- Кровь на снегу -

"...Больно. Не могу вдохнуть воздуха. Лёгкие сдавливает не давая свободно дышать. По телу пробегают незначительные мурашки и тело пробивает электрический разряд.

Что...где я?
Мрачное, тёмное помещение. Ни дверей, ни окон здесь нет. Лишь одна гнятущая тьма. Ни одного источника света...хотя нет, подождите! Там что-то сияет. Впереди юноши озарял не большой поток яркого, белого света. Он становился всё ярче, и приближался всё ближе.

Это девушка...

Девушка с тёмными длинными волосами. Низенького роста, и в белоснежном кружевном платье. Длина которая была чуть выше босых ног. Лица было не разглядеть.
Только когда она приблизилась ближе, и посмотрела на юношу тёплым и полным любви взглядом, он смог её рассмотреть.

Бледная, как фарфор кожа. Красивые, словно стеклянные фиолетовые глаза. Длинные чёрные ресницы. Тоненькие пушистые брови. Маленький носик. И мягкие на вид губы.

Она была прекрасна.

Парень невольно засмотрелся на девушку, и почувствовал как по телу пробежалась приятная дрожь.
Боль утихла.
Дышать стало намного легче.
Казалось, она вылечила его лишь одним только взглядом.

Девушка развернулась, и медленно пошагала от юноши прочь. Он вскочив на ноги, побежал за ней. Но не мог догнать. Будто бы, его насильно держали, и не давали права её коснуться.

— Подожди, не уходи. Кто ты?

Но девушка молчала. Молчала и шла босыми ногами как можно дальше от юноши. А юноша всё бежал, пытаясь дотянуться хотя бы до края платья.
Которое красиво кружило, словно на девушку дул не сильный ветер.
К телу вернулась боль. Но он продолжал, продолжал отчаянно бежать сбивая ноги в кровь.

— Прошу, не уходи. Не бросай меня.

Кричал юноша, а лёгкие стягивало. Внутри всё горело. К горлу подступал ком. Он остановился из-за подступившего кашля. Из рта вытекала кровь. Но он всё равно кричал. Кричал не смотря на ужасную боль в горле.

— Не оставляй меня. Пожалуйста, не уходи.

Последние слова он сказал без крика, и упал загибаясь. Но он продолжал тянуть руку к свету, который уже почти скрылся с юношевского взгляда.

— Вернись...

Прошептал тихонько юноша и провалился в темноту."

...Крик

Душераздирающий крик раздался по всей квартире ранним утром.
Женщина сидевшая за столом подскочила и побежала в комнату юноши. Ворвавшись, она увидела сына. Тот сидел обхватив руками свои колени, положив на них подбородок. Взгляд, смотрящий в пустоту был холодным. А глаза красные от большого количества слёз. Он и не заметил, или же не хотел замечать. Как к нему подошла мать и обняла. Утерев большим пальцем мокрые дорожки на лице.

Снова.

Каждое утро всё происходило одинаково.
Крики. Слёзы. Холодный и отстраненный взгляд.
Каждое утро, в течение нескольких месяцев, женщина наблюдала такую картину. Как сын мучается от очередного кошмара. Как ночью рыдает, и кричит во сне. И после того как его разбудят, успокоют и уложат спать, всё начинается по-новой.
Успокоительные, которые врач прописал пить перед сном каждую ночь, не помогали. Казалось что, они наоборот делают только хуже.

— Всё хорошо, я рядом.

Ещё немного посидев около сына, женщина встала и направилась на кухню. Остановшись у двери, она бросила на него взгляд, в котором было лишь сочувствие и желание помочь.

— Умывайся и приходи завтракать.

Кинув последний взгляд в сторону сына она покинула комнату. И по лицу пробежала одинокая слеза. Которую женщина быстро смахнула. Сев за небольшой круглый стол, она обхватила голову руками и воспоминания невольно начали плыть перед глазами. Как сын был счастлив. Как он радовался и смеялся. Она искренне желала снова увидеть ту жизнерадостную улыбку, которая была несколько месяцев назад, а не ту, фальшивую, которую сын натягивал каждый раз.

Поднявшись с кровати, юноша нехотя её заправил. После пошёл в ванную комнату. Умывая лицо, он посмотрел в зеркало. Глаза были красные, скорее больше алые. Тёмные мешки под глазами. Остро выпирающие скулы. Вид был уставшим, как будто он не спал недели две. Хотя в принципе так оно и есть.

Глаза больно щипало. Щёки горели. А в голове звенело, также, как если бы пробивали колокола. Мерзко и громко.

— Отвратительно.

Выйдя из комнаты, юноша неспеша побрёл к матери на кухню. На столе уже стояла не большая тарелочка блинов с ягодами поверх. Рядом стояла кружка чёрного кофе.
Молча усаживаясь на стул, он придвинул к себе только кружку. В течение полугодия, юноша не притрагивался к еде совсем. Изредко перекушивая какой-нибудь не полезной дрянью.
Мать уже понемногу смирилась с этим, ведь насильно не заставишь. Но надежда, что когда-нибудь он всё-таки поест, хотя бы немного, не угасала.

— Ты не опоздаешь в университет? — осторожно спросила женщина, боясь нарушить напряжённую тишину.

— А сколько времени? — холодно, равнодушно. От такого тона кошки скребли на душе.

— Без пятнадцати девять.

— У меня ещё полтора часа есть. Первой пары нет.

— Хорошо. Я тогда поехала на работу, если что звони.

Женщина встала изо стола и подошла к сыну. Поцеловав того в макушку, она направилась к выходу, захватив рабочую сумку.

Хлопок закрывающей двери, заставил юношу вздрогнуть.
Выпив полкружки своего "завтрака", он встал и убрал посуду. Блины в холодильник, кружку в раковину. И пошёл в свою комнату. Упав на кровать он закрыл глаза. И перед взором оказалась та девушка. Слёзы невольно покатились по лицу. Щёки обжигало. Глаза безумно болели. А вина разъедала сердце изнутри. Больно и мучительно.

Он был мёртв. Мёртв внутри. Душа его сгнила. А сердце помрачнело. Он винил себя. Он ненавидел себя. Ненавидел эту жизнь.
И снова закричал. Закричал в пол голоса.

— Боже мой Сицилия, прости меня.

Резко вскочив с кровати, борясь с головокружением, ели сдерживая равновесия он пошёл в ванную. Ополоснул лицо, и закáпал в глаза капли.

Дальше пошёл собираться в университет. Он не хотел туда идти. Не хотел видеть людей. Не хотел выходить на улицу. Но он обещал что закончит его на отлично. Обещал самому дорогому ему человеку, и он сдержит слово.

Не заморачиваясь с выбором одежды, и нацепив первую попавшуюся чёрную футболку, чёрные в серую клетку брюки, начал собирать портфель. Итальянский. Французский. Английский. Учебники были сложены, тетради тоже.
Поэтому, накинув портфель на плечо, захватив при этом ключи, телефон и пачку сигарет вместе с зажигалкой, направился к выходу.

В календаре красовалось 2 июня. Четверг. Начало экзаменов. Юноша учился хорошо, поэтому не напрягался в повторение и подготовки.
Выходя на улицу и заперев дверь он смутился. Жарко. Шумно. Одним словом ужасно.
Землю озаряло яркое летнее солнце.
От прикосновения солнечных лучей пробуждалась природа.
Весело щебетали птицы. Листва разворачивала к солнцу свои ладони, радостно порхали яркие бабочки. Плоды покрывались румянцем от соприкосновения с теплыми и ласковыми лучами. Ясное голубое небо покрытое белоснежными облаками. Звуки проезжающих мимо машин. Люди впопыхах бегущие на работу, или же учёбу. Кто-то шёл никуда не торопясь. Кто-то нёсся сломя голову. Открывались кафе и магазины. Колокольчик звеневший над дверью, предупреждая о новом клиенте.
Впредь погоде, день обещал быть хорошим. Но не для юноши.

Он ненавидел всю эту красоту и умиротворение. Ненавидел всем сердцем. Каждое утро следуя до места обучения он сравнивал улицу с адом. А шум колокольчиков, людей и машин резали слух.

Университет находился в двух остановках от дома. Юноша предпочитал ходить пешком, вдыхая в себя ядовитый табак и копаясь в своих гнилых мыслях. Он совершенно не обращал внимания на окружающих его людей. Не слушал доносящийся шум. Гул проезжающих машин. Где-то в далеке шумела газонокосилка. Дети бежали радостно крича. Он не замечал ничего вокруг себя.

Юноша уже подходил к университету. До пар оставалось 15 минут. Так что можно было не торопиться.
Вот виднелись большие чёрные ворота, ведящие в общежитие и учебное заведение. Широкая белая лестница. Массивные тёмно-серые двери, в длину почти три метра. Само здание было
трёхэтажном.

Внутри всё было в бежевых оттенках.
На первом этаже был холл, где находилась охрана, гардеробная, кабинеты ректора, проректора, а также декана.

На втором этаже располагались аудитории факультетов истории, и литературы. Так же кабинет заведующего кафедрой.

На третьем этаже располагались аудитории факультетов математики и программирования.
Юноша учился на литературном.

Зайдя в холл, показал свой студенческий и направился на второй этаж, поднимаясь по мраморной закруглённой лестнице.

Направился сразу в аудиторию. Первым был французский, потом английский, и затем итальянский. Пары были скучны. Преподаватель пытался объяснить суть наступающих экзаменов.

Юноша сидел на последнем ряду всматриваясь в окно. Рядом с ним никого не было. Его однокурсники понимали его, поддерживали, в какой-то степени даже жалели. Поэтому и не решались мешать юноше своим присутствием. Хотя он этого не просил. И жалеть его точно нет нужды. Его стоит ненавидеть. Презирать. Издеваться над ним. Это было меньшее чего он заслужил. Его вину не покроет даже собственная смерть.

Наконец отсидев последнюю пару, юноша неспеша отправился домой. Всё также с сигаретой в руке и терзая себя безобразными мыслями.

Дома было тихо. Значило что все ещё на работе. Отец, был влиятельным хирургом, который спас уже десятки жизней. Поэтому дома его не бывало и неделями.
Мать, была директором дизайнерской компании. Она придумывала просто сногсшибательные образы. Выступая несколько раз в крупных показах мод. Поэтому на работе оставалась допоздна, а то и на ночь.

Переодевшись в домашнюю футболку. Юноша направился на кухню выпить таблетки прописанные его личным психотерапевтом. Юноша страдал депрессией тяжёлой стадии. В лечебнице закрывать его смысла не было. Состояние было хоть и тяжёлое, но вполне вминяемое. От него лишь требовалось посещать врача в конце каждой недели. И принимать около 8 препаратов в день.

Аминазин - Обладают выраженным антипсихотическим эффектом и угнетающе действуют на всю нервную систему. Их применение актуально при выраженном возбуждении, галлюцинациях, бреде и апатии.

Элениум - Транквилизаторы применяющие при тревоги, плаксивости, чувства страха и бессонницей.

Мелитор - Антидепресанты регулируют биологические ритмы человека.

Сертралин - антидепрессанты, которые используют при депрессиях, сопровождающихся навязчивыми мыслями, тревожными и паническими состояниями.

Метралиндол и Сиднофен - Такие препараты назначают при атипичной депрессии и дистимии.

Доксепин и Азафен - Их действие заключается в захвате нейронами серотонина и норадреналина. Они оказывают стимулирующий и седативный эффекты.

Юноше медикаменты помогали лишь в низкой форме. Его не брал не один препарат, поэтому приходилось выкупать дорогие и можно сказать не законные лекарства.

Горько. Противно. Таблетки противно застревают в горле, а послевкусие отдаёт ржавчиной.

Приняв лекарства, юноша направился в ванную комнату. Набрал себе тёплой воды и залез прям в нижнем белье и футболке.

Вынув лезвие с бритвы, юноша сделал маленькие аккуратные порезы поверх старых. Не глубокие. У него не было мысли о самоубийстве. Физической боли он не чувствовал. Он лишь хотел как-то унять душевные терзания, хотя бы немного. И это помогало. Вода окрасилась в тусклый красный цвет. Крови было немного. Да и порезов сделано лишь несколько. Опустив руки под воду, кожу начало слабо щипать.

Покинув ванную, предварительно сняв мокрую одежду, он переоделся в сухую.
Позже забинтовал руки и пошёл в комнату. Вымотавшись за день, юноша свалился на кровать и начал засыпать.

И снова.

Ему снова снилась Сицилия...