В проекте любовь!
Вы надеетесь на любовь до гроба? А вы знаете, что жизнь сложная, и она может преподнести вам несколько секунд счастья, а потом вышвырнуть ваши чувства, как ненужный мусор?
Я, живя в то время, когда за людей всё делают машины, и имеется множество различной техники, познала, что такое судьба и ощутила всю её жестокость на своей шкуре. Я не похожа на остальных девушек, меня даже можно назвать странной для этого времени, а хотя, что я знаю о «том» времени. Эта тема запрещена в нашей цивилизации, так же, как и переходы через машину времени, но, что самое странное, - работать с ней мы должны.
Я живу в среде, где правят машины, двадцать своих сознательных лет и всё никак не могу тут освоиться. Как все говорят, я слишком похожа на «тех» существ. Они ничем особо от нас не отличаются, но одно отличие всё же есть... Все наши любят технику. Ни один: что девушка, что парень - не могут прожить без телефона в руках и двадцати минут, что, лично меня, очень пугает. Я не расположена к технике. Можно сказать, я её ненавижу, и она, кстати, принимает мои чувства, и они у нас даже взаимны.
Я работаю на станции по управлению машиной времени. Там много девушек, у которых уже есть «сайты». «Сайты» - это мужья, вроде так их раньше называли, но я особенная. Я, в свои двадцать, шарахаюсь от противоположного пола, как от ядерного транометра.
- Акихико! Ты опоздала! - этот раздражённый, злой и срывающийся на крик голос принадлежит моему сектрату, который, по совместительству, является моим родным дедушкой. В отличии от меня, божественного создания Эксандрии, мои родственники очень любили технику и, так же как и многие другие «наши», и получаса не могли прожить без своих новомодных штучек.
- Дед, извини меня. Я снова проспала, - на самом деле я сегодня вообще не ложилась, а пыталась найти информацию о «тех» людях в своём ненавистном гаджете, но эта бесполезная груда металла не хотела искать информацию, нужную мне. Конечно, я не люблю врать, но скажи я своему горячо любимому родственнику, что я делала всю ночь - он бы отправил меня в изоляторный круг.
- А машиной телепорта воспользоваться не судьба? - и вот снова начинается. Сейчас я снова скажу, что ненавижу всю технику, а он снова начнёт меня отчитывать и в очередной раз не допустит до машины времени, наверное, единственной машины, к которой я питаю очень уж положительные чувства.
Закатив глаза, я уже начала завязывать свой фартук на талии, как меня нагло прервали, выдернув мою руку и придвинув к своему гневному, покрытому морщинами, лицу.
- Акихико! Прекращай! Я знаю, что ты не любишь технику, но если об этом узнают в ДКТ, то тебя заберут и будут проводить опыты, как над твоей прабабушкой, - это больше было похоже на угрозу, но я-то помнила, каково это - оказаться под надзором ДКТ. Эти ребята больше всего наблюдали за моей прабабушкой, пока не родилась я, конечно.
- Я поняла, - это звучало слишком обречённо. Неужто страх потерять свою свободу может заглушить ненависть к технике? Не думаю.
***
- Акихико, ты остаёшься следить за машинами, - я только хотела открыть рот, чтобы возмутится и высказать своему родственнику всё, что я думаю о нём, об этой техники и вообще о его решении. - Мы уходим в ДКТ. Все, - это меня очень порадовало. Неужто дедушка решил начать доверять своей горячо любимой внученьке? Ага, сейчас! Он просто хочет укрыть свой зад, чтобы ДКТ не узнали о его прекрасной внученьке, которая всем своим видом излучает ненависть к этой священной технике, чтоб её Гортуб побрал!
После нескольких перекинутых со мной словечками на подобие «Веди себя хорошо», «Тщательно следи за машинами» и его коронного «Не вздумай ничего ломать!» мой родственник всё-таки исчез со своей прекрасной командой из восьми человек, которые зависали в своих телефонах.
Тяжело вздохнув, я плюхнулась на своё рабочее место и, включив пульт проекции машины времени, начала его изучать. Это занятие не из приятных, но пока никого нет я хочу прыгнуть в прошлое, чтобы хоть глазком взглянуть на «тех» существ, но, походу, сегодня не мой день. Как только я подошла к машине времени и открыла дверцу, оттуда полился ярко-синий моренный цвет и ослепил меня.
Пока я возвращала в нормальное состояние своё зрение, меня кто-то нагло сбил с ног. Больно стукнувшись своим афро-шлемом об пол, я услышала треск. Нет-нет! Нет, пожалуйста! Я же только недавно новый купила! Нет! Эти мысли паники и страха заставили меня соскочить и скинуть с себя неизвестного мне нарушителя моего прекрасного плана.
- Ты чё творишь, полудурок?! - это, наверное, услышали бы все люди ближайших станций, если бы они не ушли к ДКТ на проверку своих Дактических шнуров. Такие штуки выдают всем работающим с машиной времени. Всем, кроме меня. Ведь я неофициально с ней работаю.
- Извини, - голос был какой-то странный. Очень странный... Он был мужской. Стоп! Мужчин не должно быть на фабриках работы с машинами времени. Да и когда я сюда шла, шагов нигде не было. Откуда он взялся?
- Ты кто и что тут делаешь?! - я удивилась собственному визгу. Я не была пугливой, но сейчас всю меня изнутри съедал червячок страха, заползая куда-то в далёкие пути моего разума.
- Не кричи! Денис я! Что тут делаю - не знаю, - слишком честно и как-то вежливо проговорил этот... Этот Денис? Что за странное имя? Я помню, бабушка рассказывала, что у «тех» были такие имена, но как один из «тех» мог оказаться тут?
- Акихико. Я - Экаснтопа, а ты кто? - мои любопытство и честность когда-нибудь меня погубят. Я вас уверяю. Я - единственное существо Эксандрии, которое в любом случае говорит всегда правду.
- Денис. Я - человек, а кто такие Экса... Экса-кто-то, короче? - его манера речи была слишком странной... Всё в нём было странным, но я привела его к себе домой и даже подружилась.
Он - единственный мужчина, которым я так интересовалась, с которым вообще заговорила. Если бы я тогда ничего не сказала, никогда не испытала бы такого странного чувства. Он рассказывал мне обо всём. Об их мире. Об их жизни. О том, что у них мир почти такой же, только там не такие зависимые люди и, походу, те, кого мы называли «те» являются нами, только намного-намного лучше.
***
- Денис, а ты хочешь вернуться? - с того момента, как он сюда попал, прошло уже три месяца, и за всё это время я смогла понять, как могу вернуть его обратно в его мир. В его среду. Хоть он этого не показывал, но ему было тяжело у нас.
- Конечно! - это слово как лезвие резануло по сердцу, и на глазах, наверное, уже начали выступать слёзы, но я быстро их смахнула, не позволяя показать свою слабость.
***
Три дня... Сегодня. Сегодня я отправлю его туда, где он должен быть, и после этого случая я сдамся ДКТ. Я не смогу жить без него в этом скучном мире. Хоть я и не видела Его Мира, но я прекрасно знаю, что он прекрасен. Одних его слов достаточно, чтобы понять, как там красиво. Да одного его присутствия хватит, чтобы создать для меня иллюзию его мира.
- Денис, подойди к этой капсуле и просто зайди туда, - эти слова давались мне слишком трудно. Помню, прабабушка говорила, что это называют «любовью»: то чувство, которого нам никогда не суждено было почувствовать. То чувство, которое запрещено! Они. Эти прекрасные люди. Именно люди. Так их называют, но после того, как он исчезнет в этом ярко-синем свете, я снова начну называть их «те». - Прощай, - он вступил в машину и повернулся ко мне лицом, - улыбнись, - он не понял зачем, но всё равно улыбнулся. Улыбнулся так радостно, что у меня невыносимо быстро забилось сердце, порываясь выпрыгнуть из груди и броситься за ним. Свет начал окутывать его с ног до головы. Силуэт, который за такое короткое время стал родным, потихоньку исчезал. Я не сдержалась... Заплакала. Я улыбалась и плакала. Улыбалась сквозь колющую невыносимую боль, которая сдавливала горло. Я не могла сглотнуть этот ком и решила отдать. Отпустить его с ним. Отпустить с ним всю свою боль, все свои чувства. - Я люблю тебя, - сквозь боль, сквозь невыносимо жгучую повязку на горле я высказала ему всё, отдавая своё сердце ему, отдавая свою жизнь в его руки, и взглянула на него. Всё исчезло, но с потоком ветра до меня донеслись его последние слова: «Я тоже». И всё. В этот момент всё исчезло. Я помню, меня несли в ДКТ. Я видела всё, но ничего не слышала. После в ДКТ я видела лишь силуэты людей. Нет, не «тех» людей, о ком не должна знать. А после - ничего. Пусто. Всё черным-черно. Вздох. Я исчезла. Я не хочу жить в этом мире. Среди «тех», кто за три месяца стал мне чужими. Снова вздох. Я ушла туда вместе с ним. Я ушла в тот мир. Писк аппарата. Вздох. Последний удар сердца и я распалась в искры.