Давайте без названия
Ты обнимаешь меня так крепко, как только можно, мы стоим и говорим о чувствах, не отпуская друг друга. Высказываем переживания, замолвляем слова об отношениях и желании их, а потом ты треплешь меня по голове, а я поправляю твои волосы, и мы резко смеёмся во весь голос. Это как атомная бомба медленного действия – всё в порядке, а потом мы расходимся и меня разрывает от этих эмоций. Я чувствую себя любимой и нужной, и разве не это ли самое главное?
Ты заходишь за мной с утра, даёшь свою кофту и поддакиваешь одноклассникам, шутящим гору шуток о том, что мы с тобой встречаемся.
Всё рушится в один момент: мы идём пить всей компанией, и именно тогда во мне закрадывается странное предчувствие чего-то плохого. Мы берём три бутылки вина изначально на двоих: ты не пьёшь, а ребята не хотят. Но потом присоединяются ещё двое, а потом почему-то и ты. Ты вечно то достаёшь всех, то уходишь сидеть в тихий угол, и если ты уходишь – я ухожу с тобой. Мы сидим и разговариваем, обсуждаем, что будем делать весь этот год, говорим обо всём, и я слышу, как кто-то нас фотографируют, как подруга снимает историю в инстаграм и говорит, что мы парочка, и ты лишь тихо смеёшься с этого. Я курю, а ты вечно забираешь пластиковый стаканчик с вином, хотя говоришь, что вкус отвратительный, и пьёшь, пьёшь, пьёшь, пока я не забираю его и не обещаю больше не давать тебе пить. Обещание я не сдержала.
Не имею понятия, кому в голову приходит идея, что вылить оставшиеся полбутылки в тебя – это хорошая идея, но все за, и если я одна буду против, то получится не очень приятно. Мой голос не играет никакой роли, поэтому я докидываю две гривны, и наш друг говорит, что за полбутылки вина залпом он даст тебе двенадцать гривен. Ты азартный игрок, господи, насколько же ты азартен: принимаешь любые условия, даже проигрышные, готов на всё, лишь бы не проиграть. Ты соглашаешься, а я начинаю ненавидеть себя.
Веселье проходит, когда мне резко становится хреново – мне никогда не было плохо от алкоголя – на железнодорожной станции, которую мы ещё даже не пересекли. Мы спускаемся вниз, и ты берёшь меня за руку, когда я чуть не валюсь со ступенек, так и продолжая меня держать до конца пути.
А потом ты на меня давишь. Я проговариваюсь, что у меня есть краш, да, человек, который нравится, и что я так называю только тех, к кому у меня были серьёзные намерения. Ты продолжаешь давить, когда нас остаётся четверо. Парни разошлись, наша подруга-сводница ушла, а ты минут десять спрашиваешь, кто же мне нравится, предполагая самые странные варианты, но ни разу не назвав себя. Я отнекиваюсь и смеюсь с твоих догадок, но потом устаю. Почему-то громко и смело говорю тебе подумать головой, ты резко замолкаешь и говоришь всего одно слово, одну букву.
– я?
И сказывается на мне выпитый алкоголь, давление или моментальная слабость, но я могу ответить лишь «да. а что, если и так?». И меня прорывает на слёзы. Ты просишь меня не плакать, повторяешь моё имя раз за разом, и такой твой голос я не слышала никогда: будто бы на грани, будто ты сейчас сорвёшься. Но ты не можешь прикоснуться ко мне по какой-то причине. Я сижу в твоей кофте и футболке, заляпанной вином, и рыдаю подруге в плечо, потому что больше нечего делать. Ты говоришь с моей лучшей подругой, машешь ей рукой и уходишь. Уходишь, впервые меня не обняв, не забрав кофту. Уходишь, не сделав ничего.
Моё сердце разбивается на миллионы осколков, хотя дальше ему разбиваться некуда.
Ты обещаешь моей лучшей подруге поговорить со мной, когда протрезвеешь, идёшь в то же место, что и мы, говоришь. Что никогда не задумывался обо мне в таком смысле (а ты задумывался).
Конец как всегда неизвестен, и даже с надеждами на лучшее, я не имею понятия, что будет дальше.