ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВЕЛИКИЙ БЕЛЫЙ ГОРОД Глава шестнадцатая План кампании Мэри
Не знаю, наделил ли меня кто-то способностью вселяться в живых людей, или это произошло случайно. Но мне известно одно. Я видела свет в конце тоннеля и знаю: Вселенная — не покрытая твердой коркой глыба мертвой материи. Мне доводилось читать предсказания; они являются доказательством того, что мы не одни. Я видела, как призраки уходят, зажав в кулаке монету. В этот момент, прежде чем уйти навсегда, они вспоминают, кем были при жизни.
Я видела достаточно, чтобы увериться в том, что за пределами Страны есть что-то другое, но что именно — для нас такая же тайна, как для живых.
Берегитесь же тех, кто здесь, в Стране, считает, что воля Господа им известна. Они ничем не отличаются от тех, кто утверждает, будто Вселенная пуста и холодна. И та, и другая точки зрения — две стороны одной монеты, но, зажав ее в кулаке, вы никуда не попадете».
Нельзя сказать, чтобы Мэри спланировала с самого начала все, что ей спустя некоторое время удалось или не удалось совершить. Как и в мире живых, в Стране сначала появляются замыслы, которые потом вырастают в планы. Порой идеи не реализовываются и, состарившись, увядают.
Когда Элли была Королевой малышей и жила в башнях-близнецах на Манхэттене, она брала под свое крыло бесприютных призраков. Заманив очередное заблудшее дитя, Мэри находила для него какую-нибудь рутинную работу или игру, которой призрак мог заниматься бесконечно, до самого Конца света. Мэри считала, что в этом заключается ее священная миссия. Но Ник нарушил ее планы, раздав детям эти отвратительные монеты, при помощи которых они отправились туда, где в конце таинственного тоннеля горит свет. Оттуда возврата нет.
Мэри не винила детей — какой ребенок откажется от сюрприза? Во всем виноват Ник. Им овладело безумие. Как много вреда один-единственный человек способен причинить такой прекрасно отлаженной, отлично функционирующей маленькой вселенной, какой был ее импровизированный приют, сокрушалась Мэри.
Чистота и незамутненность той первозданной ненависти, которую девушка испытывала к своему врагу, объяснялась лишь глубиной скрытой страсти, которую она к нему питала. Конфликт между чувствами не находил разрядки, а значит, пути к примирению были отрезаны. Но ненависть, замешанная на любви, была не единственным чувством, которое Мэри испытывала к Нику. Она была ему даже отчасти благодарна, ведь если бы он не освободил детей, бывших на ее попечении, Мэри и сама бы по-прежнему пребывала в сетях рутины. Теперь же благодаря тому роковому событию девушка увидела все в другом свете и вынашивала грандиозные планы.
Конечно же, она, как и прежде, собирала и защищала заблудших детей, но на этот раз небольшая команда, которую Мэри удалось сформировать, должна была стать ее опорой для осуществления такого грандиозного замысла, от которого голова самой изобретательницы кружилась каждый раз, когда она думала о нем.
Когда Мэри прибыла в Чикаго, план был не более чем черновой идеей — семечком, пустившим первый росток в уме Королевы. Но ростку этому суждено было укорениться и стать громадным раскидистым деревом. Мэри лишь нужно было определить, какой длины будут корни и какой толщины сучья.