Ядро Евы

Драка второго и пятого брата стала такой неожиданностью, что все заставшие это действо, некоторое время просто молча наблюдали за ним. Первым, как всегда, отмер последний оплот справедливости и подключив всю мощь своих серебряных татуировок схватил друга детства и его братца за шкирки как нашкодивших котят. Вампиры от вторжения чистого металла взвыли. Даже Цезарь, который привык все время находиться под его воздействием, заскулил от такой мощной энергии. Разбросав молодых людей по разным углам комнаты, Феликс принялся за пострадавшего.

Стар скорее прибывал в шоке и сильном испуге, чем реально пострадал от вампирских клыков. По быстрому осмотру стало ясно, что тот потерял больше нервных клеток, чем крови. Но легче от этого не стало. Алекс тоже был бессилен. В такой ситуации вторжение его Евы могло стать еще большим стрессом для и так напуганного юноши. Сам же пациент не реагировал на голос и прикосновения, оставаясь совершенно равнодушным к окружающему его миру. Американский загар, который обычно золотил бледную от природы кожу разом сошел, от чего Дарлинг выглядел почти пепельно-серым. Его большие глаза потемнели и потускнели одновременно, словно юноша увидел нечто по-настоящему страшное.

Возможно, для Стара так оно и было. В отличие от Феликса, который сутки напролет проводил в доме Селестиа и знал буквально все местные скелеты из шкафов, Дарлинг как приличный мальчик из приличного семейства проводил в доме ровно столько времени сколько позволяли правила этикета. Сказать, что он завидовал друзьям, которые могли свободно проводить в совместных приключениях все время, значит ничего не сказать. И сейчас Цезарь с огромным сожалением пожинал плоды исключения Стара из круга их секретов.

Кое-как оклемавшись от того шокового удара, который нанес ему Феликс, Цезарь попытался встать и на подгибающихся ногах подошел к дивану, на который уложили Стара. На фоне темно-фиолетового бархата он казался еще более мертвым, чем когда осел на ковер. Однако, стоило Селестиа легонько тронуть его за плечо, как взгляд юноши тут же стал более осознанным. А через минуту, гостиная заполнилась такой отборной бранью, что пришедший было в себя Николай, решил так и остаться лежать в противоположном углу комнаты.

- Я жду объяснений! – наконец, выпалил Стар, недовольно складывая на груди руки и буквально прожигая взглядом остальных.

- Я бы тоже хотел узнать, что ты здесь делаешь? – прохрипел Цезарь, все еще не решаясь подползти ближе к другу.

- Дурачком не притворяйся. Я услышал, что вы вместе с Феликсом поедете в семейное гнездо на праздники и ждал «своего приглашения». Или хотя бы звонка с предложением провести вместе пару дней. Но ни звонка, ни тем более своего приглашения я так и не получил, зато узнал, что вместе с нашим серебряным товарищем, к тебе домой поехал плебей!

Алекс закатил глаза. Все желание помогать этому напыщенному индюку как ветром сдуло. Феликс стыдливо прикрыл ладонью лицо. Каждый раз, когда его друг выдавал нечто подобное, ему становилось до тошноты плохо от того, какой же он невыносимый гордец. Хоть его семья и придерживалась точно такого же мнения, сам Аурум никогда не делил людей на «достойных членов аристократического общества» и «рабоче-крестьянскую грязь». Возможно, потому что он сам вышел из подобной среды, винить Стара в неправильности его картины мира он не мог. Единственное, о чем он мог просить друга – высказывать свое недовольство только им с Цезарем. Но Дарлинг искренне не понимал, чего такого, в том, что он указывает «плебею» его место.

- Предлагаю не тратить время на принцессу и продолжить поиски. Не хватает только одного. Поймаем последнего, и я всех допрошу, - при последних словах Алекс нехорошо улыбнулся, так что даже Николай попытался отползти подальше к двери.

Правда далеко уйти ему все равно не дали. В одно плавное движение прирожденного хищника, Алекс подскочил к новой потенциальной жертве и вздернул его за лацканы пиджака на уровень глаз. Самым забавным во всей этой ситуации для Феликса было то, что еще ни один из братьев Селестиа не додумался применить на юноше гипноз. Видимо, тот действовал так неожиданно, что в первые мгновения все просто терялись, а затем тот уже их обезвреживал, так что для маневра совсем времени не оставалось. То, что Алексу было кристально пофиг на родовое имя, Феликс понял еще в первые дни их знакомства, но он никогда не думал, что тот без лишних зазрений совести и церемоний будет привязывать сыновей дома Селестиа к стульям и с кровожадной улыбкой расхаживать меж этих стульев. А сам Мак, кажется, успел войти в роль и усевшись напротив пленников проникновенно сказал:

- Если вы сейчас не скажете, где девчонка, я сожру ваши Евы.

Яков упал в обморок. В отличие от других двух братьев он успел на собственной шкуре испытать, что это значит, когда твою Еву еще только надкусывают. А уж если ее начнут жрать...

Николай хмуро глянул на Цезаря и произнес:

- Кого ты привел в наш дом, он Лилит?

- Я и сам бы хотел знать, с кем я учусь, но нет. Он совершенно точно не Лилит. Где невеста? – ответил Цезарь.

- Еще бы я знал, сам ищу. Ее не было в потайной библиотеке, где я ее оставил.

- И не было в погребе, где я ее оставил, - включился в разговор Эдуард.

- Признаюсь честно, я пытался запереть ее в своей комнате, но и там ее не оказалось, - горестно вздохнул Яков.

- Дебилы, - лаконично произнес Феликс и по его рукам заметно пробежали серебряные змейки.

- Так, пока этот борец за женские права не возобновил экзекуцию, давайте вернемся к главной проблеме, - вклинился Яков, совершенно не желая ощутить на себе всю мощь истинного хозяина серебра.

Все глубоко задумались. Единственный, кого не хватало в комнате, был Август – самый старший и самый, казалось бы, адекватный. Не такой, конечно, разумный как Цезарь, но по сравнению с остальными, вполне внушающий доверие. Стоило им вспомнить о старшем, как все тут же переглянулись. А ведь действительно, он единственный из семейства не стремился выпить больше положенного и даже не участвовал в лихорадке с похищением невесты. Так почему же сейчас его нет среди поисковой группы?

- Ну и где ваш братец обитается? – приподнял бровь Алекс.

Вся эта канитель с вампирскими братьями его уже порядком утомила. Он-то планировал, что на зимних праздниках у него будет достаточно времени на эксперименты. Даже если бы Феликс уехал, у него уже было достаточно замороженного материала, чтобы закрыться на недельку в университетской лаборатории и вылезать оттуда только за кофе. Но по прихоти Его Золотейшества, он был вынужден совершенно впустую тратить время, наблюдая за тем, как толпа мужланов делит девушку.

- Братец живет в башне... – задумчиво протянул Яков, а после кивнул в сторону окна.

Алексу хотелось ударить себя по лицу, ведь более стереотипного жилища для вампира было сложно придумать. Темная башня больше походила на склеп, который почему-то не опускался вниз, а зачем-то рос вверх, как какой-то гриб-мутант.

- Нафига он туда забрался? Это последствия пубертата или что?

- Август унаследовал больше всего вампирского, так что... Частично это из-за физической непереносимости солнца, а частично из-за того, что он и правда... подростком очень уж любил историю вампиризма, - устало проговорил Цезарь.

- А ты, я вижу, явно был фанатом Эдварда Каллена? – подмигнул Мак и еле увернулся от летящего в голову пресс-папье в виде рычащего льва.

Феликс оказался не таким проворным. Но вещица оказалась из чистой бронзы, так что, ударившись юноше о живот, фигурка льва стала жидкой и лихо всосалась через пупок. Присутствующие при этой сцене не знали, чему больше удивляться: тому, что Цезарь впервые на их памяти так разозлился или тому необыкновенному способу питания, который им удалось только что лицезреть. Феликс смутился и прикрыл голый живот руками. Выплеск энергии, образовавшийся в результате всасывания металла, превратил его обычную футболку в модный, но весьма смущающий кроп-топ.

- Извините, обычно он спокойный, но иногда как что выкинет – волосы дыбом встают, - попытался смягчить ситуацию Феликс.

- Ты это про свой живот или про златовласку? – прыснул Алекс, которого прошлая выходка Селестия только позабавила.

- Феликс, либо ты успокаиваешь своего бешеного, либо он становится закуской прямо сейчас, - почти прорычал Цезарь, у которого, видимо, накопились претензии к незваному гостю.

Феликс примирительно поднял руки. А после сделал то, что никто не ожидал – дал подзатыльник сразу обоим зачинщикам ссоры.

- Ведете себя как дети. Нам надо спешить, жизнь девушки может быть в опасности, а вы из-за всякой фигни собачитесь.

Воодушевленные почти-дракой молодые люди, мысленно уже брали башню штурмом. Нужно же было дать выход молодой энергии. Однако, дверь оказалась не заперта. А по пути не было ни ловушек, ни стражи. Башня, которую остальное семейство считало воплощением странного и пугающего вампирского прошлого, на деле оказалась чистой и приличной. На полу лежали светлые ковры, везде, даже на крутой лестнице было электрическое освещение. Кстати о лестнице, Алекс был счастлив от того, что кто-то додумался сделать в этом орудии пыток для коленей нишу с диванчиком. Когда он впервые опустился на это кожаное великолепие, то решил, что никого спасать не будет. Пусть другие геройствуют, а он сюда еще и пиццу закажет. Благо, что в их тандеме уже был человек с синдромом спасателя. Феликс же, особенно не церемонясь, схватил его за шкирку и потащил за собой наверх.

Когда же последняя из тысячи ступенек, а Алекс считал – их было ровно тысяча, исчезла в темноте, троица студентов просто не поверила своим глазам. Их совершенно не посвятили в то, как выглядит эта самая невеста. Они ожидали увидеть тщедушную, умирающую от истощения деву с огромными глазами на выступающем черепе. Все в лучших традициях фильмов о жертвах вампиров. По итогу их встретила пышная, пышущая жизнью девушка с озорным румянцем на налитых щечках. И ладно бы она просто была такой...здоровой...Так она еще и не выглядела жертвой! Не было цепей или наручников, за которые ее бы приковали к стене и пили кровь, не было гноящихся ранок от клыков, не было болезненной бледности, следов побоев или хотя бы намека на банальный вампирский гипноз. Эта девушка с совершенно чистым немного любопытным взглядом рассматривала толпу юношей на пороге, после чего озабоченно выдохнула:

- Ох, придется ставить еще тесто, на всех не хватит.

Спустя каких-то пятнадцать минут все уже сидели на мягких диванах и пили чай со свежеиспеченным печеньем. Феликс схватил сразу три, сложил одну на другую и откусывал сразу по большому куску бутерброда из песочного теста. Зрелище было комичным, но еще более комичным было наблюдать, как Август нежно держит свою «Мирулечку» под пухлый локоток и объясняется с братьями о том, как совершенно случайно встретил ее на городской ярмарке и влюбился с первого взгляда. Однако, отец не одобрил девушку, поэтому пришлось идти на такие ухищрения.

Все слушали с вежливым вниманием, но судя по напряжению, повисшему в комнате, им больше всего на свете сейчас хотелось просто покинуть гостиную с двумя голубками.

Феликс резко дернулся, когда голой кожи коснулись ледяные пальцы. Впервые он пожалел о том, что предпочитал в доме друг носить шорты. Алекс незаметно опустил руку под стол и прочертил пальцем от колена до середины бедра три буквы. «О», «Н», «А». Там, где палец касался кожи, ее начинало невыносимо жечь, словно буквы выводились лезвием очень острого ножа. Аурум и не сомневался, стоит ему опустить глаза, и он увидит, как слово «она» прочерчено по его бедру наливающимися красным болезненными следами. Сигнал друга не вызвал в нем большого удивления, он и сам уже начал подозревать в идиллии своего старшего какой-то подлог. Внешне, взаимная любовь девушки и вампира, казались вполне нормальным явлением. Но это только если не знать о том, что Август – карьерист и приверженец династических браков. Он никогда бы не пошел наперекор отцу ради девушки с улицы. 

Феликс весь собрался, как хищник перед прыжком. Его сосед внешне выглядел более, чем невозмутимым, но потому каким серьезным стал его взгляд, юноша понял – Алекс внимательно следит за всем, что происходит в комнате. Спустя мгновение девушку уже пригвоздило к стене серебряной стрелой. Этого хватило, чтобы с румяного личика сползла маска доброжелательности, а посреди платья вырос огромный рот, из которого расползлось множество тонких гибких языков. Один из таких тянулся к затылку Августа, который тут же разъярился и кинулся к гостям.

Дело было плохо. Вампирские братья оказались полностью дезориентированы и не знали, что им стоит делать даже со всей их нечеловеческой силой. Нападать на старшего? Или на его женщину? А что, если они повредят ей и это отразится на нем? Именно такие мысли посещали Якова, который буквально вцепился в Николая, запрещая ему атаковать без разбору все, что движется. Но хуже всего приходилось Стару, который оказался ближе всего к Лилит и совершенно не обладал минимальными боевыми навыками. Юноша пытался отбиваться от языков торшером, но действие это гораздо больше раззадоривало монстра, чем хоть минимально ему препятствовало.

 Один из языков ловко поднырнул под локтем Дарлинга и уже устремился к его Еве, как в миллиметре от его лица просвистел красный клинок. Оружие было невероятно изящным и тонким. Но самое необыкновенное – клинок двигался сам по себе постоянно меняя форму лезвия и изгибаясь в такт ударам своего хозяина. Таким невероятным оружием мог обладать только Алекс. Этот безумец мало того, что быстро упрятал кусок отрезанного языка, так еще и умудрялся собирать образцы крови у сражающихся. Его глаза радостно сверкали, словно у ребенка, попавшего в магазин сладостей.

- Я бы поблагодарил тебя за спасение. Но ты выглядишь даже более жутко, чем монстр пытавшийся меня съесть, - крикнул в спину Алекса Стар.

- Ну... если действительно хочешь меня отблагодарить, то я не отказался бы от образца твоей Евы или хотя бы крови, - не упустил возможность увлеченный ученый.

Стара всего передернуло от одной мысли об исполнении этой просьбы. Где-то сбоку фыркнул Феликс. Его порядком веселили все выкрутасы друга. Перевес явно был в сторону студентов. Лилит приходилось сражаться одной против четверых еще совсем юных, но уже Охотников. Если бы остальные Селестиа тоже вмешались в драку, от девушки бы мокрого места не осталось, но те предусмотрительно решили довериться профессионалам и не устраивать кровавую бойню в собственном доме.

Однако, никто не подозревал, что девушка пустит в ход марионетку. То, что Август стал куклой в чужих руках сомнений не оставалась. Его Ева светилась слабым розоватым свечением, прямо как покрытые кровавыми прожилками глаза Искаженной. Ее Лилит пульсирующей ярко-розовым проломом выглядывала из кусков разодранного платья. Феликс знал, что остановить ее сможет один точный удар мечом по грудной клетке, но что делать, если это убьет и брата Цезаря? Как он сможет после такого смотреть в глаза другу детства? Почуяв замешательство юношей, девушка ринулась в новую атаку. Под удар попал Яков, который зачем-то присоединился к сражающимся.

Цезарь прекрасно знал зачем. Для Якова младший навсегда останется ребенком, который совершенно не думает о себе, когда хочет поиграть в героя. Он просто не мог оставить своего маленького брата сражаться с монстром, а сам сбежать туда, где тепло и сухо.

Щупальце с неприятным чавканьем врезалось ему в затылок и свет в глазах молодого человека тут же померк. Он упал на пол совершенно парализованный, почти не подающий признаков жизни. Цезарь тут же подлетел к старшему, но было уже поздно – отросток Лилит глубоко вошел в его череп и теперь активно его чем-то наполнял. У юного Селестиа ком в горле встал. Он впервые совершенно не знал, что делать. Его руки судорожно скользили по затылку брата в поисках малейшего зазора, хоть небольшой зазубренки, за которую можно зацепиться короткими ногтями и тянуть, тянуть чертового щупальце из головы старшего. Но ничего не выходило, отросток Искаженной был гладким и скользким, идеально прилегающим к телу жертвы. В отчаянии Цезарь вскрикнул:

- Феликс! Чего ты медлишь, кончай ее?

- Но Август...

- Возможно, его уже не спасти, а прямо сейчас мы можем потерять еще одного! – вклинился Алекс, полностью поддерживающий идею с убийством монстра.

Феликс колебался. Ему было страшно вот так идти с мечом против человека, которого он тоже привык называть старшим братом. Наконец, собравшись с мыслями, юноша дернулся вперед, но быстро был перехвачен языком монстра. Меч у него отобрали и выкинули в окно. Языки сплетались вокруг его тела, обездвиживая и стягиваясь так, что на коже тут же начали появляться красные отметины. Феликса тащили к провалу рта.

Когда перед ним возник ряд острых зубов, а за спиной стоял гвалт из разрезаемых клинком Алекса щупалец, Феликс отстраненно подумал, что сегодня он попадет в печальную статистику Охотников. Тех самых, которые не дожили до выпускного. Он судорожно закрыл глаза и набрал в грудь побольше воздуха.

Но боли не почувствовал. Наоборот, языки разжались, и он с грохотом свалился на пол. Стоило Феликсу открыть глаза, как перед ним предстала ужасающая картина. Монстр, который всего мгновение назад мог его убить, был разрезан на четыре ровные части огромным кристаллом. Обработанный в форме четырехконечной звезды камень врезался ровно в искаженное Ядро и пустил свои смертоносные концы четырьмя идеально ровными линиями: двум к рукам, одну к голове и одну к животу. Мирра сделала последний вдох и развалилась на четыре куска плоти. Все ее отростки тут же последовали за своей хозяйкой, опадая на пол бечёвками из плоти.

Феликс затравленно оглянулся. На пороге гостиной стояли Аврора и Арчибальд. Выглядели они до ужаса запыхавшимися и взволнованными, будто бежали на эту несостоявшуюся битву. Девушка тут же кинулась к своему подопечному, заключая его в крепкие объятия. Ее до сих пор потряхивало от прилива адреналина, впрочем, как и Феликса:

- Разве я учила тебя идти в бессмысленные лобовые атаки? Кто так сражается? Ладно бы с Искажением I уровня. Они безмозглые, но она съела уже два Ядра и почти съела твое, - запричитала Рори, не спеша отпускать ученика.

Феликс промычал что-то неразборчивое в ответ. Он мог бы оправдываться, что он не знал, что делать и просто хотел защитить Августа. Но на деле ответ был куда более прозаичным – он просто испугался.