Звезда людской надежды
И как такое вообще возможно? Почему до этого дошло? Почему..?
Даррен проводит рукой по своей груди, собирая пилотский костюм пальцами, ощущая жидкость между плотной тканью и горячей кожей. Кровь, выходящая из свежей раны, хлюпнула. Парень взглянул на датчики голубого цвета, что плывут перед глазами. Повреждения Ламорак, лежащей в обломках здания - критичные. Регуляторы нависли над ней, словно коршуны. Боль в ногах не даёт прийти в себя. По крайней мере, если он чувствует боль в конечностях, значит, они на месте. Только вот, регуляторы прибили ноги робота к земле, воткнув в икры свои острые клешни, предварительно сломав колени. Пилот слышит крики Ксии из динамиков и чувствует, будто кто-то копошится в его груди, роясь как пчёлы в улье. С трудом приподнял голову от кресла, в котором распластался, Даррен увидел, как один из регуляторов поднял к небесам пульсирующее, кроваво-мясное сердце Ламорак, за которым тянутся голубые провода. Глаза пилота расширились, а дыхание спёрло. Даррен не понял, откуда взялась эта боль в груди, когда регулятор с сердцем воскресшей в клешне, резко вырвал его из проводов окончательно. Клапаны отсоединились от важного органа и рухнули вниз, вдоль тела робота. Не в состоянии вдохнуть или выдохнуть, хватаясь за грудь руками, пилот видит, как рухнули показатели синхронности между ним и Ламорак. Ксия успела рассинхронизировать их, но без сердца в своей груди, Ламорак не сможет поддерживать систему жизнеобеспечения Даррена со смертельной раной в теле, ведь режущая клешня регулятора прорезала даже кость. Робот попросту отключилась, погасла, как медленно угасающая лампочка в гирлянде. Ему остаётся лишь задыхаясь наблюдать, как регуляторы, ликуя, уносят сердце воскресшей с собой.
Вероника находит воскресшую и своего племянника уже когда второй молча смирился со своей участью и откинул голову на пилотское кресло, пытаясь хотя бы дышать ровно. Вид тётушки, забравшейся в его кабину, прибавил надежды. Она что-то говорит о том, что вертушка медиков уже вылетела с базы союза. В попытке что-то ответить, Даррен закашлялся кровью, что вышла через рот потоком, от которого он стал захлёбываться, а от попыток прокашляться, кровь стала выходить из раны в груди, выливаясь в костюм. Пилотесса Карадоса придерживает юношу, прося о чём-то, качая головой. Паника поселилась в её голосе, а затем и во взгляде, когда она поняла, что система жизнеобеспечения не функционирует. Будущий генерал теряет своего племянника прямо сейчас. Несмотря на то, что жизнь уходит из него, Даррен нашёл в себе силы взять её за руку и отрицательно качнуть головой, лёжа с прикрытыми глазами, бледнея с каждым мигом. Крики Вероники, украшенные слезами, слышит Карадос, стоящий рядом с убитой Ламорак. Мимо сливового рыцаря пробегает Ланселот, ударив Карадоса золотым плащом по плечу. Белая воскресшая, раннее отчаянно сражавшаяся с регуляторами, затормозила коленями об тротуар, кровавыми руками устанавливая сердце Ламорак в её грудь. Карин, с испариной на лбу, под руководством главного инженера проекта в динамиках, пытается соединить шланги с важным органом робота. Ранее, ему ещё пришлось вернуть это сердце у врагов, уничтожив их. Пилот в очках, сделал всё правильно, но чуда не произошло. Кто-то в динамиках кабины констатировал факт, что орган повреждён и не будет функционировать. Счёт и так шёл на секунды, а теперь... Смотря на развороченную грудь Ламорак, Карин невольно схватился за свой костюм на груди, сжав белую ткань длинными пальцами. Он должен что-то сделать, но что? Все знают, что у пилота нет шансов, если воскресшая утеряла своё сердце или голову. Через призму очков Карин взглянул на Карадоса. Сначала посмотрел в его потухшие глаза, а затем на сливовую грудь, за металлом и костями которой, бьётся мясистое сердце со сливовыми проводами, что служат сосудами. Мысль промелькнула моментально. В ответ, глаза Карадоса сверкнули кровавыми пятнами. Воскресшая с тростью, активировалась автономно, без Вероники в своей груди. Карин прекрасно знает, что с этим рыцарем Ланселоту не справиться, поэтому, вторая мысль была единственной верной. Белый робот опустил голову на грудь, сидя на коленях. Золотые жилы погасли во всём теле, а затем показалась открытая кабина в белой груди. Это отчаянье. Пасть сливовой кабины распахнулась. Вероника заметила подозрительную активность снаружи Ламорак, а обернувшись, увидела, как Карадос, пилотируемый Карином, возвысился над городом. Глаза тётушки близнецов широко раскрылись, а чёрные волосы раздуло сквозняком в кабине Ламорак.
-Карин, чтобы ты не задумал, не вздумай раскрывать трость в копьё! Это убьет тебя!
Услышав столь безумные слова, Даррен не смог провалиться в бессознательную пучину.
Карин, при всём желании, не смог бы разложить чёртову трость, если Карадос этого не захочет. И он не позволил явиться копью.
-Карин, что ты задумал?! – Вероника взглянула на Карадоса. – А ты, почему вдруг..! – Женщина обомлела, когда увидела, как её воскресшая подняла из руин зданий косу Ламорак. – Карин..?
Сливовая рука хватает жуткими пальцами белое плечо Ланселота, разворачивая робота к себе лицом, но голова с нимбом неестественно запала назад, будто его шея сломалась. Руки с золотыми ладонями лежат на земле тыльной стороной. Ланселот похож на тряпичную куклу, сидящую на острых коленях. Второй рукой Карадос замахнулся для манёвра косой с голубым, припылённым строительной пылью, лезвием. Оружие задрожало в тёмной руке палача, пока Карин уставился в лицо своей воскресшей через свет лиловых датчиков, пока Вероника закричала на Карина, чтоб он остановился. Всё будто в замедленной съёмке.
«Бог не видит. Всё в порядке»
Нежный голос Ланселота прокатился в спутанном сознании Карина, направляя на верный путь. Крупная капля пота скатилась с подбородка и упала на лиловые датчики. Тяжёлый, хоть и режущий удар голубого лезвия косы пришёлся в белую грудь Ланселота, обнажая плоть одним манёвром. Золотая система вокруг увидела мир божий. Грудную кость робота, Карадос раскрыл уже руками, отбросив косу в сторону. Под руководством главного инженера и Хельги, что приняли ситуацию как неизбежное, Карин и Карадос извлекли сердце из Ланселота, который рухнул на бок, когда произошло изъятие важного органа. Затем, обливаясь холодным потом, пилот смог установить сердце в грудь Ламорак.
Понадобилось несколько секунд паники, прежде чем Ксия уставилась в монитор с состоянием Ламорак, не поверив своим глазам. Голубые провода-шланги засветились в распоротой груди, а чужое сердце забилось. Датчики в кабине Ламорак осветили лица Даррена и Вероники. Система жизнеобеспечения сработала моментально, бросив весь ресурс робота на поддержку данной функции.
Несколько светлых прядей упали на лиловые датчики Карадоса, размазав солёные капли пота. Благодаря столь подлому и грешному поступку, медики из вертолёта союза, смогут помочь Даррену прямо в кабине его воскресшей. По крайней мере теперь, у него есть шанс выжить. Он обязательно выживет. Карин же, проводит руками по мокрому лицу, поднимая очки на лоб. Сквозь пальцы он видит Ланселота, что мёртвым грузом лежит в пыли и грязи, пока из золотых шлангов в его вскрытой груди вытекает кровь. Нимб перестал блестеть, покрывшись грязью.
Когда всё закончилось и Даррена увезли медики, перед этим прооперировав его прямо в кабине, Карин подошёл к своей воскресшей, стоя по белую щиколотку в её крови, что сейчас лишь капает из проводов-шлангов. Вид изувеченного робота поселил мысль о том, что Карин предал Ланселота. Просто взял и предал. А что ему оставалось? Оставить всё, как есть? Подраться с Карадасом чтоб получить шанс выкорчевать сердце из сливовой груди? Он прекрасно знает, что никогда бы не справился с Карадосом. Подойдя к белому лицу, снова облачённому в металл, Карин упирается лбом в лицевую броню, проводя золотыми ладонями по корпусу. Зажмурился, пытаясь удержать чувства, что выходят через глаза слезами. Лежащая в позе эмбриона воскресшая не подаёт признаков активности. Услышав чавкающие звуки, Карин обернулся. Увидел перед собой Веронику, что шагает к нему по крови Ламорак и Ланселота, что натекла с обоих роботов. Женщина долго обнимает пилота, стоя в кровавом болоте посреди улицы. Она поглаживает его по белой спине лиловой рукой, упираясь подбородком в плечо, смотря на Карадоса, что согнулся над поверженными воскресшими.
«Этот грех тебе вряд ли удастся искупить» - слова Карадоса звучат как приговор в голове Карина, что синхронизировался с ним для казни Ланселота во имя спасения не столько Ламорак, сколько Даррена. И всё-таки, даже если этот грех ему не искупить, он мало о чём жалеет, ведь как бы банально это не было, простая истина заключается в том, что Карин бесконечно любит Даррена.
-По крайней мере, жизнь пилота Ламорак вне опасности. – Один из инженеров бросил взгляд на Ланселота, перед лицом которого стоит маршал, скрестив руки на груди.
Позади неё, на расстоянии, стоит Карин и Вероника, держащая его за руку, опираясь на трость. Другие пилоты тоже предпочитают оставаться на расстоянии. Клайд наблюдает за сие картиной, сидя в кабине Ивейн, свесив длинные ноги. Кейт почти боязно выглядывает из-за Гарета, пока Силия стоит рядом с ней и Августом, совершенно не скрываясь. Пилоты готовы поклясться, что слышат, как Артуриана переговаривается с Артурией в разуме второй. И это правда. Через призму жёлтых датчиков, Мария видит, что глаза маршала закрыты. На вид, кажется, что она лишь задумалась в замершей позе, слегка наклонив голову на бок. Но пилотам ведомо, как воскресшие могут влезать в сознание и говорить, говорить, говорить, говорить.
-Маршал... – Каррен решил обратиться к командиру, но когда она даже не шелохнулась, стоя у распоротой груди воскресшей с иссохшими, обескровленными проводами-шлангами, пилот смог только выдохнуть собственное бессилие, опустив плечи.
-Карин, чтобы там ни было... – Маршал вдруг заговорила, медленно открыв глаза и опустив руки. – Я хочу, чтобы ты знал, что я не осуждаю тебя. – Наконец, девушка обернулась. – Если Ланселот не отвергнет тебя, по понятным нам всей причине, мы сможем вернуть и тебя, и Ланселота в строй. В условиях нынешнего прогресса, мы без проблем поставим Ланселоту новое сердце, а его, оставим в груди Ламорак.
-А так можно? – Лайза подошла ближе, чтобы разглядеть бьющееся сердце Ланселота в тёмной груди Ламорак.
-Думаю, ты уже знаешь ответ. – Артурия зыркнула в пустую грудь Ланселота. – Это технический вопрос. Куда важнее вопрос о том, примет ли воскресшая Карина после этого поступка?
-Это грех, а не поступок, маршал. – Вдруг заговорил пилот Герайнта.
-Игаль? – Маршал взглянула на парня, приподняв бровь.
-Это всё тот же грех. Карин предал Ланселота. Убил, если быть точным. Это всё то же убийство. Грех, из которого рождаются регуляторы.
-Не нагнетай, Игаль. – Кэлл вдруг нахмурился. – Всем и так понятно, что произошло. Необязательно было это озвучивать.
-Игаль прав. – Катэль прошёл мимо Кэлла, после того как вышел из груди Галахада. – Как не назови действия Карина, по факту, это лишь подкормит Скверну. – Парень взглянул на Карина. – Уж извини, ничего личного. И не хочу нагнетать, но так или иначе, ты, будучи человеком, убил не просто робота. Вы все знаете, о чём я говорю.
Они действительно знают. Карин буквально казнил одну из частей Бога, но что на это сказал сам Бог?
-Мне казалось, я ясно дала понять одну простую истину. – Артурия оглядела пилотов. – Если Ланселот отвергнет Карина за его выбор, то Карин перестанет быть пилотом арсенала. Мы не сможем на это никак повлиять. – Девушка взглянула на виновника данной ситуации. – Так или иначе, Ланселот сейчас на Авалоне, Карин.
В груди пилота сжалось сестринское сердце.
-Ты ведь не жалеешь о своём выборе? Или как это назвал Игаль... – Даррен смог приподняться от больничной подушки, когда спустя неделю Карина пустили в его палату.
-Даррен, у меня не было никакого выбора. – Карин вымучено взглянул на юношу. – У меня был шанс спасти тебя и я использовал этот шанс. Я знал, что если заставлю Ланселота вырвать своё сердце из собственной груди, то я и сам умру, так и не сумев помочь тебе. Это была бы бессмысленная жертва. Карадоса я бы не смог одолеть, да и времени на это не было. Отдать сердце Ланса Ламорак, было единственным верным решением, Даррен. Я знал, что союз сможет сделать ему новое сердце. Даже если он отвергнет меня, то сможет продолжать путь с другим пилотом, спустя время. В отличие от нас, воскресшие бессмертны.
-Карин, подойди сюда. – Голос Хельги раздался из её кабинета, когда пилот проходил мимо.
Он, конечно же, сразу посетил главного врача, оглядев помещение. Женщина стоит у одного из шкафов, что-то листая.
-Я хотела сказать тебе, что за столько лет, переживая уже третье поколение, я видела, как угасали людские жизни и судьбы. – Хельга всё так же листает карту какого-то пациента, не глядя на парня. – И видела, что воскресшие этому феномену не подвержены. Лишь те роботы, что были убиты вместе со своими пилотами, не смогли вернуться в строй. И даже несмотря на это, я всё ещё могу увидеть Тристана, которого теперь хранят, в надежде, что однажды, он сможет вернуться в строй. Может быть, не в этом столетии. И я всё ещё могу видеть Гавейн, которая успешно сражается на стороне людей. Я просто напомню, что ей отрезали голову. – Наконец, Хельга посмотрела на него. – Твоей трагедией будет лишь то, что Ланселот может больше не принять тебя, но могу тебя заверить, что пройдут годы, возможно, века, а он, снова активируется, пусть и не с тобой.
-Если... Если Вы, застанете этот момент, а я буду уже мёртв, то пообещайте, что придёте на мою могилу и расскажете об этом.
Она не даёт ответа, сделав паузу.
-Обещаю. – Женщина спокойно убрала карточку в шкаф. – Если сама доживу до этого момента, то обязательно.
-Вы не знаете, сколько ещё проживёте..?
-Нет. Уже какое десятилетие подряд я не чувствую, что моё тело стареет. С того момента, как я подверглась вмешательствам экспериментов, мой возраст сдвинулся от силы года на два. Может быть, на три.
-Страшно представить, сколько смертей Вам предстоит пережить... Или это стало обычным делом?
-Нет. К сожалению, каждый ушедший из жизни, всё ещё причиняет мне боль своей смертью. Но скажу одно - я смирилась с участью вечно скорбящего доктора. – Она вдруг посмеялась. – Впрочем, когда Кейт или Артурия призывали жемчужный фрегат Гарета, полный знакомых мне мертвецов, я понимаю, что они всё ещё со мной. – Хельга взглянула на Карина. – И всё ещё со всеми нами.
-Странно слышать это от доктора. Я думал, Ваше критическое мышление не позволяет Вам подобных мыслей.
-Карин, я доктор на военной базе, где воскресшие много раз являли чудо мне воочию. Я не могу отрицать то, что видела своими глазами столько лет подряд.
После этого разговора, Карин долго и упорно посещает Ланселота каждый вечер, насколько недель подряд. Всё это время он просил прощения у своего робота, что безразлично смотрит на него пустыми глазами, пока в его груди зияет дыра. Пилот не упустил момент, когда инженеры и конструктора установили новое сердце в Ланселота и то забилось, раскачивая новую кровь по сосудам-шлангам. Тем не менее, активации не произошло. Возможно, это связано с той стороной, где все стеклянные башни стоят бок о бок, красиво сверкая разными цветами. От мыслей об Авалоне, Карин потерял сон этой ночью и спустился в доки к роботам, когда там не было людей. И какого было его удивление, когда парень застал там Марию, стоящую среди воскресших, сложив руки в замок и закрыв глаза, что-то монотонно проговаривая. Подойдя ближе и прислушавшись, Карин понял, что девушка молится, пока роботы склонили свои головы, словно слушая её.
-Мария..? – Позвал её шёпотом, когда та закончила.
Пилотесса медленно обернулась, совершенно не испугавшись и даже не вздрогнув, когда её окликнули. Это удивило юношу. Любой нормальный человек, скорее всего, подпрыгнул бы на месте.
-Ты тревожишься, пилот Святого из двух близнецов. – Её почти слепые глаза взглянули на него.
Она будто кипятком его ошпарила. Откуда она знает, что у Ланселота была сестра-близнец? Возможно, ослепшей девице видно куда больше, чем им всем, с видящими глазами?
-Ты сама придумала эту молитву? Я не слышал такой... – Карин приблизился к девушке и посмотрел на воскресших.
-Да. Молитва Артуриане за Ланселота. Первую молитву ей, я написала после того, как впервые встретилась с Артурией в том бою, когда регуляторы нокаутировали Персиваля и я попала в Собор Дуомо. Ещё до встречи с Артурианой воочию, я знала, что она некто большее, чем просто прототип всех воскресших.
-Но откуда?
-Я так чувствовала. И чувства не подвели меня.
Пилот натурально шокирован. Он никогда не говорил с Марией вот так один на один. И очень пожалел об этом сейчас.
-Научишь меня?
-Чему? – Девушка искренне удивилась.
-Молиться. Как ты.
Пилотесса мягко улыбнулась, но промолчала.
-Что? Чему ты улыбаешься? – Карин почувствовал себя восьмилетним ребёнком.
-Карин, тебе необязательно учиться молиться или читать молитву. Твои мольбы, прежде всего, должны идти отсюда. – Её пальцы указали на грудь парня, уперевшись коротким ногтём в кожу на солнечном сплетении. – Не важно, знаешь ли ты текст молитвы наизусть или говоришь какие-то слова. Твоя душа должна говорить. И говорить искренне. Только тогда молитва будет искренней.
-Тогда, почему ты молишься?
-Мне так проще. Это удобная для меня форма обращения ко Вселенной. Но этот способ подходит далеко не всем. Я научилась молитве ещё в шесть лет.
-Я хочу попробовать. – Карин поправил очки, чувствуя себя несведущим, от чего ему даже стыдно.
-Это же не салат. – Мария нашла место для шутки даже в такой серьёзный момент, видя его состояние. – Но никто не запрещает. – Девушка протянула сложенную бумажку с потёртыми краями.
Пилот белой воскресшей принял бумагу, на которой написан текст чёрными, гелиевыми чернилами, выстраиваясь в молитву аккуратными почерком с большими буквами. С той ночной встречи в доках прошло около месяца. В один из вечеров, маршал собрала пилотов и работников доков среди роботов. Когда Артурия спустилась в доки, Рия спешно потушила сигарету и отмахнулась от дыма рукой. Сидящая рядом Ксия, тактично кашлянула, увидев рядом с маршалом прокурора. Люди суетятся какое-то время. Силия переглядывается с Кейт и та кивает ей, стоя возле Гарета. Когда часы показали ровно семь вечера, все, словно один организм, приняли одну и ту же позу, сложив руки и склонив головы. Кроме Марии, что оглядела настоящую толпу, а затем взглянула на маршала, что остановилась перед Артурианой, стоя спиной к Ланселоту.
-Услышь ты волю нашу, да на берегах ваших. – Артурия начала первой, и с первых же слов, все служащие союза стали говорить вместе с ней.
-Не ходим на ту сторону, да помоги с той стороны. – Хельга сидит за своим столом, сложив руки в замок, подхватив голоса со стороны доков, что слышны в госпитале. За её спиной Цецилия, Райли и Ширли повторяют вместе с ней.
-Артуриана, сохрани жизнь скорбящего рыцаря. Сохрани да верни. – Весь персонал военного госпиталя взмолился, заполнив коридоры.
-Верни на земли наши. Да прости душу его, да отпусти ты грехи наши. – Парни из ангара с техникой ПВО заговорили как один, стоя среди военной техники.
-Прощения просим, скорбящего в жертву принесли, да во спасение. – Агравейн, что находится на патруле, остановилась возле статуи Тейи в Астраяании, сложив оружие.
-Согрешили, да не со злобы. – Селена, стоящая рядом с Агравейн и статуей матери, собрала за ними толпу народа.
-Прости должников ваших, все долги в бою вернём. – Дебра Глайгевихт взмолилась, вместе со всем зелёным союзом.
-Помоги, да отпусти рыцаря с той стороны. – Ксианлианг заговорил из кабины робота, стоящей над синтоистским храмом в деревне, что поручили охранять Борс.
-Грешные, да не умышленно. – Жрица, что всегда смеётся над шутками пилота, продолжила за ним, а за ней молитву подхватили и остальные жрицы храма.
-Да сохрани ты плачущего рыцаря. – Матушка Силии и Марка стоит на балконе фиолетовой башни, пока лепестки сакуры вплетаются в её судейский плащ с фиолетовыми стёклами на спине.
-Да прибудет сила твоя в гробу стеклянном, да наполни ты лес сосновый силой своей. – Красный союз освобождённой от войны империи, взмолился со всеми.
-Не оставь рыцаря своего павшим. – Лиллия в одном из домов голубой империи, зажгла свечу, стоя рядом с Адамом, пока в люльке спит Иса.
-Смола сосновых ветвей пусть силу твою преобразит, да слугу твоего на нашу сторону вернёт. – Мать и тётушка Артурии стоят посреди яблоневого сада, в окружении птиц, смотря в небо.
-Сами через реку забвения не ходим, тебя просим, проведи Святого из двух близнецов к нам. – Подросшая сестра Артурии стоит спиной к своей матери и тётушке, сильно зажмурившись и сжав руки в замок перед собой, словно от её усилий зависит, услышит ли их всех Первозданная.
И она услышала их со своей стороны, подняв гигантскую руку вверх, в пальцах которой лежит сверкающая звезда, изливаясь светом, что тянется с небес Авалона толстыми нитями. Эти потоки, что образуют концы звезды и есть молитвы людей, преобразованные в чудо. Рука, сжимающая звезду, что наполняется людской просьбой и надеждой, задрожала от неудержимой силы, способной породить новую галактику. Перед Артурианой качается стеклянный гроб, подвешенный цепями за стволы исполинских сосен. В гробу мирно спит Ланселот среди цветов.
-Люди молят о твоём возвращении, Ланс. – Артуриана взглянула на спящую часть себя в гробу. – Миллионы сестёр умоляют тебя вернуться, разделяя твою скорбь о мёртвой сестре. И я не смею им отказать. – Медленным, божественным движением руки, Первозданная погружает людскую звезду в грудь Ланселота.
Свет звезды людской молитвы теперь навеки впечатан в белое тело. Другие рыцари подходят ближе, тихо ожидая. Голоса людей воззвали из глубин сознания Ланселота к нему. Сквозь маску вытекают золотые слёзы, стекая по лицу на цветы. Он чувствует людей. Особенно сильно ощущаются чувства людей, что связаны между собой сестринскими и братскими узами по воле судьбы. Ланселот хорошо понимает их. Воскреснуть и сражаться, чтобы больше ни одна сестра или брат не схоронили сестру или брата из-за регуляторов - его цель на все века. Золотые глаза вспыхнули, озарив своим светом короля. Белая рука схватилась за стенку гроба, сжав её до треска стекла. Поднимаясь из мёртвых, он разрушил гроб. Цветы подлетели в воздух и замерли, левитируя. Нимбы нам белой головой засверкали золотом. Ланселот предстал перед Первозданной и рыцарями вновь, а те, в ответ, почтительно склонили головы, а Артуриана медленно кивнула.
Воскресшая, стоящая в доках союза, словно белая крепость, озарила союз светом золотых глаз, что сверкнули как два хризоберилла. Момент, когда не людям была дана божественная милость и сила, а люди поделились своей силой с Богом и та явила чудо, выступив катализатором для преобразования людской силы в саму госпожу жизнь.