Глава 43. Настоящие родители.
Чэн Цинжун взволнованно отвел Линь Синьюя в сторонку, чтобы задавать ему вопрос за вопросом об акупунктурных точках.
Линь Синьюй легко отвечал на его вопросы и даже показывал ему, где эти точки расположены.
Чэн Цинжун с удивлением достал ему еще две медицинские книги. Он обнаружил, что Линь Синьюй очень быстро схватывает анатомические схемы и сохраняет в памяти каждую их деталь.
Когда он вспомнил, как его сын, Сяо Юань, любил медицину и несмотря на возраст читал огромное количество медицинских книг, он про себя подумал, что небеса действительно послали ему этого ребенка, чтобы компенсировать отсутствие Сяо Юаня. В глубине души он еще больше полюбил Линь Синьюя.
Линь Синь, однако, по сравнению с их очаровательной дочерью была больше похожа на угрюмого на взрослого. Один из наболее мрачных типов характера.
Линь Синьюй был обратной чешуйкой Линь Синь*. Пока дело было связано с безопасностью Линь Синьюя, она взорвется безрассудно. Все ее тело будет покрыто шипами, как у дикообраза, и она набросится на его обидчика с пылом чрезмерно опекающей мамы-курицы.
Столкнувшись с Линь Синь, которая обычно была так же спокойна, как взрослая, Чэн Цинжун вовсе не горел деланием читать ей лекции об отношениях между двумя детьми. Он был уверен, что она уже и так все знала.
Той ночью Линь Синьюй не мог уснуть. Он схватил свое одеяло и пошел искать комнату Линь Синь. Оказавшись там, он забрался на ее кровать, открыл глаза и спросил:
- Линь Синь, мы собираемся остаться здесь?
Сердце Линь Синь екнуло. Ей пришло в голову, что Линь Синьюй, этот ребенок, на самом деле даже не совсем понял, нравится ему это место или нет. Пока она задавалась вопросом, как с этим быть, Линь Синь осторожно уточнила:
- Тебе здесь не нравится?
- Я не могу сказать, что мне здесь нравится, но я также не могу сказать, что ненавижу быть здесь, — ответил Линь Синьюй.
После стольких переживаний, каким бы плохим ни было окружение, оно все равно было лучше, чем его прежние условия. Кроме того, в этом месте Линь Синь по-прежнему сопровождала его.
- Тогда какое место тебе понравится?
Линь Синьюй улыбнулся:
- Мне нравится любое место, где есть ты.
Рот этого ребенка такой сладкий! Сердце Линь Синь наполнилось нежностью. Она была согрета видом маленького ребенка, завернутого в теплое одеяло.
Линь Синь прокралась на противоположную сторону кровати, тихонько ползя, как гусеница, и неожиданно для Линь Синьюя внезапно прошептала ему на ухо:
- Смотри, я здесь. Счастлив?
Поскольку ночью свет не включали, Линь Синьюй не видел ее маневра и сначала подпрыгнул, ошеломленный. Затем он усмехнулся.
- Линь Синь, ты такая коварная!
Линь Синь громко рассмеялась и ухватила его за щечки:
- Этот маленький дедушка такой непослушный! Барышня Глупышка уже спешит на помощь, чтобы заставить этого маленького дедушку улыбаться!
Линь Синьюй тоже расхохотался. Его смех был ярким и чистым, с ноткой мальчишеской бравады.
- В будущем ты всегда должен так улыбаться. Как хорошо, если мне всегда будет можно увидеть это! - радостно заявила Линь Синь.
- Тебе нравится? Тебе нравится, когда я так смеюсь?
Линь Синь покачала головой:
- Дело не в том, что мне особенно нравится звук смеха, а в том, что ты выглядишь счастливым. Главное, чтобы тебе это нравилось.
Линь Синьюй подумал немного и решил:
- Тогда мне это нравится.
Затем он спросил:
- Линь Синь, а тебе самой здесь не нравится?
Линь Синь на мгновение задумалась и пояснила:
- Сяоюй, у меня есть родители.
Сказав это, она сразу поняла, что, по сути, ничего не обьясн ла. У всех есть родители. И дети в детских домах не исключение.
Линь Синьюй увидел, что она отвлеклась и задумалось о чем-то грустном, так что не стал продолжать эту тему.
Представив, что она скорбит о том, что ее бросили, он обнял ее за плечи и похлопал по спине, чтобы утешить:
- Они бросили нас, они нам больше не нужны. Они нам не нужны.
Линь Синь перевернулась и поползла назад к центру кровати. Она сказала Линь Синьюю издалека:
- Они не бросили меня. Они ушли в другое место.
Линь Синь подумала о своих родителях, а потом о происшествии с семьей Чэн Цинжуна, и не могла не опечалиться. Ну вот, расплакалась. Ее слезы никак не останавливались. После смерти ее родителей в том мире многие обиды и печали, которые она испытывала с тех пор, вырвались наружу, стекая по ее щекам.
Линь Синь никогда раньше не плакала перед Линь Синьюем. Он так занервничал, что не знал, что делать. Мальчик мог только крепко обнять ее сзади и поплакать вместе с ней.
Линь Синь захныкала:
- У меня есть родители, как я могу называть других людей «отцом» и «матерью»?
- Тогда не называй других «отцом» и «матерью»! - уверенно разрешил Линь Синьюй.
У них не было общего опыта, и его слова ее совсем не утешили. Линь Синь открыла глаза и увидела, что лунный свет, падающий за окна, залил комнату. Про себя подумала: "Вот. Хоть луна осталась прежней."
Печаль в ее сердце стала еще сильнее. Ей нужно было как-то смягчить сегодняшнюю горечь, иначе она полностью захлестнет ее.
- Мои родители очень любили друг друга. Я не думаю, что в мире есть пары, которые любят друг друга больше, чем они. Наверное, поэтому они и умерли вместе. Если бы в тот день я не захотела поесть жареной утки, они бы никуда не ушли. Если бы они не ушли, то не попали бы в аварию. Это моя вина. В тот день я должна была сказать им: «Папа, мама, не выходите на улицу. Просто оставайтесь со мной дома». Это я во всем виновата, во всем виновата я сама...
Последнее предложение она повторяла тихим голосом, пока усталость не овладела ею, и она не заснула.
Линь Синьюй держал ее так всю ночь, и только когда солнце вот-вот должно было взойти, начиная следующий день, он наконец присоединился к Линь Синь в стране Морфея.
----
* Прим.пер.: согласно китайскому поверью, у драконов на горле есть тщательно оберегаемая чешуйка, растущая в обратную сторону. Якобы лишь она - уязвимое место в их броне.