Глава 2 / Нет...
"Будто мои мольбы, что либо решают.
Будто ангел смерти смилостивится"
Глава 2
Эдмонт.
Эрих заболел. Это случилось осенью, мне было девять, а ему пятнадцать.
Мы выросли, стали умнее, стали понимать то, что не понимали раньше. Я надеялся, что нам не придется убегать, надеялся, что наша семья станет нормальной, надеялся, что это были лишь временные трудности, но со временем понял, что ничего не поменяется и моих родителей исправит лишь могила.
Мы все так же занимались борьбой и другими видами спорта, я уже занимался на ровне с Эрихом. Из видов борьбы мы выбрали уличный, мы объединили различные единоборства, а правило есть лишь одно, выжить . Утром и вечером мы бегали, а в другое свободное время дрались, конечно, Эрих побеждал, но он не просто лупил меня, а обучал. Я так же не забывал об уроках, я был уже в третьем классе, а мой брат в девятом.
Школьную программу я опережал уже на столько, что программа брата для меня была простой разминкой, в связи с чем я частенько делал за него уроки. Но стоит сказать, что школьная программа меня не интересовала, мне многое легко удавалось, я мог прочесть урок и сразу его выучить и помню аж по сей день. И так как школьную программу я уже знал, я изучал многое сам: географию, историю , высшую математику и естественные науки, еще меня интересовала архитектура и языки, да эти же уроки были и в школе, но я учил их под другим уклоном. География – я искал места которых нет во многих картах, делал я это, сравнивая старые и новые карты, так же искал недосягаемые места, места в которые не каждый проберется, я знал туда путь и знал как сбежать оттуда. Архитектура - я изучал старые здания, дворцы, дома и развалины, их подвалы, подземные ходы и тонели. История - все войны, перевороты, бунты, правители разных стран, их биографии и биографии убийц, заключенных и преступников ,не знаю почему, но это меня очень интересовало. Я выучил помимо немецкого, три языка: английский, итальянский и испанский, и два на разговорном уровне: французский и ирландский.
Сначала это был просто кашель, сильный кашель, «родители» отмахивались, говоря, что само пройдет, а затем и вовсе истерили при его кашле и орали, что бы он заткнулся. Через месяц он начал кашлять кровью, еще через месяц его кожа начала покрываться ужасными волдырями и гнойниками родители и на это забили хуй. Он перестал ходить в школу, потому что не мог, но «отцу» было плевать, он лишь продолжал время от времени избивать его, как и меня.
Я помню этот момент, так ясно, так четко, как будто это было вчера. Я стоял у его кровати, нас только что вновь избил отец, еле дотащив его до нее. И начал спрашивать Эриха как он, но тот молчал, он не открывал глаза, я испугался, начал кричать, слезы уже текли по моему лицу, оставляя за собой влажный соленый след.
– Брат, проснись, брат. Что с тобой? Умоляю, Эрих, не бросай меня, не умирай, брат –последнее слово я закричал что есть мочи. Одна мысль, что я могу остаться без него, что я потеряю его была невыносима. От одной этой мысли я сходил с ума, я не представлял своей жизни без него.
– Я здесь, Эд, не плачь, я с тобой. – ответил он спустя полминуты молчания, его голос был спасительным якорем для меня, но с того момента страх за его жизнь не покидал меня ни на минуту. Его голос был настольуо слабым, что я еле слышал его.
– Пожалуйста, прошу тебя, больше не делай так, умоляю, не смей бросать меня, я не смогу без тебя. – взмолил я его, как будто, мои мольбы что либо решают, будто ангел смерти услышит меня и смилостивится, как наивно.
– Иди сюда– позвал он меня и обнял, в тот момент, обнимая его хрупкое тело, в котором выпирали кости, хотя до недавнего времени оно было вполне крепким, благодаря ежедневным и изнурительным тренировкам, я понял, что сам он не вылечится и я должен что ни будь предпринять, иначе я потеряю его. Ко мне в голову взбрела безумная идея, если бы Эрих знал, он запретил бы мне делать этого. Но мне было плевать. На тот момент для меня не было ничего важнее жизни моего брата.Я решил попросить отца помочь ему, я был готов умолять на коленях, если понадобиться .
И как уже было сказано ранее, наш папаша проиграл большую часть компании в покер. Время от времени он брался за голову и пытался хоть немного восстановить ту часть компании, что у него осталась. Но при каждой неудаче он уходил в запой, что не способствовало восстановлению компании, а средств становилось все меньше и меньше. Исходя из этого, я понимал, надеялся, но все же знал, что отец не захочет отдать свои последние деньги на лечение своего сына, и я намеревался отдать наши с Эрихом накопленные деньги.
Я ждал подходящего момента, что бы попросить отца о помощи, а именно, момента когда он будет трезвым и не столь озлобленным, но шло время, а подходящий момент все не наступал. У Эдмонта Фостера с того момента, как он проиграл большую половину своего имущества, было два состояния. Первое - он пытался взять себя в руки, и восстановить хоть малую часть утерянного, но из-за неудач психовал и вымещал злость на нас. Второе - из- за нескольких неудач, ему надоедало избивать свою семью, на трезвую голову, и он уходил в запой на несколько дней. Возможно он так пытался заглушить совесть, хотя не думаю, что она у него есть, может быть лишь тихие, еле слышные отголоски.
Совесть. Сколько бы люди не называли друг друга бессовестными, не думаю, что это возможно, просто взять и выкинуть его или отключить навсегда. Можно отключить, но временно, в конце концов плотина прорвется и муки совести захслестнут с полна, или же тебя пожизненно будут приследовать еле слышные отголоски, что мне кажется еще хуже. Они сведут тебя с ума, на столько, что ты перестанешь понимать себя, свои мысли, свои чувства и эмоции.
Задуманное исполнить, я намеревался твердо, но надежда, что все обойдется меня не покидала. Однако время шло и мои надежды рассеивались, как туман с восходом солнца.
***
– Эд, слушай сюда, ты же знаешь где наши деньги? – как-то спросил меня Эрих, его голос с каждым днем становился все слабее, а лицо бледнее, кости все больше выпирали, казалось будто болезнь поглащает его.
– Да, в матрасе моей кровати. – недоумевая ответил я, не понимая для чего он это спрашивает, мысли вертелись в моей голове, я начинал думать, что он догадался о моем замысле, но другая мысль не оставляла меня, я не хотел об этом даже думать и отганял ее подальше.
–Прекрасно, завтра ты сбежишь, приготовь все как мы договаривались, мой друг проведет тебя до автобуса, после тебя встретит наш кузен и вы вместе улетите в США, Западную Виргинию.
–Но ты же болен, ты не сможешь, ты не выдержишь, тебе станет хуже по дороге. – ответил я, не расслышав до конца его слова.
– Послушай Эд, я не поеду, ты поедешь один, с нашим кузеном Энтоном. – дрожащим голосом сказал мой брат. Энтон это был сын старшего брата отца – Эморта Фостера. Он был старше Эриха на семь лет, следовательно ему было двадцать два года. Я виделся с ним лишь раз, а Эрих же провел с ним много времени, до моего рождения. Я лишь знал, что он накопив деньги на колледж, свалил от своего отца пьяницы. Энтон был главным сподвижником и помошником Эриха, в осуществлении нашего побега.
Немного о Эморте Фостере – старший брат Фридриха Фостера, он был старше на восемь лет. Из-за разногласий с отцом, в подростковом возрасте, бунтовал, начал пить и курить, отец же терпел это, однако в конечном итоге забил на него и переключился на другого сына, решив, что именно он продолжит их род и унаследует компанию. Эморт же узнав об этом решил изменить свою жизнь, перестал пить, женился, решив окончательно убедить, этим своим поступком, отца. Но тот лишь дал ему несколько акций, что являлось грошью, по сравнению с тем, что было у его младшего братика. Но Герарт Фостер - отец Фридриха и Эморта, был непреклонен, и на этой почве старший брат продолжил пить, а его сын Энтон рос практически без отца, а с трехлетнего возраста и без матери, она умерла, при непонятных обстоятельствах. Из-за этого Энтон и жил некоторое время в доме своего дяди, до тех пор, пока наши отцы не переругались окончательно. А через год, после отъезда, умер от передоза. Мой отец же даже не удосужил его нормальных похорон, его всего-лишь похоринили нанятые отцом люди, в самом дешевом гробу, поставив сверху неброский камень с с надписью "Эморт Фостер 1949-1996". Так закончилась жизнь Эморта Фостера, и хотя у Фридриха были деньги и все то, чего так желал его старший брат, сам он недалеко ушел от него, и скорее всего, лет через десять - пятнадцать его жизнь закончилась бы так же: среди бутылок, дури, шлюх и своей блевотины, а разница была-бы лишь в том, что бутылки были бы дорогой марки, так же как и дурь и эскортницы.
– Нет, нет, Эрих, ты вылечишься, ты должен, ты не бросишь меня. Мы.., мы.., мы что нибудь придумаем, мы сможем, дождемся пока ты вылечишься, и поедем вместе, или..., или хотя бы дождемся пока тебе не станет лучше, а тебе станет лучше!, я уверен!, я знаю!, ты велечишься. – слезы сами полились из моих глаз, и к середине моей речи, я говорил, глотая слезы, многое из того, что я сказал было настолько невнятным, что я сам не понимал, что говорил.
–Успокойся, Эдмонт, не плачь, не плачь, успокойся, ты мужчина, ты не должен плакать, не перед «родителями», ни пред кем, не показывай страх и боль. Люди хуже стервятников, они чувствуют эмоции: боль, страх, смятение, слезы, горе, смех, радость, счастье. Они всегда готовы повлиять на них, если это положительные эмоции, они поспешат испортить их, обратить в противоположное: счастье в горе, смех в слезы , а отрицательные эмоции они усугубят так, что смятение превратится в страх, а страх в боль. Они не пожалеют тебя, уничтожат и глазом не моргнув.
– Угу – еле, всхлипывая, охрипшим голосом выдавил из себя я, в основном даже, не понимая смысла в его монологе.
– Но ты ведь вылечишься, правда, вылечишься?! - не угоманивался я, однако Эрих ничего не ответил, он молчал, его ярко голубые глаза потускнели и выглядили так, будто небо застеленное туманом, лицо бледнело с каждым днем, а кости выпирали все сильнене и сильнее.
Смотря на него, последние крупицы моих надежд развеялись, и я понял, что медлить нельзя и решил пойти к отцу. Фридрих Фостер, к всеобщему удивлению, дня четыре был трезв. Он недавно вернулся с работы и читал газету, сидя в своем любимом кожаном кресле. Я долго смотрел на него из угла, не решаясь подойти, но страх потери брата был сильнее, глубоко вздохнув, я подошел к нему.
–Отец?! - тихо прошептал я, но тот кажется не услышал или же сделал вид, что не услышал, не хотя тратить на меня свое драгоценное время. Я повторил попытку привлечь его внимание, и наконец услышал глухое бормотание вместо приветствия.
–Что тебе надо? – мой отец даже не удосужился перевести свой взгляд с газеты на меня.
–Ты ведь знаешь, что Эрих болен, ему хуже с каждым днем, ему нужно к врачу, ему нужны лекарства, прошу отведи его к врачу, умоляю. – я приложил все усилия для того, что-бы мой голос не дрожал, а звучал твердо, но под конец, я, не выдержав, всхлипнул, а в уголках глаз начали собираться слезы.
– И что же ты требуешь от меня? – он строил из себя глупца, будто и вправду не понимает, о чем же я могу его просить, его голос был пропитан желчью, а в глазах виднелась насмешка.
– Прошу, сделай так, что бы он вылечился, вылечи его, умоляю – смотря на его лицо, излучающее презрении и недовольство, видно ему наскучил наш диалог, который, как он предполагал, ни к чему не приведет.
– Ты же понимаешь, что на это нужны деньги, а у меня сейчас с ними туговато, они мне нужны для восстановления компании, возможно, потом, когда денег будет больше, я попробую что-нибудь сделать, а пока я не намерен тратить свои деньги на него, с него достаточно и того, что я потратил на него лишнюю сперму и испоганил свою жизнь. – с паузами рассуждал он.
–Но он умирает, прошу, он не выдержит, ему с каждым днем становится все хуже и хуже, умоляю, он же твой сын. – я уже задыхался слезами, но похоже его не тронули ни мои слова, ни мои слезы, поэтому я продолжил .– У меня есть деньги, их должно хватить, просто позови врачей, прошу.
– Деньги есть значит, ну принеси посмотрим. – произнес он с заинтересованным видом.
Я, без задних мыслей, побежал за, накопленными нами с братом, деньгами . Отдав их отцу, я смотрел на него, как на решение всех моих проблем, с глазами полными надежды, однако надежда испаряется так же быстро, как и появляется.
– Так вот куда деваются мои деньги, а я то зря на твою мать наговаривал. – тароторил он, считая наши с Эрихом деньги.– их как раз хватит что бы возместить мой долг одному очень не хорошему дяде, ну что ж спасибо сынок.
– А как же Эрих, как же мой брат, ты же обещал вылечить его.– с придыханием, чуть ли не истеря, говорил я, за что и получил сильный удар ногой.
– Разве?, я почему то ничего такого не припоминаю, и это все равно мои деньги, а теперь брысь отсюда, пока я не убил твоего братца собственными руками, чтоб не мучался.
Я не помню, что было дальше, не помню как попал в комнату брата, не помню как мои капельки слез превратились в ручьи, вышедшие из берегов, не помню как на мне появились новые синяки. Помню лишь то, что оказался в комнате брата, рядом с кроватью брата, рядом со своим братом – Эрихом. Однако было одно но, у меня больше не было брата.
Вот и вторая глава, спасибо всем, кто читает мою книгу. Хочу попросить вас, если вы заметите грамматическую или логическую ошибку, написать о ней в комментариях, что бы я могла исправить. А так же хочу попросить вас комментировать главы, что бы я знала нравится вам или нет. Надеюсь вам нравится.🖤