Смертельное лекарство от любви. [Payton Moormeier]

Бизнес продвигался туго, особенно после приказа Херсона. Этот чреватый ублюдок решил меня выкинуть из рядов своих подопечных только из-за одной совершённой прихоти. Его дочь. Не помню как её, работает в больнице, чистокровная гражданка своей прогнившей страны. Никому в правительстве не известно, что дочку лживого бизнеса посадили на место в центральной больнице. Дичь? Несомненно. В общем, получилось так, что мы пересеклись у её папаши в кабинете и переспали в одной из спален номера, забронированном на его же имя. Он искал меня долгие 3 месяца. За всё это время я успешно перевёз 500 кг чистой наркоты. Всё шло по маслу, но после посиделок в клубе "Sugarrr", я умудрился подсесть на его крючок. Был бухой в стельку. Но оружием оборудовал на славу. Несколько из этих были убиты, разрублены на куски, как бифштекс, которые продаются в ресторане Арчи. Но моих сил не хватило, доля алкоголя в крови дала свои плоды и я утомился, когда был уже готов перерубить голову Серкану, моему бывшему другу. Меня поймали и чутка наказали. Если бы не полиция, подоспевшая в ту же секунду, Херсон отпустил бы на моё дохлое тело своих пёсиков. Никогда их не любил, поганые животные. Я был воспитан убивать, а не прислушиваться к другим отморозкам. В моей крови скачет доза адреналина, при виде него, я был похож на бешенного пса, желавшего лишь отгрызть голову старику. Поэтому и кинул, сбежал, хотя мог и убить. Но жизнь дороже. – Мы поймали его! - голоса полиции разошлись слишком быстро, сирены гудели, а людей становилось всё больше. Скорее всего, они подумали, что тут дерется школота, любящая это частенько делать ради косяка или полтинника. Но тут находился полумёртвый убийца, еле вдыхавший воздух. Меня отвезли в больницу, но не как мирного гражданина, ущемлённого и лишённого права на здоровье, а как головореза, привязанного к кушетке тугими тросами. Хоть все и прекрасно понимали, что я сейчас недееспособен ни на что. Тупые люди, боятся всего что можно. Даже в лицо смерти посмотреть не могут. Черт возьми, они даже не хотели признавать, что я человек, личность. Они завязали глаза, черной простынью.

– Ну как тебе, Мурмаер? Какого это быть завязанным? - провокация? А если я сейчас освобожусь? А если хорошенько надеру зад? Прикончу. Разорву и отдам собачкам. Да что там собачкам, бедным детям иммигрантам, желающим хоть кусочек взять в свой грязный рот.

– Послушай, говнюк. Вот уберешь эту хрень с меня, вот тогда и поговорим. - тяжело проговорил я, в связи с разбитой в мясо губой. Кровь так и утекала, как дети из школы после последнего урока.

– Увы, никак не смогу. Закон не позволяет. Знаешь что это такое? - сильно. Злит меня.

– Конечно, каждый день учу конституцию нашей процветающей страны, пересказывая своей мамочке. Одно дело её знать, другое дело следить. Это же чертовски скучно. - ухмыльнувшись сказал я. Честно, хотел бы поглазеть на лицо этого урода, но увы, они сами мне запретили это делать. Забавно, это чтобы я не запомнил их наглые хлебальники и не растрепал их, когда освобожусь. А я освобожусь. Даю слово.

– Тогда повтори её ещё раз. Пока мать ещё жива. - парень нарвался, но виду подавать не стоит. – Чего замолк? Кровью захлебнулся?

– Кровью захлебнешься ты, пока будешь стоять на коленях передо мной и молить о прощении. - в ответ тихо. – Но ты не бойся, каждый день буду приходить на могилу и ставить свечку, рассказывая всем, каким ублюдком ты был при жизни.

– Я не лишал людей жизни. - долгожданный ответ. Я уж думал язык проглотил.

– Они сами выбирали такую судьбу. Я лишь помогал. - улыбка не сходила с моего лица и он это явно видел. Резко я почуял запах мужского парфюма и он гневно снял повязку с моего лица и во всю силу крикнул, схватив меня за рубашку.

– Ты урод, каких не должна носить земля. Ты убиваешь других ради забавы? Ты лишаешь людей будущего ради того, чтобы угодить самому себе? Ты хоть знал, что у них была семья? Дети? Любимые? У них было то, чего никогда не будет у тебя подонка! И я об этом собственноручно побеспокоюсь. Ты будешь умирать медленно и жестоко. Будешь зажат между стенами и молить о том, чтобы подох поскорей. - говорил быстро и уверенно тот, на минуту я даже поверил этой игре. Меня напрягало, что он находился слишком близко, а слова, мне было плевать. Я лишь громко рассмеялся и за эти секунды, пока смотрел в зелёные глаза собеседника, вспомнил о теплых летних деньках во Флориде. В обнимку с обнажёнными девушками с венками из тропических цветов на голове. Меня накрыл истерический смех. Тот лишь возмущённо всматривался в меня.

– Почему вы же меня не сожжёте, как ведьм в средние века? - весело спросил я, как машина остановилась и двери открылись.

– Черт. Лори, ты что даже не смог простой приказ исполнить. - со злостью спросил худой мужичок в синей униформе. Очевидно главарь этой вспыльчивой шайки.

– Но, всё же хорошо. - спокойно сказал тот самый Лори, желавший удушить меня полумертвого 10 минут ранее.

– Его глаза как бы были завязаны. - говорил тот мужичок, пока меня вытащили из машины на кушетке и мы заехали в больницу. Здесь было тускло. Люди выпученными глазами смотрели на меня, будто впервые в жизни увидели раненого парня. Среди всех я заметил девушку, брюнетку. Я её знаю? Может напомнила кого-то. По мрачному коридору и вот я в палате. Врачи начали копошиться. Скальпели, кардиограммы, медсестры. Они серьёзно настроены на спасении моей жизни? Глупо. Очнувшись, я не понимал ничего первые 3 секунды. Тупо смотрел на потолок, влажный и серый. С обстановкой они не постарались, гостеприимностью даже не пахнет. В палату входит девчушка, та самая, брюнетка. Тут то, я узнал её.

Сегодня с матерью я должен был съездить в бедные районы города. Здесь люди, по слухам проходящих мимо жителей, убьют друг друга ради питанья и жизни. Как только машина заехала на улицу, дети подошли к ней и уложили ладошки на стекло и бампер. Впервые видели? Пронеслось в моей разуме. Тогда я плохо понимал зачем мы сюда пришли. Мама велела вытащить большие пакеты с продуктами и мы вышли из машины. В миг нас окружили и взрослые, и дети. Мы начали своё доброе дело, раздавали продукты нуждающимся. Хотя все ими являлись, все желали свежих продуктов. Вырывали из нежных рук моей мамы и бежали к своим родителям со смехом. Иногда я слышал что-то на подобии "Мам, испечёшь блинчики, друзей позову". Они смотрели на меня, как на спасителя. Тогда то я и заметил эту девчушку. Она была в мужской рубашке и держала в руках бродячую кошку, смотря ровно в мои глаза. Её глазами сверкали, особым светом. Она не хотела брать бесплатные угодья, либо у неё всё было? Не думаю, что ей хватало всего на благополучную жизнь. Я посмотрел на неё и показал пальцем, что смогу исправит её голодную ситуацию, но та лишь замахнулась своим средним пальцем и направила зад своей ободранной кошки на меня. Я показал её язык, а та серьёзно возмутилась, показав кулак. Я усмехнулся. Забавная. Об этой стычке с девочкой, я рассказал маме, а та лишь рассмеялась.

– Когда вырастишь, возьми её в жены. У вас похожие характеры. - улыбнувшись пожелала она мне, а я нервно вдохнул.

– Не хочу я брать в жёны тупую девочку. - лексикон не самый лучший, но да. Она показалась глупой раз живёт в таких трущобах.

– Тупой я её не назову. Раз она даже не прикоснулась к нашим продуктам, значит видит в этом опасность. Но язык жестов у неё продвинут. - говорила мама, что-то читая в смартфоне.

– Она мне средний палец показала. - обидчиво ныл я.

– Проказница! - рассмеялась мама, развернувшись ко мне. Мы вместе посмеялись и отправились домой, пить коктейли.

В последние дни её не было. Пропала, убежала, всё может быть. Но эти дни были важны для меня. Так как они были последними в больнице. Вы всё верно поняли. Только вот. В чем заключается загвоздка. Я не уезжал прямиком в суд, а домой, к своей кроватке и бухлу. Друзья всегда выручат в беде. Даже в такой масштабной. Мне нужна была она. Хотел повидаться с этой дерзкой нищенкой перед грандиозным бегством. А может и с её присутсвием. На то я и Пэйтон Мурмаер.