***
* * *
Я знала здесь каждый поворот. Каждую ступеньку. Даже выбоины в стене и полу.
Я никогда не собиралась сюда возвращаться.
Шла впереди Дока – он придерживал меня за плечо, как будто я была поводырем слепого, но видел он в темноте почище меня, это я очень быстро поняла.
Ближе. Ближе. Все ближе...
Сзади раздался грохот. Док развернулся – вместе со мной. Лучи фонариков суматошно заметались по стенам. Выхватили смущенное лицо солдата.
– Крыса! – сказал он с нервным хохотком, показывая вниз. – Чуть не пальнул...
Крыса стояла столбиком, как суслик. И, задрав морду, внимательно и спокойно на нас смотрела. Ее не испугали ни толпа людей, ни шум.
– Кыш! – сказал кто-то. Крыса презрительно дернула мордой – едва плечами не пожала. И отползла в сторону, снисходительно нас пропуская. Что-то не помню, чтобы в центре кто-то целенаправленно занимался крысами... побочный продукт? Мутация?
Эхо наших шагов становилось все громче – как будто навстречу нам тоже двигался большой отряд. Я вжала голову в плечи, и командир сказал:
– Ракета!
Светом залило зал – огромный, гораздо больше, чем мне помнился. Или так показалось со страху? Чернота стен и сводов. Бархат тьмы в дальних арках.
Десантники рассыпались по кругу, сторожа движение теней дулами автоматов. Что они там могут увидеть – своим слабым человеческим зрением?
– Прямо!
Лучи фонаря скрестились на стоявшей в центре зала фигуре. Всего миг назад ее не было. Десантники не выстрелили сразу только потому, что увидели такую же, как у них, форму.
– Кто там? – спросил командир, стоявший от меня слева. – Семен, ты?
Я заметила, что сам он не сдвинулся с места. Человек, заслонявший глаза от бившего ему в лицо света, приспустил руку. Сказал неуверенным хриплым голосом:
– Ребята?..
– Семен, убери руку.
– Ребята, вы чего...
– Покажи лицо, Семен!
Дэс опустил руку. Он морщился, отворачивался. Из-под зажмуренных век текли слезы.
– Ребята...
– Док? – спросил командир, не оглядываясь.
– Лучше, чем близнецы. Хуже, чем Егор. Повяжем? – В голосе Дока была безнадежность.
– Семен, ложись на землю.
– Что...
– Лежать! – рявкнул командир. Эхо заметалось в коридоре за нашими спинами. Здесь, в убежище, эха не было – звук гас, вязнул, тонул во мраке. Семен вздрогнул, сгорбился и начал опускаться на пол. Как-то очень неловко, по частям, будто отвык сгибаться и вообще двигаться. Он уже пережил лихорадку, тошноту, температура тела стала устойчиво пониженной... да, развитие действительно ускоряется... Глаза мои, давно приспособившиеся к мраку убежища... да только к нему и привыкшие... метались по сторонам, отмечая малейшие изменения тьмы.
– Дан, Хели, упакуйте его!
Двое солдат подбежали к лежащему. Я не видела, что они делают, потому что... Холодная волна коснулась моего лба. Я медленно подняла глаза, и в тот же миг Док крикнул:
– Сверху!
Сверху на склонившихся над Семеном десантников опускались чернильные пятна – так они и выглядели, даже освещенные лучами фонарей. Впрочем, фонари уже начали тускнеть...
– Фай ер! – гаркнул Док.
Десантники поняли его двояко: с треском разрывая темноту, взлетел файербол, и одновременно воздух прорезали автоматные очереди. Я шарахнулась к стене, присела, закрывая руками макушку. Они возникали ниоткуда, словно сама тьма беспрерывно рожала их... Я только вертела головой на крики, команды, выстрелы, вспышки. Второй файербол попал в кого-то из вампиров – он вспыхнул факелом, с беззвучным воплем пронесся по убежищу, невольно освещая своих сородичей... Вскочивший Семен очумело закрутил головой. В него угодила чья-то очередь – я видела, как летят по воздуху клочки его тела... Двое вампиров накрыли кого-то из дэсов, видна была только его дергавшаяся нога...
Потом в бой вошел Док.
Это было страшно.
Теперь кричали не только люди...
– Док, Док! – орал кто-то над самым моим ухом. – Док, помоги командиру!
Док явился из темноты, склоняясь над Романом, которого Егор оттаскивал в сторону коридора. Грязно выругался.
– Давай наверх!
* * *
Док нес командира, как пушинку. Казалось, мы в несколько секунд оказались вдали от дома, на холме.
Егор смотрел на кровь, хлещущую из ампутированного плеча командира: рот раскрыт, глаза остекленели... Я подошла, примерилась и отвесила ему хорошего пинка. Егор упал руками прямо в грязь, смешанную со свежей кровью. Тут же вскочил, поспешно вытирая ладони о колени. Попятился.
– Иди к ребятам, Гош!
Десантник кивнул, как маленький; неловко повернулся и побежал к дому.
Док бесстрастно взирал на нас. Сказал – словно думал про себя:
– Похоже, понадобятся еще наручники...
И не одни. Я села на землю и стала смотреть, как он перевязывает командира. Жаль, что это не поможет.
И так жалко крови, что утекает в землю просто так...
* * *
Смеркалось сегодня очень рано. Как будто и не рассветало.
Стрельба стихала. Док стоял, глядя то на тяжело дышавшего командира, то на дом. Впервые я видела его в нерешительности. Хотя вижу-то его, конечно, всего третий день.
– Мне... надо идти, Ангелочек, – сказал Док, показывая на дом, словно объясняя куда. – Может, еще кого вытащу.
Или еще кого убью.
Я уткнулась подбородком в подтянутые к груди колени.
– Надо идти. – Он наклонился к командиру. Темнота сгущалась, и глаза Дока слабо мерцали. – Ты побережешь его, Ангелочек?
От смерти?
От самой себя?
– Береги его, – велел Док и быстро двинулся вниз. Очень быстро. Как будто перелетал гигантскими прыжками: раз – и он у подножия холма. Раз – у корпуса. Он так и не оглянулся, но я все же поостереглась придвигаться к раненому, пока Борис не скрылся в доме. Лишь потом коснулась пальцем шеи командира. Кожа обжигала. В горячих венах билась кровь. Кровь. Много крови...
* * *
Вышли пятеро. Егора среди них не было – хорошо это или плохо, я даже не знала. Десантники валились на траву рядом со мной. Кто-то беспрерывно матерился. Я сидела, глядя, как внизу несколько человек быстро перебегают от одного угла здания к другому. Закладывали заряды. Когда грянул взрыв, пришел Док.
Свалил рядом со мной сумки. Посмотрел вниз, на медленно оседавшую пыль. Взглянул на меня – и быстро склонился к командиру.
– Умер?
Я кивнула.
– Умер?!
Рука его метнулась, сдергивая меня с земли, как пушинку.
– Я же тебе говорил...
– Эй, Док, – устало сказал кто-то. Я вцепилась когтями в сдавившую мое горло руку – он даже не почувствовал этого.
– Он умер, – сказала я, глядя в горящие глаза Дока. – Он просто умер. Люди смертны, знаешь...
– Просто умер? – повторил он раздельно.
– Док, чего ты к убогой привязался?
– Просто, – сказала я.
Его пальцы разжались, и я рухнула на землю. Завозилась, отползая подальше. Док быстро осматривал шею командира, руку, особенно внимательно – повязку с запекшейся кровью на культе. Я машинально терла горло. Не глядя на меня, Док выпрямился, скомандовал:
– Чего разлеглись? Раскладывайте костры! Вставайте-вставайте, если не хотите кончить, как остальные в подвале...
– Так мы же их всех подорвали...
– Кто там считал – всех не всех?
Со стонами, с руганью уцелевшие поднялись, разбрелись по вершине холма, собирая ветки и камни. Я наблюдала, как выкладываются защитные круги – первый, второй, третий. Пришедшие снизу дэсы были вынуждены ждать, пока им не откроют тропинку. Внутри зажгли обычный костер – благо, сушняка завались. Я смотрела вверх, на тающие в беззвездном небе искры. А если кому-то придет в голову сегодня полетать – чтобы узнать, что такое происходит рядом с центром?
Док, остановившийся за моей спиной, тоже задрал голову.
– Не волнуйся, Ангелочек, купол защиты мы поставили... Кто-то из дэсов уже спал. Кто-то ел, переговариваясь тихо. Док как заведенный мерил шагами поляну.
Потом подошел и сел со мной рядом.
– Сколько их там было?
Я пожала плечами.
– Сколько вампиров вы вообще создавали? – не отставал он.
– Трех. Остальных...
– Ясно. Остальных приобщили эти трое.
Я промолчала. Не все. Не все трое.
– Этот ваш Зимин тоже был в убежище?
– Он умер... раньше.
– Тебе их жалко?
Я поглядела на него.
– А тебе?
Он встал и снова принялся наматывать круги по поляне. Этой ночью нас никто не потревожил.
* * *
– Город. Ты помнишь, что такое город, Ангелочек? Немного.
– Там есть люди. Есть маги. Есть вампиры, и прочая, как говорят люди, нежить, – сказал Док. – Ты можешь выбирать, с кем ты будешь. Здесь у тебя выбора нет.
Мы смотрели с холма на развалины НИЦЭМа. Они дымились. Вряд ли там кто-то остался живым...
Из живых.
Я могла закрыть глаза и увидеть их – если они были. Я не хотела. Ни видеть. Ни знать.
– А здесь... – Я показала рукой. – Оставите так?
Док мрачно улыбнулся. На мгновение блеснули белые крепкие зубы.
– Мы должны были найти архивы. И помочь местному населению. Архивы вы уничтожили. А местное население спасения не желает. Так что оба вопроса сняты с повестки дня. А что до остального...
Он окинул взглядом потрепанных десантников. Большинство из них смотрели в светлеющее небо, ища глазами долгожданный вертолет.
– Каждый имеет право... если не на жизнь, то хотя бы на существование. Иначе бы тебя давно не было в живых.
Я смотрела на него из-под козырька кепки.
– И тебя – тоже?
Док молча надел темные очки.
Мы услышали стрекот вертолета.
Часть третья
Мерцание
Там есть люди. Есть маги. Есть вампиры, и прочая, как говорят люди, нежить. Ты можешь выбирать, с кем ты будешь.