×××
– Он шепчет. Он вечно что-то шепчет, - мужчина, сидящий перед шерифом, натянул чёрный капюшон на лоб. В тени ткани его зеленые глаза, казалось, блеснули как кошачьи. – Постоянно.
Он внезапно расхохотался. Истерически, нервно и наигранно громко. Зычный басистый смех набатом ударил по барабанным перепонкам, заставляя шерифа дёрнуть бровью. В сумерках жёлтый свет настольной лампы вдруг на секунду моргнул.
– Что шепчет? - спросил шериф, сжав ручку между пальцев. Он знал, что с этим психом абсолютно нельзя показывать страх. И пока он держался.
– Что он шепчет? - переспросил обвиняемый, опустив глаза на подрагивающие от напряжения пальцы собеседника. Его лицо исказила кривая ухмылка, но глаза были всё равно распахнуты. Мужчина будто бы боялся упустить любое малейшее движение сидящего напротив человека. – Вы боитесь его? Я тоже боюсь… Он шепчет о моей миссии. Он шепчет о жертвах. Твердит о смертях. Я этими руками убил ту девчонку!
Мужчина вновь расхохотался, задрав голову. Он встряхнул своими безудержно дрожащими руками в воздухе, а затем уронил их на колени, продолжая посмеиваться.
– Она была очень красивая. Нет, не подумайте, я не из этих, - шериф понял, что под "этими" собеседник подразумевал увлекающихся детьми. – Но она правда красивая, вы же видели. Как фарфоровая кукла. У моей матери стояла похожая кукла с кудрями и синими глазами. Та девочка чем-то похожа на нее. Ребекка, кажется?
– Верно, Ребекка Паркинсон, - качнул головой офицер и открыл папку с делом об убийстве девятилетней девочки, которое попало в его руки меньше двух дней назад.
Кажется, эту малышку он запомнил навсегда. Ребекка, по словам рыдающей над дочерью матери, собиралась на детский праздник, потому была наряжена в красивое белое платье с фатиновой юбкой. Действительно, кукла. Каштановые густые кудри разметались по земле и, увы, не казались такими прекрасными и пышными; синие глаза смотрели ровно вверх невидящим взглядом; матовая кожа потеряла румянец, казалась белой, фарфоровой. Если бы не багровые пятна на животе и белой ткани, если бы не тонкая струйка крови, спускающаяся от уголка рта вниз по щеке, если бы не недвижимое положение тела… если бы не это всё, шериф бы подумал, что девочка просто легла отдохнуть и понаблюдать за облаками.
Ребекка только свернула по улице, скрылась за поворотом, не дойдя один квартал до дома друга, и в переулке с ней кто-то безжалостно и жестоко расправился, разворотив живот. Потом убийца удивительно быстро отнёс тело девочки во двор дома и оставил лаконичную записку: “Фредерик Джеймс Кэмерон. Лондон, улица Королевы Виктории, 255. Простите за доставленные неудобства."
По этому адресу и имени убийцу нашли быстро. Шериф на своём веку повидал немало смертей, немало убийц. Он ожидал увидеть на месте убийцы какого-то отпетого пьяницу и педофила, который, протрезвев, осознал свою вину и оставил информацию и извинения перед безутешными родителями, оставшимися бездетными.
Но убийцей оказался студент медицинского колледжа. Молодой мужчина двадцати с небольшим лет, который вечно прятал затылок чёрным капюшон, утверждая, что ОН, скрытый плотной тканью толстовки, нашептывал ему какие-то ужасы.
– Вы убивали ещё кого-либо, мистер Кэмерон? - напрямую спросил шериф. Непрофессионально? Да. Он чëртов псих, такой вопрос может оказаться провокационным… но убийца явно расположен к доверительной беседе, а шерифу необходима любая информация. Добытая любыми путями.
Убийца криво усмехнулся вновь, сцепив пальцы в замок и положив руки на колени.
– Нет, - голос был абсолютно бесстрастным, спокойным и холодным, глаза - пусты, а тонкие губы обезображены несимметричной улыбкой. – Мы никого не убивали. Только её. Бедная девочка, мне очень жаль её. Позволите потом поговорить с её родителями? Они должны знать, что мы избавили их семью от исчадия ада.
– Почему именно она?
– Мы видели её каждый день. Её школа рядом с моим колледжем. Поэтому он сказал, что мир должен избавиться от неё. Адово отродье… я ведь прав?
Мужчина закатил глаза куда-то кверху, под капюшон, будто спрашивал кого-то под ним, а потом удовлетворённо улыбнулся.
– Вы знаете, я же медик… Он хотел, чтобы Ребекка мучилась перед возвращением в ад. Но я люблю детей, я буду педиатром когда-нибудь, - шериф на эти слова издал сдавленный смешок. – Я специально сделал так, чтобы она умерла быстро и безболезненно… Я и не знал, что нож войдёт в неё, как в масло. Быстро и плавно. Она даже почти не кричала. Только от неожиданности, я ведь вышел из-за угла.
Шериф, подавляя дрожь в руках, взял стакан воды и сделал несколько глотков, подавляя рвотные позывы. Вернув стакан на место, он вернул взгляд на молодого человека.
– Но кто он? - наконец спросил шериф самый животрепещущий вопрос. Паранойя или явь, но представителю закона казалось, что они не вдвоём в одном помещении. И речь отнюдь не о камере наблюдения.
Наконец студент посерьезнел. В глазах появился блеск холодного металла, взгляд стал будто игольчатым. Каждое остриё пронизывало насквозь чёрной нитью. Черты лица молодого мужчины вдруг стали резкими, заострёнными, будто неумелый скульптор вдруг одним движением срезал слой глины, оставляя лишь рубцы от лезвия.
– Он зовёт себя Янусом. Бог проходов, начал, дверей… Он открывает дверь нашего мира в потусторонний и выгоняет прочь посланников ада. Понимаете?...
Мужчина скинул с головы капюшон, открывая взору шерифа абсолютно голую, лысую, блестящую в свете жёлтой лампы голову.
– Секунду, - будто бы извиняясь пробормотал студент-медик и повернулся спиной к собеседнику.
С его затылка на шерифа глядело страшное лицо. Коричневатая кожа была исполосована линиями множества морщин. Бровей и ресниц не было. Среди уймы линий еле прослеживались две узкие щелки – глаза. Скрюченный длинный нос похож на птичий клюв. Тонкие бескровные губы плотно сжаты. Но лицо улыбалось. Улыбалось, плотоядно облизываясь синим языком. Но молчало, не издавая ни звука, лишь немо шевелило губами. И улыбалось. Улыбалось так, что в венах стыла кровь.
Дыхание у шерифа буквально замерло, вдох застрял где-то поперёк глотки. Он на своём веку повидал немало смертей, немало убийц. Но этот двуликий псих стал чем-то из ряда вон.
– Убери, - рявкнул мужчина, выхватывая из висящей на поясе кобуры пистолет и вскакивая с места. Он направил оружие в лицо. Улыбка с тонких губ растаяла, а сощуренные глаза стали резать его взглядом, будто раскалённым лезвием.
…Я и не знал, что нож войдёт в неё, как в масло. Быстро и плавно…
Студент накрыл лицо капюшоном и вновь повернулся к шерифу лицом, опустив глаза, будто нашкодивший школьник.
– Вы знаете… Я не хочу жить. Не хочу лишать людей жизни по его прихоти… лучше бы вы меня застрелили, правда.
– Не говорите ерунды, - буркнул шериф, осаживаясь на стул обратно и положив пистолет на стол. Студент проследил за каждым его действием. – Вам ещё жить и жить.
Потеря обвиняемого грозит шерифу колоссальными проблемами. Нужно успокоиться самому и успокоить этого психа.
– С ним жизнь - пытка. Правда! Поверьте, легче умереть, чем слушать это вечно.
– Так вы вполне адекватный человек, - констатировал шериф, глядя вплотную в глаза собеседника. – Если бы не…
– Сложно назвать человека с божественным лицом на затылке нормальным, - невесело, но вполне по-человечески улыбнулся студент. – Думаю, давно уже псих…
Да, этот парень только что сжигал взглядом все живое, зарезал девятилетнюю, ни в чем не повинную девочку. На его затылке страшная рожа древнеримского бога. Про адекватность шериф определенно погорячился.
– Он давно с вами?
– Не поверите, с рождения…
– Отчего нет, поверю…
Да, после того зрелища шериф был готов поверить во что угодно. В горле вновь пересохло. Он метнул взгляд в сторону опустошенного им стакана.
– Я отойду на две секунды за водой, - шериф поднялся с места, взял стакан и направился к двери, обогнув стул с молодым человеком. – Дождитесь меня, мы с вами еще побеседуем.
Студент лишь молча улыбнулся в ответ. Шериф не видел снятые наручники. Он не видел взгляд молодого человека, прикованный к пистолету, оставленному на столе. Он просто провернул замок и толкнул дверь.
Грохот перевернутого стула.
Звон упавших на пол наручников.
Хлопок ладони по столу.
Снятие пистолета с предохранителя.
Шериф успел обернуться и вдруг вздрогнул, встретившись взглядом с хищными, блестящими через щелки век, глазами. Капюшон упал с треклятого лица.
– Положи пистолет! - выкрикнул мужчина, делая рывок к обвиняемому.
Студент обхватил губами ствол пистолета шерифа, положил большой палец на курок и прикрыл глаза.
Выстрел.
Гулкий звук разлетелся по всему этажу.
Шериф вжался спиной в дверь, роняя стакан, который со звоном разбился, встретившись с полом.
Студент упал лицом на стол, роняя пистолет. А сморщенная рожа божества входов и выходов смотрела в потолок и удовлетворённо улыбалась.
Ещё одна грешная душа покинула этот мир.