, мальчик, – сказала она грустно.
Келдыш простился с волшебником и вышел вслед за ней. Он молчал и смотрел перед собой. Агата поглядывала украдкой. Почему он вдруг разозлился? У бабушки тоже была странная реакция на результаты тестов МС – разочарование, а следом – облегчение. «Ну, вот и славно, – говорила она. – Хочешь оладушков?»
У ее привычной бабушки. «Гения». Преподавателя Академии магии...
* * *
– Давайте сходим в какую-нибудь кафешку, – предложила Таня.
Фейхман оживился.
– А учитель?
– У него здесь какие-то родственники, – с досадой сообщила Дьячко. – Так что сегодня вечером он вряд ли появится. Вуд, ты идешь?
– Иду. Ирма?
Продолжая медленно расчесывать свои длинные белокурые волосы, Ирма кивнула. Вот и идите, подумала Агата. Я хоть высплюсь.
– Мортимер, идешь? – неожиданно спросил Вуд. Агата подавилась зевком.
– Я? Не-ет. Пойду спать.
– Конесно, Мортимер, – засюсюкала Дьячко. – Детоске давно пора в постельку!
Дура, подумала Агата и, демонстративно взяв книжку, пошла к себе.
– Спокойной ночи, детка!
– Пусть клопики тебя не кусают!
Закрывая дверь, Агата перехватила задумчивый взгляд Вуда.
А сна, как назло, ни в одном глазу. Сначала Агата думала прочитать страницу-другую, уронить книжку и уснуть, но половина книжки уже преодолена, а сон все никак не желал приходить. Да и вообще – про что она читала? Агата раздвинула дверь и вышла на балкон. Внизу – и во все стороны, куда глаза глядят – светился и шумел город. Когда же они спят? Чад и нагретый запах асфальта поднимался аж до ее седьмого этажа. Может, все же пойти прогуляться?
В дверь номера постучали. Агата прошлепала босыми ногами до двери и, не спрашивая, открыла. Пожмурилась на яркий после полумрака комнаты коридорный свет.
– Вуд?
– Не спишь? Я так и думал. Принес тебе колу и пиццу. Будешь?
– Ну... да.
Вуд вошел боком, прижимая к груди пакет – то ли от пакета, то ли от него самого резко пахнуло спиртным. Оглянулся и потащил пакет прямиком на балкон. Выставил содержимое на стол. Там была не только пицца – пиво, пирожные... Агата растерянно смотрела. Вуд плюхнулся в кресло, по-хозяйски скомандовал:
– Угощайся!
– Спасибо, – пробормотала Агата, взяла пирожное и опять прислонилась к перилам.
– А где остальные?
– Эти придурки? – Вуд ловко открыл пиво о край стола. – А, надоели! Вот решил тебя угостить. Не знаю, что ты любишь, поэтому принес всего понемногу.
– Спасибо, – вновь стесненно сказала Агата.
– Да что ты заладила – «спасибо, спасибо»! – притворно возмутился Вуд. Агата затолкала в рот пирожное, чтобы не спросить: «А что я еще должна сказать?» Вуд заговорил с ней чуть ли не первый раз после большого школьного бала. Правда, он перестал принимать участие в привычных подколках «Мортимер-зануды»...
Сейчас Агату смущал его ползущий по ней взгляд. Агата запоздало вспомнила, что на ней майка, не прикрывающая колен, волосы растрепаны, на лице – ни миллиграмма косметики.
– Слушай, – серьезно сказал Вуд, ставя бутылку. – А я ведь не сказал тебе еще спасибо за бал!
– За то, что я разрешила твоей сестре раскрасить меня, как индейца?
– За то, что все спрашивали, кто такая эта красотка?
Агата открыла рот.
– Врешь, – сказала неуверенно.
– Я?! Нет! – Вуд поднялся, слегка качнувшись, подошел к перилам. К ней. Зацепил пальцем прядь ее волос и шутливо дернул. – А потом эта красотка опять спряталась за Мортимер. Очкарик Мортимер. Зануда Мортимер. Принцесса, ау-у, где ты?
– Зануда Мортимер – это тоже я, – тихо сказала Агата. – И замухрышка. И очкарик.
– Не-ет, Мортимер, я тебя потерял. Может, поищем вместе?
Он придвинулся, заглядывая в глаза Агаты сияющим взглядом.
– А? – спросил шепотом. Агата вновь пожала плечами, хотя сердце ее заколотилось. Вуд притянул ее к себе.
– Алекс... – пробормотала Агата ему в губы.
– М-м-м?
Опять этот странный, мокрый, тягостный поцелуй. Агата попыталась отвернуться, но Вуд прижал ее к перилам. Тело его было твердым, горячим и вздрагивающим, перила больно впивались в поясницу.
– Ну... не надо... – пробормотала она, когда его руки заскользили по ней.
– Не надо? – выдохнул Вуд. – Тебе же приятно? Расслабься.
Приятно? Да это точь-в-точь как тебя щупают в набитом автобусе – противно, стыдно и некуда ускользнуть...
– Алекс! Перестань!
Он притворился, что не слышит. Не слушал. Агата, свирепея, представила себя взбешенной макакой – сейчас она начнет визжать, царапаться, кусаться... и кидаться банановой кожурой.
Она уже набрала побольше воздуха и вдруг сдулась, как проколотый мяч – совсем рядом прозвучал мягкий голос:
– Я не помешал?
Вуд не сразу услышал. А услышав, не сразу понял. Агата остервенело толкнула его в грудь и отошла. Келдыш проводил ее взглядом. Посмотрел на Вуда.
– Вы спутали комнаты, Вуд?
Тот глядел исподлобья, свесив сильные руки. Агате показалось, что он сейчас кинется на учителя. Келдыш, наоборот, был расслаблен и дружелюбен.
– Тогда вернитесь к себе в номер.
Вуд проворчал что-то – Келдыш благоразумно не стал переспрашивать – и двинулся на выход. Учитель проводил его прищуренным взглядом.
– И – мой совет, юный друг...
Вуд приостановился. Буркнул, не оглядываясь:
– Чего еще?
– Если не хотите, чтобы вам мешали, запирайте за собой дверь. И попробуйте приходить к даме трезвым. Может, тогда вы покажетесь ей более привлекательным.
Дверь сильно хлопнула. Агата вздрогнула и искоса посмотрела на Келдыша.
– Итак, Мортимер? – спросил он спокойно. Зловеще спокойно.
С мгновение Агата готова была разрыдаться, закричать, затопать ногами – но объяснить, как и что происходило. Но тут же на нее напало странное равнодушие – бесполезно. Агата пожала плечами и отвернулась.
– Это все, что вы мне можете сказать? – спросил Келдыш.
– А что я вам должна сказать? – Агата хотела произнести это с вызовом, не получилось, голос ломался.
– Стоило вас оставить на какой-то час, как вы уже тискаетесь с этим... Вудом.
– Ну и что? – враждебно спросила Агата у города внизу. Мерзкое слово «тискаетесь». Противно.
Глубокий вздох за спиной.
– Мортимер, я за вас отвечаю. И я намерен сдать вас с рук на руки вашей бабушке... вместе с вашей невинностью... Если, конечно, она у вас еще имеется.
Пауза. Агата сглотнула и промолчала. Ясно. Вуду он так и словечка не сказал, а ей закатывает сцену. Словно он ее папаша. Или ревнивый муж.
– С этого дня... ночи вы, Мортимер, будете соблюдать комендантский час. Вам ясно? Не слышу ответа.
– Можно подумать, вы сами не тискаетесь, – сказала Агата противным голосом.
– Что-о?
– Вы сами не тискаетесь, не лапаете, не...
Длинная пауза. Агата представила выражение его лица и вжала голову в плечи. Да он от злости может запросто скинуть ее с балкона! И скажет – так и было!
– Вы будете договаривать, Мортимер? – спросил Келдыш очень мягко.
Агата плотнее сжала губы.
– Вот и славно, – сказал, подождав, учитель, по-прежнему разговаривая с ее спиной. – И усвойте одну простую истину. Я не тискаю. И не лапаю. Я ласкаю женщин. Понимаю, вы пока не в состоянии оценить разницу, якшаясь с мальчишками вроде Вуда...
Агата укусила щеку и, спотыкаясь, ушла в комнату. С размаху села на кровать, подбирая под себя ноги. Келдыш смотрел на нее с балкона.
– Зачем вы его впустили?
– Вы же сами сказали, – огрызнулась Агата. – Чтобы поякшаться!
– Не грубите, Мортимер, вам это не идет, – сказал Келдыш.
– А что идет? – злобно отозвалась Агата. – Сидеть дома в гордом одиночестве, когда все кругом веселятся? Мортимер – зануда, Мортимер – чокнутая! А когда красивый парень наконец обращает на меня внимание, я сразу становлюсь шалавой, да?
Она кричала все это, вцепившись в край кровати и подавшись вперед – словно для того, чтобы он лучше слышал. Келдыш шагнул с балкона и закрыл дверь. Задернул штору.
– У вас истерика, – сказал небрежно.
– Да! Истерика! – взвизгнула Агата, хлопнув ладонями по пружинящей кровати. – Так прикажите мне прекратить! Давайте! Я послушаюсь! Я же послушная девочка!
Келдыш подошел, протянул руку – Агата изо всей силы хлестнула его по запястью.
– Не трогайте меня!
Что-то звякнуло. Сквозь слезы она видела, что Келдыш наклонился, поднял это что-то и осторожно положил на тумбочку.
– Даже и не думал, – сказал негромко. – Я принес ваши очки.
– А... – выдохнула Агата. – Да? Спасибо...
Келдыш отшагнул и осторожно опустился на край кровати. Посидел, облокотившись о колени и глядя в зашторенное окно. Агата, вздыхая, изо всех сил прижимала к груди подушку. Она так и не разрыдалась по-настоящему, и слезы комом стояли где-то в горле, перехватывая дыхание.
– Успокоились? – спросил Келдыш, глядя теперь в пол.
– Я и не волновалась! – огрызнулась Агата.
– Вот и хорошо. Умывайтесь, одевайтесь и едем смотреть город.
– Ч-что?
– Я, собственно, за этим и приехал. Основные силы, по-видимому, уже совершают набег на столичные дискотеки? Так что... едем вдвоем?
Агата моргала. Келдыш посмотрел на нее и отвел взгляд. Конечно, смотреть на нее сейчас совсем противно...
– Пятнадцати минут вам хватит? – деловито спросил, вставая. – Я жду внизу. Темно-синий седан. Я помигаю фарами, как выйдете.
Он бесшумно подошел к двери. Помедлил у двери. Сказал, не оборачиваясь:
– Едем, Мортимер.
Агата запоздало открыла рот – но дверь уже закрылась. Агата растерянно огляделась, надела очки и снова огляделась. Ну и пусть сидит в своем темно-синем седане. Она с места не сдвинется!
* * *
Они брели по пешеходной улице. Глазея по сторонам, Агата то и дело на кого-то налетала, или кто-то налетал на нее – пока Келдыш не подтянул ее к себе за локоть, а потом просто взял за руку. Как маленькую, подумала Агата. И увидела, что многие парочки держатся за руки. Со стороны они, наверное, тоже смотрелись парой. Агата покосилась. К ночи прошел небольшой дождь, и темные волосы Келдыша теперь слегка вились. Наверное, ему не нравятся его волнистые волосы, поэтому он укладывает их так гладко. А Агата терпеть не могла свои собственные прямые пакли. До чего же все в мире устроено неправильно!
Келдыш несколько раз вскидывал руку, приветствуя знакомых, но не останавливался – отделывался улыбками и поклонами.
– Хотите есть? – спросил он, останавливаясь перед очередной кафешкой. Агата кивнула. Сандвич, который ей принес Вуд, давно уже встал камнем в желудке. Интересно, а что поделывает сам Вуд? Спит или пошел догуливать? Ночь в столице – есть чем хвастать весь ближайший год!
В кафе было на удивление тихо. Где-то в конце стойки бормотал телевизор, из-под низкого потолка лилась приятная мелодия.
– Сюда. – Келдыш за локоть подвел ее к столику в углу – между стойкой и затемненным окном. Усадил, скинул на спинку стула кожаную куртку (конечно же, черную). Официантка материализовалась из полумрака, подперла толстые бедра и уставилась на Агату. Та неловко завозилась. Она должна что-то заказать?
– Лили, нам ужин для двух оч-чень голодных подростков, – сказал Келдыш.
– Хм... – выразилась Лили, переводя взгляд на него. – Вижу, красавчик, ты переключился на детишек?
Тот широко улыбнулся.
– Нет, Лили, это моя ученица.
– Ученица? – придирчиво сощурилась Лили. – Интересно, чему это он вас учит, деточка? Поделитесь потом?
И величественно удалилась.
– Не обращайте внимания, – сказал Келдыш. – Она всегда много болтает.
– Да я и не... – пробормотала Агата. То, что ее приняли за подружку этого взрослого красивого мужчины, было и смешно, и приятно. И одновременно стало страшно интересно – а с кем он тут бывал раньше?
До этого Агата не решалась задавать Келдышу вопросы. Но сейчас, когда она плохо видела его в полумраке, и он перестал – только на время, уверена, – отпускать язвительные замечания в ее адрес, Агата слегка осмелела.
– Вы любите столицу, да?
– Я здесь родился.
– А почему вы переехали в наш город?
Келдыш смотрел в темное окно.
– Меня отправили на легкий труд. В санаторий практически.
Это школа-то – санаторий? Что же за работа тогда у него была раньше? Агата собралась с духом.
– Это из-за вашей... болезни?
– Да.
– А что за...
Глаза Келдыша блеснули.
– Это не заразно, Мортимер!
Агата тут же умолкла. Вовремя принесли ужин – несколько полновесно загруженных тарелок. Агата ела, ела и ела, пока пояс просторных джинсов не стал давить на живот. Облизывая ложку, посмотрела на Келдыша. Он усмехнулся:
– Пожалуй, это кафе – самое лучшее, что я вам сегодня показал, да?
– Так вкусно, – сообщила Агата. – А мы все посмотрели?
– За один вечер? Вам еще не надоело, Мортимер?
Ей не надоело – хотя у нее ныли ноги и слегка кружилась голова. Но вот ему наверняка надоело – она и слова не могла по-человечески, по-умному сказать, только ойкала, крутила головой и спрашивала: а это что? А еще сегодня она «тискалась» с Вудом и орала на учителя... при воспоминании об этом у Агаты сделалось такое несчастное лицо, что Келдыш рассмеялся:
– Ну, тогда едем дальше!
* * *
– Что вы помните о войне, Мортимер?
– Ничегошеньки.
– Совсем-совсем? – настаивал Келдыш.
Агата подумала.
– Очень тесно. Все кричат. Качается пол. У меня в руках Барсик.
– Барсик?
– Мой кот. Вернее, он не мой и наверняка не Барсик. Воспитатели сказали, что из подвала меня достали с ним в обнимку. Пытались отобрать, а я не отдала. Так и приехала с ним в приют. Он там прижился. Жил в подвале, мышей ловил. Иногда даже мне приносил, когда приходил спать в мою кровать. Только тогда я спала. Он мурлыкал, а я спала...
– А когда не приходил? – помолчав, спросил Келдыш.
– Я... – Агата сморщилась. – Я правда не помню. Это все воспитатели бабушке рассказывали. А она – мне. Я сидела в кровати, и никакими силами меня нельзя было уложить. Я все на что-то смотрела.
– На что?
– Откуда я знаю? Не помню...
– Совсем? – не отставал Келдыш. Агата разозлилась – да что ему от нее надо? Чтобы она рассказала про тени, которые до сих пор иногда рыщут в ночи? Слабо светящиеся тени – они бродят и бродят, ищут и ищут и не могут кого-то найти... стих почти получился.
– А вы сами что помните? – спросила с вызовом. Келдыш слегка растерялся:
– Хотите знать, что видел я?
Он перегнулся через перила моста – внизу плыл речной трамвайчик, весь в огнях и в музыке. Молчал долго. Потом повернул голову и серьезно посмотрел на Агату.
– Радуйтесь, что ничего не помните, Мортимер. Радуйтесь – и живите.
Агате стало холодно. Агате стало грустно. Тяжело. Она тоже принялась смотреть на медленно текущую черную реку: огни моста и набережной золотили и серебрили воду, но не проникали внутрь. А что там, в глубине? Что там, в ее памяти? В памяти Келдыша?
Его пальцы, лежащие на перилах рядом с ее локтем, дрогнули, сжались сильнее. Ей показалось, он произнес что-то. Агата взглянула вопросительно. Келдыш медленно, осторожно выпрямлялся, как будто по частям, по позвонку, точно раздумывая – а стоит ли? Замер, высоко подняв голову. Агата подумала – что-то увидел, взглянула тоже – те же огни фонарей, те же звезды... Учитель застыл, ноздри у него раздувались, на напряженной шее трепетала жилка... Ему опять плохо?
– Что... – начала Агата, но он быстро закрыл ей рот ладонью. Рука пахла рекой, камнем и была влажной. Медленно повел головой влево-вправо – прислушиваясь? принюхиваясь?
– Мортимер, – сказал негромко. – Быстро в машину.
– А...
– НЕМЕДЛЕННО!
Он будто одним возгласом телепортировал ее в машину – Агата мгновенно очутилась на переднем сиденье. Смотрела через стекло, как медленно, завернув голову влево, он отступает к машине. Шажок-остановка, шажок-остановка. Агата изо всех сил напрягала зрение, но видела перед собой только пустой мост. Келдыш широким полукругом повел рукой, как будто измерял температуру моста под ногами, потом снова – уже вверх ладонью. Остановился перед капотом – Агата видела, как шевелятся его губы, но изнутри слов не было слышно. Вновь двинулся, так же замедленно открыл дверцу – и мгновенно оказался в седане.
– Пристегнитесь!
Агата потянула ремень – ее бросило на стекло, потому что зверь-машина внезапно прыгнула, разворачиваясь чуть ли не в воздухе. В панике завизжала машина со встречной полосы. Барахтаясь на сиденье, Агата сумела оглянуться: машина встала, упершись бампером в перила, а следом, накрывая и ее, и мост, полз белый туман.
– Пристегнись! – снова рявкнул Келдыш, и Агата испуганно повиновалась. Снаружи мелькали огни и улицы, размазанные в цветные пятна, скорость вдавливала ее в плотное сиденье, а оскалившийся Келдыш гнал и гнал, бормоча что-то, и только иногда вскидывал взгляд в зеркало заднего вида. Вид у него был дикий. Агата вжалась в угол между дверцей и сиденьем, глядя то на него, то на несущуюся на них улицу...
– Выходите!
Ни за что, подумала Агата и открыла зажмуренные глаза. Сильная рука Келдыша уже бесцеремонно вытаскивала ее за локоть.
– Быстрее же, Мортимер!
Она еле успевала переставлять ноги, пока он тащил ее по узкой дорожке к слабо освещенному крыльцу. Нажал кнопку звонка и еще пару раз вдарил кулаком по деревянной двери. Дал бы и третий, если бы дверь без всякого предупреждения не распахнулась. Оттуда на них вылетело очень сердитое существо в чем-то развевающемся белом.
Существо зашипело по-змеиному:
– Игорь! С-скотина ты этакая! Ты меня до смерти напугал! Дети уже спят, а ты...
Келдыш молча, как объяснение, выставил вперед Агату, и женщина сказала обычным человеческим голосом:
– Господи! Заходите скорее!
Рука Келдыша на Агатином плече, подталкивая и направляя, провела ее через порог, ярко освещенную прихожую, до горящего торшера в гостиной. Тут, надавив, приказала сесть – Агата без всякого сопротивления рухнула в мягкие подушки дивана.
– Что с вами, бедняжка? – услышала сочувственное. Женщина сидела перед ней на корточках, заглядывая в лицо. – Игорь, что ты с ней сделал?
– И рад бы что-нибудь с ней сделать, да не знаю – что! – раздраженно огрызнулся Келдыш. Он все встряхивал и встряхивал рукой, словно пытаясь сбросить с запястья массивные металлические часы.
– Ч-черт! Лизка, побудь с ней, я должен кое-что проверить...
– Ты куда?
Но только дверь хлопнула. Женщина со вздохом повернулась к Агате:
– Вот так всегда! Налетит, наорет, перепугает – и снова пропал! Что случилось?
Зубы Агаты начали отбивать дробь.
– Н-не знаю... м-мы б-были на м-мосту...
– Каком?
– Н-не помню... там льв-вы...
– Королевском. Так?
– А он и говорит: «Б-быстро в машину!», и как рванет! Я думала, мы разоб-бьемся...
Лиза кивала:
– Вполне в стиле моего братца.
Брата? Представить только, ядовитый, черный, неприятный Келдыш в родстве с этой маленькой толстенькой беленькой женщиной...
Лиза чуть прищурилась.
– Он что-то вам сказал? Что он делал?
– Я не слышала, я же б-была в машине... а он шел и делал рукой... в-вот так...
Агата добросовестно постаралась повторить жест учителя. Подняла глаза и увидела, что Лиза задом отползает от нее по ковру и чуть ли не шипит при этом, как разъяренная кошка.
– С-стервец!
– А? – ошарашенно спросила Агата.
Лиза неожиданно легко подпрыгнула с пола – как мячик – и хватила рукой по телефону.
– Серегина мне! – взлетел к потолку ее пронзительный голос. – Серегина! Я... Игорь сейчас на Королевском. С нашими друзьями. Да... и... да, я говорю! Скорее, ради бога!
Хлопнула трубкой о стол, подперла руки в боки и уставилась на Агату. После минутного замешательства та завозилась, и Лиза сообразила, на что смотрит. Или на кого. Кивнула и сказала:
– Все в порядке. Его прикроют.
Как будто Агату это должно было успокоить. Как будто она должна за Келдыша волноваться...
Лиза еще помолчала и всплеснула руками:
– Нет, ну какой идиот! Мы же только год назад его буквально по кусочкам собирали!
Агата насторожила уши.
– По каким... кусочкам? Почему по кусочкам?
Но Лиза вдруг вновь превратилась в хлопотливую хозяйку:
– Да вы же вся дрожите! Как вы, бедненькая, перенервничали! Идемте, я покажу, где ванная, умоетесь, я вас покормлю.
Агата послушно поплелась следом. Ей было неудобно признаться, что она вовсе не перенервничала, а если кого и испугалась, то только взбесившегося Келдыша...
Ванная была просторной, светлой и доказывала, что в доме есть дети: детские шампуни и присыпки, цветные пластмассовые уточки и кораблики.
– Девушка, где вы там? Ау-у? Вы не утонули?
Агата вытерлась мягким полотенцем и пошла на кухню. На столе уже стояли тарелка с пирогами и громадная чашка с дымящимся какао.
– Ешьте. Как вас зовут?
Агата отбросила волосы с лица.
– Агата.
Лиза уставилась на нее, и Агата завозилась: опять «фамильные глаза»? Их что, знает вся столица?
– Да вы же совсем молоденькая! – пораженно сказала Лиза.
Тут Агате стало совсем неудобно. Официантка, теперь Келдышева сестра...
– Мы из его класса. Приехали в столицу на экскурсию. Я и еще четверо.
Лиза засмеялась.
– Ну конечно! Он говорил! А я-то подумала... Ешьте. Вы, конечно, голодная. Когда Игорь чем-то увлечен, он просто безжалостен. Наверняка морил вас голодом.
– Нет, он...
– Ешь!
Несколько минут слышалось только благодарное Агатино чавканье. Конечно, это не бабушкины пироги, но тоже очень и очень...
Лиза сидела напротив, поглядывая то на Агату, то на часы.
– И как там мой братец учительствует?
Агата облизнулась и вытерла губы.
– Он хорошо преподает. Увлекательно.
– Да уж, зажечь он умеет. А как он вам как человек?
– Многим нравится, – честно сказала Агата.
– А тебе? Ну, что я спрашиваю, у тебя на лице все написано! Он может быть просто невыносимым!
Агата покраснела. Везет ей в этот год на любящих сестер невыносимых братцев: Вуд, потом Келдыш...
Она внезапно обнаружила, что зевает во весь рот.
– Ну вот что, – решительно сказала Лиза. – Пойдем, уложу тебя спать.
Агата подавилась зевком.
– Но учитель... когда приедет... мне же надо в гостиницу...
– Когда приедет, тогда приедет. Теперь явно уже только под утро. Ляжешь на диване. Идем-идем!
Слабо сопротивляясь, Агата переоделась в мягкую просторную майку, Лиза сунула ей подушку и накрыла пледом. Погасила свет.
– Если что – я неподалеку. На кухне.
– Разбудите меня, когда он вернется.
– Разбужу-разбужу. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи... – и Агата моментально уснула.
* * *
– Где она?
– Спит. И тебе бы не мешало.
– И тебе. Вздремну. Разбудишь в семь?
– Сначала отчитайся... куда грязными руками? Давай я тебе чай согрею. Кто это был?
– Нюхач работает. Но, по-моему, дело гиблое. Как всегда. Я все не пойму – зачем? Кому я теперь нужен? Сижу себе в провинции, никого не трогаю...
– А вдруг они об этом не знают?
– Мне что, объявление в газете дать? Или беджик на себя повесить: «Это Келдыш, никому теперь совсем не страшный»?
– Игорь... когда это все кончится?
– Никогда. Не при нашей жизни – точно. Так что пойду я все-таки посплю...
* * *
Она как-то сразу вспомнила, где она и кто она и почему по комнате бродит заспанный Келдыш. Агата смотрела на него, медленно моргая. Келдыш остановился у окна, оттянул штору, серый свет лег на его такое же серое хмурое лицо. Провел пальцами по непривычно взлохмаченным волосам, подергал себя за мочку уха, точно проверяя, насколько он проснулся, – и поглядел на Агату. Агата поспешно зажмурилась. На учителе были одни полузастегнутые джинсы – конечно же, черные! – на груди висел какой-то медальон.
– Ига-арь!.. – прошипела Лиза. – Что ты там топчешься? Иди на кухню!
Келдыш послушно зашаркал к двери. Агата посмотрела ему вслед. С утра он был какой-то... скованный. Словно тело еще не проснулось и плохо его слушалось.
Год назад мы его буквально по кусочкам собирали...
Дверь Келдыш прикрыл неплотно. Лиза сказала – уже обычным голосом:
– Есть будешь?
– Угу. И кофе.
– Большую чашку?
– Что спрашиваешь?
Пауза. Позвякиванье. Агата перевернулась на спину.
– Хоть немного поспал?
– Да. Лизка, успокойся, я жив и здоров!
– Не могу. Ты меня вчера до смерти напугал!
– Ну, извини, – буркнул Келдыш.
– И девочку свою...
Тишина. Позвякивание.
– Как ты ей все это объяснишь?
– Я не обязан.
– Так-та-ак, – зловеще сказала Лиза, – представляю тебя в роли школьного учителя!
– Полный мрак. Хотя детишки попадаются... интересные.
– Вроде этой... Агаты, кажется?
– Угм. Нам пора. Разбуди ее.
– Твоя ученица, ты и буди. А я пирожки подогрею.
– А вдруг я ее испугаю?
Голос Лизы стал ехидным:
– До сих пор не знаешь, как будят по утрам девушек? Поцелуями, братец!
Келдыш заворчал. Агата тут же закрыла лицо локтем. Слушала, как открылась дверь, медленные шаги. Потом Келдыш негромко сказал – совсем близко:
– Мортимер!
Интересно, а что он будет делать, если она притворится, что крепко спит? Тормошить за плечо или поливать из чайника? Тут Агата вспомнила про Лизины поцелуи и мгновенно вспыхнула – наверное, даже локоть покраснел. Опустила руку.
– Я не сплю.
– Тогда вставайте, – сказал Келдыш своим обычным голосом. – Пора ехать в гостиницу.
Агата поискала глазами одежду. Поверх аккуратной стопки лежал лифчик. Она увидела, что Келдыш увидел тоже, и втянула голову в одеяло, как черепаха. И зачем вчера напялила? Ведь терпеть же не может...
Келдыш молча ушел на кухню. На этот раз джинсы были на нем застегнуты.
Лиза подала ей пушистое полотенце.
– У тебя косметичка с собой?
– Нет...
Не признаваться же, что из всей косметички у нее только тушь и блеск для губ... Вот у Дьячко – у той в сумке целый арсенал.
– Хочешь, дам тебе?
Почему-то все сестры всех ее знакомых братьев хотят ее непременно раскрасить...
– Спасибо, не надо.
– Ну и правильно, – бодро и неубедительно согласилась Лиза. Агата возилась в ванной долго – пока Келдыш не стукнул костяшками пальцев в дверь:
– Я ушел с кухни!
Агата вышла из своего убежища, села на табурет и с тоской поглядела на полную тарелку. Есть не хотелось. И хозяйку не хотелось обижать.
– Возьми пакет с собой, ехать-то далеко, проголодаетесь, – сказала догадливая хозяйка.
«До гостиницы, что ли?» – едва не спросила Агата, потом вспомнила, что сегодня они возвращаются домой.
В прихожей задумалась, куда пристроить пироги, чтоб обуться. Келдыш молча забрал у нее пакет. Агата присела, сражаясь со шнурками. Шнурки, будто маленькие змеи, жили своей собственной жизнью и совершенно не хотели подчиняться. У самого ее носа начал нетерпеливо постукивать черный блестящий ботинок.
– Побыстрее, Мортимер!
Поспешно завязав-запутав последний узел, Агата выпрямилась – и прямо-таки напоролась на взгляд широких серых (тоже фамильных?) глаз Лизы.
– Мор-ти-мер? – по складам выдохнула она. Розовая ее кожа пошла бело-красными пятнами, и сразу стало видно, что эту ночь женщина почти не спала. И что она очень испугана. Вернее сказать – перепугана. Агата растерянно взглянула на Келдыша – тот тоже смотрел на сестру, закусив губу. Лиза шагнула к нему и стала комкать на его груди водолазку, по-прежнему не сводя глаз с Агаты, словно боялась хоть на миг выпустить ее из виду.
– Это... что ты... ты что задумал, Игорь?!
Брат сильно сжал ее руки.
– Успокойся, Лиза. Все в порядке. Все под контролем.
Метнул злобный взгляд на оцепеневшую Агату, как будто она в чем-то виновата.
– Идите в машину!
Машина, конечно, была заперта, и Агата переминалась рядом с ней с ноги на ногу, пока из дома не вышел стремительный Келдыш. Уже сидя рядом с ним, Агата увидела Лизу. Неподвижная, подретушированная утренней дымкой, вся в белом, женщина казалась привидением, которое вот-вот унесет порывом легкого ветра...
* * *
– Приехали, Мортимер.
Келдыш перегнулся через спинку, достал с заднего сиденья пакет с пирогами и кинул ей на колени.
– Мортимер, вы заснули?
Агата смотрела в лобовое стекло.
– Почему она испугалась?
– Кто?
– Лиза. Ваша сестра. Она так хорошо отнеслась ко мне, а потом испугалась. Она меня испугалась?
Келдыш искоса, подняв бровь, оглядел Агату. Сказал с отвращением:
– Посмотрите на себя, Мортимер! Кого вы можете напугать?
Агатина нижняя губа упрямо выдвинулась вперед.
– Значит, не меня, но из-за меня?
Келдыш с силой потер лицо ладонями. Он тоже мало спал сегодня. Ответил нетерпеливо:
– Не вас. И не из-за вас. Это наше с сестрой дело. Вас оно не касается.
– Как же – не касается, – сказала Агата противным голосом. Она была готова разрыдаться. – Когда меня люди боятся!
Дальше будет еще хуже, мог бы сказать ей Келдыш. Не сказал – вздохнул длинно и как-то тоскливо.
– Идите в номер, а? Поспите до двенадцати. А то вас и правда пугаться начнут. Идите, Мортимер, идите.
Агата посидела, взялась за ручку дверцы и спросила, глядя на свои колени:
– А как же ваша обычная фраза?
– Которая?
– «Нет нужды предупреждать, чтобы вы никому ничего не говорили?»
– Да говорите хоть всему свету! – сразу откликнулся Келдыш. – Ничего сверхъестественного или секретного с вами вчера не происходило. Я показал вам город, вы переночевали у моей сестры, я довез вас до гостиницы. Вот и все.
– А как же Королевский мост? – спросила Агата. – Там тоже ничего не происходило?
Она покосилась. Ресницы ее были мокрыми и оттого темными и длинными.
Вторая за сутки истерика в его планы никак не входила.
– Это тоже вас не касается, – сказал Келдыш утомленно. – Но я могу ответить. Была попытка нападения. Она не удалась. Вот и все.
Этого, конечно, оказалось недостаточно, потому что Агата тут же развернулась и вывалила на него целую авоську вопросов:
– Чья попытка? А почему на вас хотели напасть? А куда вы потом ездили? Кто такой нюхач?
У него моментально кончился запас и без того невеликого терпения – Келдыш сунулся к самому ее лицу и рявкнул:
– Вон из моей машины, Мортимер!
Ее как ветром сдуло. Келдыш проводил взглядом быструю сутулую фигуру. Пироги она оставила на сиденье.
* * *
– Что-то ты совсем не ешь, – заметила бабушка. – Что, пироги не удались?
Агата положила кусок на тарелку.
– Нет, просто я вчера уже их ела.
– Где это? – ревниво спросила бабушка.
– Мы с учителем заезжали к его сестре. Она нас и покормила.
Агата быстренько проверила свою фразу. «Мы» могло обозначать и всю группу, и их двоих. Бабушка, не колеблясь, приняла первый вариант. Любовно погладила томик стихов, который Агата привезла ей из столицы. Бабушка тоже обожала книги.
– Итак, ты осталась довольна. Было интересно?
– Да. – Агата вспомнила слова Келдыша. – Познавательно. Знаешь, бабушка...
– Да? – Та рассеянно перелистывала книгу.
– Когда мы были в Академии магии...
– Да?
– Я видела там твой портрет! – выпалила Агата и уставилась выжидательно.
Бабушка кивнула – по-прежнему с легкой улыбкой.
– А-а-а... Ты ведь знаешь, я там преподавала.
– Нет, – сказала Агата быстро. – Я не знала. Ты не говорила.
Бабушка слегка удивилась.
– Разве? Значит, к слову не пришлось...
– А почему ты ушла оттуда?
– Стара стала, – просто сказала бабушка. – А ты что, даже видов столицы не привезла?
– Ой! – Агата сорвалась с места. – Марк же сделал фотографии! Сейчас найду.
Притащила ворох разноцветных снимков. Фейхман снимал не только их, но и все, что ему нравилось – витрины, машины, девушек, – Агата сама не всегда могла объяснить, что и где снято.
– Это Таня? Гляди, как подросла... А это твой... извини, не твой Алекс, узнала-узнала... Ой, смотри, а этот похож на Бориса Карпова, ну тот, из сериала «Мужество». А вдруг это он и есть? Агата, ты была рядом с Карповым и не взяла автограф?! А это, наверное, дискотека? Вы ходили на танцы? Алекс приглашал тебя танцевать? А где же ты? Почему Марк так мало тебя фотографировал?
Агата отмыкивалась, отмалчивалась – она все собиралась и все почему-то не могла начать рассказывать, как они с Келдышем гуляли по ночной столице, и про сцену на мосту, и про то, как ее – не ее? – испугалась келдышевская сестра Лиза...
– А вот это ты... ага, это у львов, это театр, смотри-ка, они покрасили его... а это Зал камней, как я его любила... а это, как ее, Ирма? Крупная девочка, тоже симпатичная... А вот опять ты... надо тебе почаще снимать очки, гляди, какие глазищи, светятся, как у кошечки...
Бабушка положила было фотографию, помедлила и вновь взяла. Вгляделась. Потом подняла очки на лоб, словно они ей мешали смотреть, поднесла снимок ближе к глазам.
– Кто это?
Это были она и Келдыш. На переднем плане – она сама, на заднем – Келдыш, чуть смазанный, но вполне узнаваемый. Учитель избегал фотографироваться: «Я не фотогеничен». Марк подкрался со спины, окликнул и щелкнул, когда они обернулись. Помнится, Келдыш еще раздраженно отчитал его: «Что за детские игры, Фейхман?»
– Это и есть наш новый учитель. – Агата следила настороженно. «Кто же не знает Железную Мортимер?» Похоже, и Железная Мортимер кое-кого знала.
– А фамилия у него... – медленно сказала бабушка.
– Келдыш.
– Зовут?
– Игорь. По отчеству не знаю.
– Да, отчества сейчас не в моде... – Бабушка положила снимок. Встала. Взяла и подержала в руках чайник. Поставила.
Неожиданно резко повернулась к внучке.
– Он пристает к тебе?
– Что?
– Он пристает к тебе?
Агата вытаращила глаза.
– Бабушка, ты что?! Он же учитель!
Лидия Мортимер нетерпеливо отмахнулась.
– Как будто это кого-то когда-то останавливало! Я говорю о другом, девочка! Он придирается к тебе?
Агата смотрела на нее во все глаза. Во всем мире существует заговор взрослых: «Не смей осуждать его, он в три раза тебя старше!», «Ну и что, что она на вас кричит? Она вам добра желает!» Или: «Учитель (начальник) всегда прав!» И этот заговор бабушка всегда поддерживала...
Агата вздохнула.
– Ладно. Он ко мне не пристает. Он меня достает!
– Как?
– Ну... он не называет меня дурой прямо, говорит так... красиво, но так, что чувствуешь себя дурой... и другие думают так же...
– Можешь не объяснять. – Ноздри бабушки раздувались. – Я сама треть века была учительницей. Он занижает тебе оценки?
Агата поколебалась. Было большое искушение согласиться, но...
– Нет, – признала нехотя. – Он требовательный, очень... но у него мы знаем больше, чем у других. И у него такие интересные уроки!
– Да уж, – сухо сказала бабушка. – Представляю себе. Он был очень талантливым мальчиком.
– А ты откуда его знаешь?
Бабушка нетерпеливо отмахнулась.
– И все это началось с его прихода в школу? Почему ты мне ничего не сказала?
– Бабушка... – Агата помолчала. – Я ведь должна сама уметь справляться с трудностями? Может, дело не в них, а во мне? Иначе почему они на меня нападают? Может, это я... не такая?
– Кто – они? – мгновенно насторожилась бабушка. Агата вздохнула: ну не пойдет же она разбираться со всей школой?
– Я... мне просто нужно научиться не обращать на них внимания, понимаешь? «Повышать порог болевой чувствительности», сказал школьный психолог. Я просто... тонкокожая. Меня легче достать.
Бабушка села.
– Я всегда знала, что ты ранимая и... немного замкнутая девочка... но что у тебя такие трудности...
– Бабушка! – Агата начала жалеть, что выложила все это. – Все нормально, правда! Ну и что, что я им не нравлюсь? Они мне тоже не нравятся! Я тоже не хочу с ними дружить!
– Понимаю. – Пальцы бабушки зарылись в белые волосы. – Ко мне всегда приходили только взрослые... чего там – старые! – люди... а ты с детства была такой... серьезной девочкой... это я во всем виновата!
Агата завздыхала:
– Бабуль, успокойся! Все у меня будет в порядке. Вот отращу кожу, как у носорога...
– Против Келдыша она тебе не поможет. – Бабушка внезапно вспомнила начало разговора. – Пригласи-ка его завтра к нам!
* * *
Вот так-таки просто пригласи, да? Агата весь урок истории просидела как на иголках, уговаривая себя, как это просто сказать: «Бабушка приглашает вас к нам в гости». А он спросит: зачем? И посмеется. И никуда не пойдет. Или скажет: «А что это вы ей наговорили про меня, Мортимер? Жаловались, значит?» Или...
В общем, когда урок закончился, у Агаты уже все поджилки тряслись. Прощаясь кивками и улыбками с уходящими учениками, Келдыш неторопливо собирал свои бумаги. Агате вдруг пришло в голову, что он специально медлит – обычно ведь выходит из класса первым. Чего-то ждет. Или кого-то.
Ее?!
Агата проводила обреченным взглядом хихикавших подруг и побрела к учительской кафедре. Келдыш даже глаз не поднял.
– До свидания, Мортимер.
– До... я хотела сказать, учитель...
Агата перевела дыхание. Келдыш аккуратно выравнивал стопку листков.
– Моя бабушка... она...
Теперь Келдыш вскинул глаза. Спросил резко:
– Что? Что такое с вашей бабушкой?
Пытаясь не оцепенеть окончательно под его пронзительным взглядом, Агата выдавила:
– ...она приглашает вас к нам. Сегодня. Вечером.
С мгновение он еще смотрел на нее. Потом опустил глаза и спросил спокойно:
– С чего вдруг?
Он не пойдет! Слава богу!
– Она видела нас... вас... на снимке...
– А. Да. Снимок. Я не подумал. – Келдыш кивнул и засунул листки в папку. – Передайте мадам Мортимер, что я буду. В девятнадцать ноль-ноль.
– Мы живем...
– Я знаю ваш адрес, Мортимер!
Помолчал и добавил:
– Думаю, на пироги рассчитывать нечего?
* * *
Они смотрели друг на друга с разных концов комнаты. Бабушка надела свой самый деловой костюм, белую блузку с брошкой у горла, туфли на высоких каблуках – как будто ожидала важного гостя. Келдыш пришел в черных брюках и черной водолазке, в которых был в школе. Агата, стоявшая между ними, видела, как блеснуло его кольцо – Келдыш слегка развел руками, как бы говоря: «Да, это я! И что?» Коротко поклонился:
– Здравствуйте, Лидия.
– Келдыш, – сухо сказала та вместо приветствия. Показала на стул у бархатного стола.
Оба сели и уставились друг на друга. Агате показалось – с какой-то даже жадностью. Она тихонько попятилась и опустилась в кресло у стены.
– Вот как, – сказала бабушка, словно продолжая неслышный разговор. – Я не знала.
Учитель молча пожал плечами.
– Зачем вы в городе, Келдыш?
Он усмехнулся.
– Не поверите – не из-за вас! Я даже не знал, что вы здесь живете.
Пауза. Келдыш сказал насмешливо:
– Ну, вот видите...
– И о том, что у меня есть внучка, тоже не подозревали?
– А она действительно ваша внучка?
Агата открыла рот. Лидия мрачно и молча смотрела на Келдыша. Тот сказал мягко:
– Прежде чем вы выберете, что ответить, могу напомнить, что существуют такие вещи, как генетический анализ, например...
Бабушка кивнула.
– Она действительно моя внучка.
– Вот и прекрасно.
– Вижу, как это вас радует.
– Я должен прыгать от счастья?
– Вы должны оставить нас в покое.
– В конце учебного года я скорее всего вернусь в столицу. Этого достаточно?
– Достаточно было бы, если бы вы все забыли о нашем существовании!
– Для этого надо лишить памяти очень многих людей.
Бабушка вдруг хлопнула ладонью по столу: бархат проглотил звук, но Агата вздрогнула от неожиданности – бабушка редко выходила из себя.
– Агата здесь ни при чем!
– Они тоже, – сухо сказал Келдыш.
Молчание.
– Зачем вы пригласили меня, Лидия? – Келдыш облокотился о стол, рассеянно перебирая бахрому скатерти.
– Чтобы убедиться, что Агата... что Агату...
– Агате... Агатой... – продолжил Келдыш. – Я вполне способен контролировать свои эмоции.
Лидия фыркнула.
– Словно это вам когда-нибудь удавалось!
– С тех пор я... слегка подрос. Если вы не заметили.
– Тогда какого... зачем вы потащили ее в Академию? Зачем заставили проходить тесты?
– Меня интересовало, как вы сумели подменить результаты тестов.
– Что-о-о?
Агата вытянула шею. Теперь заморгала бабушка. Откинулась на спинку стула – до этого она сидела прямо, как с привязанной к спине дощечкой.
Бабушка засмеялась – молодым красивым смехом, который так обожала Агата. Келдыш скучающе посмотрел в окно.
– Так вы подумали, вы думали... Нет, Келдыш, вы просто невозможны! Как будто вы не знаете! Каждый квартал из года в год приходит кто-нибудь от вас. Как, по-вашему, я могла это сделать? Заколдовать всех до единого? Дать взятку? Выкрасть результаты детсадовских и школьных тестов? Келдыш, я не всесильна! Девочка, как это ни печально, действительно лишена магических способностей.
– Печально? – спросил Келдыш, по-прежнему глядя в окно. – Вы действительно об этом жалеете?
Пауза. Агата уже начала уставать от этих пауз – она не знала, как переводится молчание.
– Только иногда, – сказала бабушка. – Иначе бы вы мне ее не оставили. Итак, наше маленькое недоразумение улажено?
– Вы не водили ее к Слухачам?
– Нет!
– Почему?
– Не вижу смысла.
– Почему?
Бабушка опять начала раздражаться.
– Нет ни малейших сомнений... И потом, эта процедура не рассчитана на детский организм!..
– Она уже не ребенок.
– И я имею полное право как опекун не разрешить ее проведение!
– А мы, – вкрадчиво возразил Келдыш, – имеем полное право настаивать на ее проведении.
– Для чего? У вас есть хоть какие-то основания? Хоть какие-то намеки на мэ-эс в результатах тестов? Или вам просто хочется продемонстрировать свою власть?
– Основание есть.
– Какое?
– Ее фамилия.
– И что вы по этому поводу собираетесь предпринять? Мстить? Посмотрите мне в глаза и скажите, что вами движет только профессиональный долг!
Келдыш молча смотрел на нее.
– Оставьте нас в покое, – негромко сказала бабушка. – Просто оставьте нас в покое.
– Не могу, – так же негромко ответил Келдыш. – Не могу, и вы это знаете.
Бабушка прикрыла лицо рукой, и Агата испугалась, что она расплачется. Келдыш тоже смотрел на эту красивую белую руку.
– Так, – сказала Лидия, убирая ладонь. Сухие ее глаза горели. – И что дальше?
– Дальше вам придется отвечать на мои вопросы. Любые. Вплоть до того, до скольких лет она писалась в постель...
– Я не писалась в постель! – недовольно сказала Агата. Оба обернулись и уставились на нее, как будто забыли о ее существовании. Очень нелогично – ведь они только о ней и говорили.
– Агата! – воскликнула бабушка и посмотрела на Келдыша. Тот подумал. Встал.
– Я приду еще.
– Я вас не приглашаю, – сказала бабушка, вставая, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – Вам придется предъявить какой-нибудь документ, чтобы снова переступить порог моего дома.
– Даже так? – Келдыш кивнул – почти весело. – Документ будет. Вы меня знаете. Доброй ночи.
– До свидания, – прошелестела Агата.
Бабушка молча стояла, пока внизу не хлопнула дверь. Потом опустилась на стул и вновь закрыла лицо рукой.
– О господи...
– Бабушка.
– А? – спросила она, не открывая глаз.
– О чем вы говорили? Что он хочет? Почему ему не нравится наша фамилия?
– Не сейчас, Агата.
Агата потопталась рядом. Предложила, охваченная приливом вдохновения:
– А давай его отравим!
– Что? – Бабушка с изумлением отвела руку.
– Ты испечешь пироги, мы туда положим яд и отравим его!
– О господи! – вновь сказала бабушка. Притянув к себе Агату, ткнулась ей лбом в живот. Сказала: – Это было бы просто здорово!
Агата погладила ее по жестким седым волосам.
– Бабушка. Может, расскажешь, что происходит?
– Не сейчас, – вновь сказала та. – Я женщина старая, всю ночь потом спать не буду. Пойду-ка я в ванну, и – спать. И тебе советую.
Агата знала, что настаивать, когда человек не хочет что-то делать, невежливо. Хотя очень хотелось быть невежливой. Бабушка совершенно не старческой трусцой сбежала от расспросов в ванную, а Агата подумала и засела в своей комнате с блокнотом и ручкой.
Первое: откуда Келдыш и бабушка знают друг друга?
Что давно знакомы и давно не виделись – это ясно. Вместе работали в Академии? Келдыш учился у бабушки?
Второе: кто такие «они», «от вас»? Почему и когда они наблюдали за ней, Агатой?
Третье: почему Келдыша волнует, что у нее нет магических способностей, мэ-эс сокращенно? Их нет у большинства населения...
Четвертое: кто такие Слухачи и почему она должна к ним идти?
Агата погрызла ручку.
И пятое, последнее – может, самое важное, – что же не так с их фамилией?