Воинственная и потомок берсерков

НПовествование от лица Марины.

Какое-то время я пребывала словно бы в забытье, но сейчас чувствую, что пробуждаюсь. Я вижу перед собой какие-то знаки, видения, но не запоминаю их и сомневаюсь, что в них вообще есть какой-то смысл. Скорее всего, эти знаки - всего лишь следствие удара копьем и моей потери сознания. Поэтому я не придала им значения. В скором времени, я начала слышать какие-то голоса. Они слышались смутно, и я подолгу не разбирала их и не осознавала то, кому они могут принадлежать. Но по мере того, как сознание приходило в норму, я стала определять голоса гораздо лучше.

- Если б не переливание крови - она была бы мертва, - первая фраза, которую я расслышала относительно четко. Кажется, ее произнес Авиценна, наш институтский лекарь.

- Шлем упал с нее, и она ударилась головой, - сокрушался Митя.

Я внутренне ужаснулась. Ничего себе! Неудивительно, что голова не просто болит, а как будто трещит от боли!Я с трудом открыла глаза и ощупала голову. Она почти вся в бинтах. Я огляделась и обнаружила, что лежу в кровати, будучи почти полностью загипсованной. В палате были, за исключением лекаря: Митя, Сережа, Света и Медведь. Митя, Сережа и Света... Их присутствие греет мне душу. Сейчас они, как всегда, мне сопереживают и поддерживают в трудную минуту. А Медведь... Его присутствие меня удивило. С чего вдруг он вызвался меня посетить?

- А ведь Дина специально сняла с нее шлем? – спросила Света. – Она же на нее упала.

Это известие поразило меня в самое сердце. Ну и сволочь же эта Дина! Неудивительно, что моя голова сейчас словно ватная! Я ведь могла и вообще проломить ее! Что же я сделала этой Дине такого, что она меня чуть не убила?!

На протяжении нескольких лет у нас с ней происходило немало неприятных ситуаций. Дина - стремилась быть во всем первой, успешной, красивой... Я тоже стремилась стать первой - но в плане красоты... Нет, я за ней не гонялась. А то, что у меня стройная фигура - в этом заслуга занятий спортом. А у Дины на них не хватало силы воли, хотя физически она всегда была довольно-таки мощной. Ее, мягко сказать, полнота, мешала ее красоте, хотя есть у нее своеобразное обаяние. Дина использовала заклинания, чтоб похудеть.

Дина не слишком любила учиться, в отличие от меня, и завидовала тому, как мне все удается в учебе. Правда, все - это преувеличенно сказано. Я любила далеко не все институтские предметы, да и некоторые задания выполняла "спустя рукава", однако я была почти абсолютной отличницей. При этом я вовсе не была зацикленной на уроках, что привлекало внимание парней - но я не меняла их, как перчатки, в отличие от моей подруги по имени Света. Вовсе я не стремилась завладеть вниманием представителей противоположного пола - просто мне нравилось быть первой.

Некоторым парням я была интересна, как девушка, однако их было не так уж и много - человек пять за последние два года - я не являюсь коллекционером мужских сердец. И они всячески пытались добиться моей симпатии. Не всегда это у них получалось. Дина завидовала этому и всячески старалась испортить мои отношения с противоположным полом, привлекая к этому моих завистников. Как бы я порой ни хотела помочь Дине и наладить с ней отношения - всегда в ответ получала грубости и уходила ни с чем. Пару раз она даже пробовала насылать на меня порчу, хотя я лично ей и ее друзьям я ничего плохого не делала.

Сейчас я в романтическом плане была абсолютно свободной. Уже несколько месяцев. И это не из-за Дины. Просто мне хотелось отдохнуть от всех амурно-любовных дел, и всецело погружаться в те повседневные дела, что я люблю - рыцарские сражения, магические теории и практики, в общем - в учебу.

А Дина... Она словно черная дыра... Она впитывает в себя все, что касается меня, не может отпустить, злится и погрязает в своей ненависти и зависти. Я просто поражаюсь ей, ненавижу ее и жалею... Наверняка она сейчас тоже пострадала... Желая сделать мне как можно похуже. Думала выйти победительницей? "Да, я победила "великую" Марину Васильеву!" Но не тут-то было. Наверняка с ней тоже что-нибудь случилось.

- Да, так и было, - ответил Медведь на вопрос Светы и поглядел на меня. – Дина думала, что сделала это незаметно. Что все будет выглядеть, как несчастный случай! Повезло, что шлем откатился в сторону, и ты не проломила голову об него.

Ужас... В моей многострадальной голове все это категорически не желает укладываться. Думаю, даже Медведь не пошел бы на это... Думаю, он бы не стал меня бить копьем в голову, хотя он тоже не прочь победить меня.

Я заметила, что могу двигать лишь глазами и совсем немного поворачивать голову. Тело мое загипсовано и неподвижно. Странно. От обычных падений с лошади такого эффекта нет.

- А почему... я почти вся в бинтах и в гипсе? - еле-еле, мертвенным голосом произнесла я.

Все замялись, не желая мне что-то говорить. Видно, случилось что-то ужасное.

- Ну, говорите же! - хотя слова даются с трудом, потребовала я. Упасть в обморок мне не грозит - я итак в лежачем положении.

- Дина... Она упала прямо на тебя, - с некой жалостью сообщил мне Медведь. В нем-то, в отличие от Дины, присутствует человечность. Судя по всему, он бы ничего не сказал, если б я не потребовала. - И на твою лошадь, - сообщил он тяжело.

Я чуть не задохнулась от переполняющих меня чувств. Ну, как так-то?! Вот сволочь!

Мои Глаза начали наполняться слезами, но я просто сморгнула их, проглатывая внутрь. Это же просто ужасно! Неудивительно, что у меня все кости переломаны!

На специальном аппарате был слышен мой пульс. Он сильно участился. Так! Надо успокаиваться! И восстанавливать дыхание. Я сделала несколько глубоких вдохов. Вроде бы, пульс немного замедлился.

- Я... слышала что-то о переливании крови, - с остановками выдавила я.

Медведь, сидя на кровати, стоящей рядом с моими носилками, вдруг опустил взгляд на свои колени. Почему его это так смутило?

- Если б не переливание крови - ты бы не выжила, - мрачно сообщил он, подняв глаза. - И только у меня была та группа, которая нужна. Медведь?! Это ему я обязана своей жизнью? Он вызвался меня спасти? Кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка эмоций и потрясений!

- Но почему? - слабо спросила я. - Почему ты вообще пришел сюда? Зачем пришел меня навестить?

- Ну... - он замялся. – Мы ведь никогда не были врагами... Да я еще и к Ромке приходил.

К Ромке... Настоящий друг. Сбросить с седла - было всего лишь заданием, и Медведь только выполнил его. Но он от этого не стал бесчеловечным и посетил своего приятеля в больнице. Человечность - вот одна из черт, которая отличает Медведя от других моих конкурентов вроде Дины. Да, он хотел растоптать меня на рыцарском поле, но там условия таковы - или ты его, или он тебя. Но при этом нельзя переходить к приемам, которые могут нанести серьезную травму, а тем более - лишить жизни. То есть, примерно к таким, что использовала Дина.

А то, что он пришел ко мне - как девушке, даже льстит. Мы с ним всегда конкурировали, а тут - он оказал мне знак поддержки и даже спас мою жизнь. Это я очень ценю. Но что-то сейчас он немного смущенный.

- Спасибо, - сказала я через силу и с трудом улыбнулась ему. - Я оценила твой жест, - Медведь посмотрел мне в глаза. - И мне нравятся... наши с тобой перепалки...

Он улыбнулся в ответ, и возник неловкий момент. Я отвела глаза.

- Что еще происходило?

- Мы с Митей хотели подойти к тебе, - вспоминал Сережа. – Но ее подружки преградили нам путь. Попробуй, пройди через этих толстух. Они над нами издевались. Такой скандал был.

- Дина тоже изрядно пострадала, - сказал Медведь. – Сама виновата - ее выходка была просто идиотской. Лежит в одной из соседних палат.

Мне жаль ее. И в хорошем, и в плохом смысле этого слова. В том числе потому, что она очень жалкая. И я ее прощу только в том случае, если она осознает свою вину передо мной. Хотя... Возможно и в этом случае не прощу. Ей долго придется добиваться, вымаливать моего прощения. Иначе - от меня она получит такой РЕВАНШ, что будет долго жалеть о своей злобности. Я научу ее доброте и другим вечным ценностям жизни! Только вот не совсем добрым способом. Я успею придумать, каким.

Но мне интересно, как она. Чисто из любопытства, чтобы посочувствовать, да и позлорадствовать.

- Ну и как там она?

- Она очень сильно переломала ноги, - сообщил Авиценна. – Когда она падала на вас, повредила о вас разделявшую их перегородку, которая уже сломана. Есть маленькая травма головы, ее лягнула вами оседланная лошадь.

Смешанные эмоции. Три в одном - жалость, злорадство и грусть. Хотя нет. Добавилась и четвертая - я даже чуточку развеселилась. Правильно говорят, что лошади все понимают и чувствуют. Можно сказать, что моя за меня немножко отомстила.

- А кроме этого? - хочется узнать, ограничится ли список вышеперечисленным. Надеюсь, что нет. Ну, конечно же, есть диагноз "хроническая идиотка", но он не входит в медицинские термины.

- Ничего.

- Жаль, - выговорила я. Авиценна напряженно уставился на меня. Видимо, понял, что я имею ввиду. – Ну... в смысле... ее жаль... - поправилась я, надеясь, что слова мои убедительны. Хотя в принципе - мне плевать.

Мне жаль себя и двух лошадей (и это при том, что обычно я не люблю, когда меня жалеют, считают слабой). И, конечно, друзей, которые беспокоились за меня и принесли сюда. А Медведь... Он не входит в категория "друзья", но... он тоже за меня переживал и помог мне выжить.

Авиценна присел на свой стул рядом с моей кроватью, глядя на меня глубоким проницательным взглядом.

- Вы не волнуйтесь. Я вас понимаю. Ведь она вам так навредила... Так что ваша злость на нее уместна, - я кивнула ему головой. - Свои травмы она заслужила. Нечего было так нападать на вас. Ничего, как у нее заживет, я ее выпишу без освобождения от занятий. А вас освобожу на целых две недели, да и дам подлечиться подольше.

Подольше? В таком случае я могу перестать быть отличницей, отстану от Медведя по всем предметам, и он станет лучшим... Нет, он, конечно же, спас мне жизнь, но это не значит, что я не претендовать на звание отличницы. Я не хочу потерять его! Мой пульс участился.

Медведь с озорством поглядел на меня.

- Ну, твоей жизни больше ничего не угрожает, - весело сказал он. - Значит, я могу тебе сообщить, что у меня будет время дать фору твоей успеваемости.

Ну вот, Медведь снова стал собой. А то я уж подумала, что над ним поработали инопланетяне - уж слишком он был добр ко мне.

- Это время будет недолгим, - пообещала я и поглядела на лекаря. - Доктор, постарайтесь выписать меня как можно быстрее!

Он всегда был понимающим человеком и понял всю суть ситуации.

- Хорошо. Только успокойтесь. Вам нельзя волноваться.

Взяв себя в руки, я сделала медленный вдох.

Света взяла меня за руку.

- Не беспокойся, - сказала она. – Мы с Лизой будем оставлять тебе домашнее задание, чтоб ты, когда сможешь двигаться, могла его выполнять, - Лиза – еще одна моя подруга и соседка по комнате. Света зыркнула на Медведя. – Чтобы некоторые не думали, что Марину можно списать со счетов и не задавались. И мы будем здесь вместе практиковаться, если лекарь не против.

Тот улыбнулся:

- Ладно, если вы только здесь ничего не сломаете.

- А я никогда не сбрасывал тебя со счетов, - сказал мне Медведь. – И не собираюсь. Тем более, в тебе течет моя кровь. И да, с тобою приятно тягаться. Так что еще потягаемся! – с улыбкой пообещал он и вышел из палаты.

"Взаимно," - захотела ему сказать я, чувствуя ток его крови в своих жилах. Несмотря на все колкости, в Медведе было что-то, что меня притягивало. И сейчас притягивает, как магнит. Его харизматичность, остроумие и веселость, которую приятно слышать даже в виде насмешки. Теперь мы с Медведем не просто похожи. Теперь в нас течет одна кровь.

Повествование от лица Медведя

Я вышел из палаты с напускной веселостью, но на самом деле мне не по себе. Я перелил свою кровь Марине Васильевой... Кровь берсерков... Это серьезный шаг. И я не могу вот так просто забыть о нем. По-любому он как-нибудь скажется на нас обоих.

Идя вдоль по коридору у больничных палат, я заметил, что дверь в палату открыта Синицыной Дины. У нее не было столько бинтов и гипсов на теле, как у Марины - забинтованными были лишь ее ноги, полностью - левая, ведь на нее пришлось падение, частично - правая. Руки в некоторых местах покрыты бинтами, но по крайней мере, в отличие от Марины - она ими может двигать, равно, как и головой.

Рядом с нею сидят Борисова, Пантелеева и еще кто-то, чьего имени я не знаю. Мелкая сошка, по-видимому.

Увидев меня, Дина осклабилась:

- Видел, как я уделала твою соперницу? Авось пришел посмотреть на нее, позлорадствовать?

Я и зол на нее, и чувствую жалость. Я-то надеялся, что она хоть как-то осознает чудовищность своего поступка.

- А ты, Синицына, все не меняешься, - грустно заметил я. Ее лицо исказилось. Вот уж не знала она, что я буду ее критиковать. - Ты ее чуть не убила. Но именно я сохранил ей жизнь.

Я ушел, оставив ее и ее подруг переваривать эту информацию. Но мне нужно было срочно поделиться с кем-нибудь о том, что я передал Марине свою кровь. Умолчав, конечно, о своих предках. Рома. Он все еще здесь. Он ближе всего. Зайду-ка к нему.

Я рассказал Роме о том, что мне пришлось сделать. Он, конечно же, удивился, но понял меня. Ведь я никогда не желал смерти Марине.

- Да ты просто герой! - восхищенно сказал мне он. - Красавчик! Но теперь привыкай, если она будет тебя побеждать!

Он рассмеялся, а я возмутился. То, что я спас жизнь Марине - не означает, что я изменю к ней свою позицию и буду уступать ей свои победы.

- Это еще почему?!

- Кровь берсерка, - тихо напомнил Рома. - Теперь она есть и в ней.

- Не забывай, что я все-таки не являюсь берсерком, - сообщил я. - Я ведь не проходил инициацию.

Инициацию проводят колдуны-берсерки, читая свои заклинания и проводя специальные ритуалы.

- Ну, это да. Как хоть ты себя чувствуешь?

- Кошмарно, - признался я. - Даже терял сознание. Но Авиценна быстро привел меня в чувство. На то он и лекарь.

Вообще, не знаю, как в мире обычных людей, но у волшебников состоят на работе только хорошие специалисты, которые знают все - древнюю магию разных стран и сотни заклинаний и зелий. В нашем же институте с самого его основания стали работать потомки великого лекаря и философа Авиценны, написавшего сотни врачебных трудов вроде "Канона врачебной науки", "Поэмы о медицине", "Трактата о пульсе" и многом другом. Я уже и не помню, откуда узнал об этом. Наверное, прочитал где-то. А, может быть, просто услышал.

- Ну, на то он и Авиценна, - рассудил Ромка. Я Задумчиво кивнул головой.

Когда я стал сидеть на уроках, оставив Романа отлеживаться в больнице, я частенько возвращаюсь мыслями к Марине и переливании крови. Все-таки то, что сегодня случилось, потрясло и меня, и весь Институт. Весь день я слышу вокруг разговоры:

- Васильева сейчас в больнице, - сказала одна девица.

- Вот и прекрасно. Некому будет тут зазнаваться.

Я закатил глаза. Ну, это вообще ни в какие ворота. Значит, когда я умничаю - то все только вздыхают от умиления - "такой крутой, обаятельный и общительный мальчик еще и знает так много!" - таковы вот мысли у девушек, а когда Марина показывает свои знания, то она - самолюбивая невыносимая зазнайка (хотя... я о ней тоже так раньше помышлял, даже называл ее так вслух, на что она невозмутимо отвечала, что я - самоуверенный индюк). Да, я конечно, один из примеров того, что заносчивые парни, которых все уважают, могут и хорошо учиться, но... после случившегося с Мариной это как-то противно.

Однако на "атаки Магии" я проявил себя по полной программе. Там нас учили превращать оборотня в человека. Конечно, не навсегда - к следующему полнолунию он снова бы стал самим собой, но... все равно полезное Умение. Некоторых учеников наш учитель, Глазов, перевоплотил в оборотней - так нужно не только для нашего обучения, но и для тех, кого он превратил, ибо если они столкнутся с подобной ситуацией впредь, они хоть будут заранее представлять себе, каково это и, возможно, что к тому времени научатся контролировать разум, чтоб он оставался человечьим, а не становился волчьим.

А задача тех, кто оставался в своем обличье, заключалась в том, чтобы использовать на бедных учениках такие заклятия, как Развоплощение, Атака и Дезориентация. Одним из лже-оборотней был друг Марины - Митя. Его я только Развоплотил, но Глазов вновь превратил его в оборотня, так как Митя пробыл им уж слишком мало. Чтобы его не трогать, я переключился на другого, который не был другом ни мне, ни Марине Васильевой - и на одну из приятельниц Дины Синицыной. Дезориентировал. Атаковал. И не только их. В общем, у меня все прошло отлично.

Лже-оборотнями занималась большая часть курса, некоторым же оставалось лишь в основном только сидеть и наблюдать. Например, Света и Лиза - подругам Марины. Краем глаза я видел, что кое-что они все-таки провели, но что именно - Дезориентацию? Атаку? Я не знал, ибо в тот момент перевоплощал одного из "волков", которому уже изрядно досталось, обратно в человека.

После урока все, кто были превращены отправились в больничное крыло. Некоторые не могли этого сделать сами, и им помогли. Например, Дмитрию помогли Серега, Света и Лиза - в него три раза попали заклятием Дезориентации, которое делает зрение мутным, и после него перестаешь видеть перед собой. Некоторым повезло еще меньше - у них текла кровь. Именно из тех мест, куда попадало заклинание Атаки. Я чувствую себя виноватым из за нескольких людей. Но что уж поделаешь, "Магия Атаки" - жестокий предмет, где почти каждого занятия кто-нибудь да страдает и идет в медпункт к Авиценне.

Несмотря на свое чувство вины, я не пошел туда. Ведь если я туда пойду - меня в любом случае потянет зайти к Марине Васильевой. А я не хочу ее тревожить. Да и что я ей там скажу? Какой я молодец и как хорошо проявил себя на уроке? Это она расценит как вредность и поскорее захочет выписаться. А нужно, чтобы она вылечилась до конца.

Вечером, в конце дня, с рассказал Косте, что навещал вовсе не только Рому. Он удивился, что я не только был за Марину в ее сражении с Диной, но и еще навестил умирающую свою извечную соперницу. Но, как и Рома, он меня понял и с одобрением отнесся к тому, что я послужил донором крови ее, пусть даже и передав этим ей частички своей потомственной силы. Костя и Рома - они почти никогда не общались с Мариной, ибо они - мои друзья, однако они, как и я, не желали ей смерти и были восторженны моим поступком. Однако я им поведал о нем вовсе не ради восторга.

Я вспомнил цитату из книги Киплинга "Маугли" - "Мы с тобой одной крови" - и усмехнулся. Ибо теперь у меня с Мариной общего еще больше.ачать писать свой рассказ...