Часть 12
Потянулась на кровати. Ого, уже девять часов. Обычно я встаю рано, а сегодня позволила себе поваляться подольше в постели. Все потому, что последнее время мне постоянно снились одинаковые сны, в которых я не была правильной девочкой-отличницей с феминистическими наклонностями, а была просто женщиной, да нет, текущей самкой, позволяющей с собой делать такие вещи, о которых потом было неловко даже вспоминать. Впрочем, не только позволяла, а сама принимала в них самое активное участие. Только во сне... Конечно, потому что утром отличница с феминисткой снова просыпались и постоянно твердили мне: «Таня, ну зачем тебе этот мужчина? Он слишком красив, слишком успешен, слишком богат... Что за блажь? Он настоящий принц. А ты взрослая и знаешь, что в реальности сказки плохо заканчиваются. Принцы не влюбляются в скромных бухгалтерш». Как надоели эти две паникерши.
Несмотря на их постоянное занудство, я любила эти горячие сны, мне безумно нравилось просыпаться влюбленной с мыслями об Алексе. Странно, с ним так легко, хорошо, уютно, весело и одновременно напряжно, горячо до дрожи по всему телу. Любопытно, что он делает сейчас... И почему не звонит мне?Мама в коридоре с кем-то разговаривала на повышенных тонах. Юлька, опять она что-то натворила. Вскочила с кровати, утреннюю негу как рукой сняло.
– Юля, дай мне на секундочку Алину!
Мама напряженно замерла, слушая ответ сестры.
– Юляш, ты пойми, обманывать родителей нехорошо. Ты сказала, что у Алины будешь ночевать, но мне кажется, ты сейчас совершенно в другом месте.
Сестра опять что-то говорила. Жаль, что я не слышала ее слов.
– Ну, так позови Алину, я хочу с ней поговорить. Алло, алло, Юль.
Судя по всему, голубоглазая прервала звонок.Мама выглядела расстроенной.
– Что делать с ней? – наконец пожаловалась она. – Может, конечно, у Юли любовь-морковь, или просто период такой. Понимаю, именно в этом возрасте девочки познают, что такое секс. Странно, я ожидала бунтов в тот момент, когда она была подростком, но ведь сейчас ей уже восемнадцать лет, а она словно с цепи сорвалась. Представляешь, сказала мне, что ночует у Алины, а подруге трубку не дает, значит, нет ее там.
– Мамуль, ну согласись, если бы Юля сказала, что планирует остаться на ночь с парнем, ты бы ее вряд ли отпустила?
– Конечно, нет.
– Вот... Можно понять, почему Юля соврала.
– Да, Танюш, ты, безусловно, права. Просто горько осознавать, что твои дочери совсем взрослые, уже спят с мужчинами, точнее познают радости физической любви. И так хочется защитить вас от переживаний, разбитых сердец и других любовных бед.
Обняла родные плечи.
– Мам, в жизни не бывает без шишек. Наверняка мы с Юлей тоже набьем себе парочку зарубок на сердце.
Но я, конечно, переговорю с голубоглазой, чтобы не смела врать родителям. Может, меня она послушает.
– Гляди папе не проболтайся о моих подозрениях. Иначе он Юльку, как грозился, дома запрет.
***
– Татьяна Лазарева, я по тебе очень соскучился и отпросил тебя у Мишки на пару часиков, чтобы пообедать вместе.
– Саш, ты пользуешься своим знакомством с генеральным директором фирмы «Эверест» в личных целях. Это неправильно, поэтому в твоем распоряжении только час.
– Таня, за час многое можно сделать.
Вот опять, вроде бы простая фраза, но приглушенный сексуальный тембр приятным электричеством прошелся по хребту, совсем неоставляя других, более приличных, вариантов толкования слов Шувалова. Огненный узел, мгновенно сформировавшийся в животе, связал по ногам и рукам отличницу с феминисткой, а распутница ликовала, блаженно плескаясь в жаркой волне, прошедшей по моему телу.
– Мне кажется, если я тебя не поцелую, то умру.
– Александр Иванович, вы собираетесь есть или целоваться?
– Я собираюсь многое успеть за этот час.
Улыбнулась, засмеялась. У неправильного принца хорошее чувство юмора. Кроме того, Шувалов одной фразой умудрился выдернуть меня из многочисленных правильных рамок, которые зануда-отличница нарисовала для Тани Лазаревой, позволив почувствовать себя одновременно девчонкой-хулиганкой, которой я никогда не решалась быть, а также маленькой развратницей-нимфоманкой, способной испытать оргазм всего лишь от его хриплого шепота на ушко.Ввиду ограниченности во времени, поесть я предложила по кусочку пиццы в пиццерии за углом. Не солидно, конечно, для генерального директора компании «Стройинвест».
– А давай, Таня, я не против, – согласился преуспевающий бизнесмен на мое более чем скромное предложение, и презрительной мины не появилось на красивом мужском лице.Благо, пицца была довольно приличного качества. В «Итальяно», наверно, намного вкуснее подают, но до него только ехать как минимум сорок минут.Зато мы нацеловались. Сашка, совершенно не стесняясь посторонних, словно влюбленный юнец, схватил меня в свои медвежьи объятья прямо на выходе из здания, где фирма «Эверест» арендовала офис. А чтобы не смела рыпаться, запустил пальцы мне в волосы и накрыл мои подрагивающие губы своим обжигающим ртом. Развратница закружилась в танце, а я краснела, бледнела от его нахальства, поскольку не привыкла к публичному выражению своих эмоций.
– Александр Иванович, если вы еще позволите себе что-то подобное, то я прекращу с вами обедать!
– Татьяна Николаевна, – надо же, где-то и отчество мое узнал, не поленился, – если ты не прекратишь мне выкать, то я ...
– И что вы? – воинственно вздернув подбородок, осмелившись прервать речь богатенького Буратино.
– Каждое твое выканье буду пресекать на корню, – пригрозил Шувалов.
– Александр Иванович, вы... – договорить не успела, поскольку горячиемужские губы накрыли мой рот, а настойчивый мужской язык раздвинул зубы.Конечно, я нарывалась, и ответную реакцию следовало ожидать, но все равно от его нахальства волна возмущения окатила тело, да так сильно, что подогнулись коленки. «Не надо путать возмущение с возбуждением», – вывела меня на чистую воду развратница.
И снова я центр мира в этом блестящим солнцем летящем сквозь автомобили и высотные здания танце. Довольная развратница таяла в мужских объятьях, льнула к генеральному директору компании «Стройинвест» мартовской кошкой, терлась о мужское тело вставшими через одежду сосочками, прижималась к нему низом живота, чувствуя приличный бугор, выпирающий в брюках его делового костюма.
– Саша, да что ж ты делаешь?
– Прививку от выканья. Так уже значительно лучше, видишь, даже просто Сашкой назвала, – довольно ответил Шувалов, чмокнул меня в нос и отпустил из своих объятий.Удивительно, как после такого поцелуя мне удалось устоять на ногах, а не сползти к ногам Алекса напичканным оголенными проводами куском талого шоколада. Не стала ему возражать, соревнуясь в острословии да юморе. По правде сказать, не смогла придумать достойного ответа, ведь все влюбленные стремительно глупеют. А самое главное, если быть предельно честной, мне нравилось с ним целоваться, обниматься, да и просто находиться рядом. В общем, девочка-отличница, взявшись за руки с феминисткой, отправились в длительную прогулку вон из моей головы и тела. Со мной им ловить в ближайшее время нечего – все влюбленные такие дуры.Когда, умкая от удовольствия, я уплетала за обе щеки пиццу с помидорами, салями и сыром маскарпоне, кто-то позвонил Шувалову на телефон.
– Да, Никита Алексеевич.
Брови на красивом мужском лице нахмурились, он даже весь как-то напрягся, собрался и слегка побледнел.
– Не получилось... Жаль, – траурным голосом сказал Алекс, – да, я понимаю, очень рискованно. И что же теперь делать?
Собеседник что-то долго объяснил Шувалову. Во время этого разговора Алекс, перестав жевать пиццу, сосредоточенно хмурил лоб и кривился.
– Хорошо, подождем его решения. Да, конечно, Никита Алексеевич, я уже взрослый мальчик, не переживайте, спасибо вам.
Взрослый мальчик, кажется, расстроился и, думая о чем-то своем, сталтереть виски пальцами, совершенно позабыв о сидящей напротив Татьяне Лазаревой.
– Саш, что-то случилось, проблемы?
От звука моего голоса он вздрогнул.
– Нет, не обращай внимания, ничего серьезного.
Однако угрюмое выражение красивого мужского лица говорило совсем о другом... Только весьма важная причина могла так стремительно превратить веселого наглого хулигана Сашку в этого сосредоточенного и хмурого Александра Ивановича.
– Какие-то неприятности? – продолжила выпытывать я.Шувалов снова взялся за пиццу, начал интенсивно работать челюстями, методично ее пережевывая, не отвечая на мой вопрос и, подозреваю, даже не чувствуя вкуса еды.
– Таня, мне нужно будет уехать ненадолго. Не больше недельки. А потом я хочу украсть тебя на выходные, отговорки дачей не принимаются, и надеюсь, мы уже достаточно познакомились, чтобы ты прекратила ломаться.
Феминистка с отличницей тут же возвратились с прогулки, оказывается, не так уж далеко они ушли. Однако расстроенный и серьезный вид Шувалова не дал им качать свои права, говоря правильные занудности. Но ответить согласием тоже почему-то не решилась, хотя, в принципе, семь «нет» Шувалов с честью прошел, и мне можно было с чистой совестью предаться разврату. «Только надо еще справку из кожвена попросить», – робко напомнила девочка-отличница. «Ага, и Шувалов убежит от тебя, как черт от ладана, – возразила развратница, – запасись лучше презервативами!»Сашка протянул через стол руку, заграбастал в свою лапищу мои тоненькие пальчики. Жаркие мурашки начали распространяться от места соприкосновения наших рук. Серые глаза пристально посмотрели мне в лицо.
– Таня, прошу тебя, поедем.
Ой, какой взгляд, какой проникновенный шепот, внутри живота от такой массированной сексуальной атаки случился жаркий потоп. Мужские пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, потоп стал увеличиваться в градусах и напоре.
– Хочешь, я сниму два отдельных номера.
– Не н-надо, – тихонько, испуганной мышкой, ответила за меня развратница.Шувалов поднес к своим губам мои пальчики и принялся их целовать.
- Спасибо, Танечка!