9.
— Ой, полный маздай!.. Ну, мне, прежде всего, потребуется чашка хорошего кофе.
— Естественно, ну как же без кофе? — фыркнула Лара и позвонила в колокольчик.
— О'кей, — вздохнул Брайс, пошевелив тонкими нервными пальцами в воздухе. — Начали!
Он запустил под предварительно снятую крышку механизма специальный тонкий щуп сканера с миниатюрной камерой на конце. На мониторе его ноутбука показалась картинка, так сказать, часы в разрезе.
— На мой взгляд, вполне обычные часы, — пожал плечами парень, обращаясь к нервно прохаживающейся по компьютерному центру Ларе.
— Хорошо, хорошо! — поморщилась та. — Смотри дальше!
Между тем в комнате возник Хиллари с подносом в руках. Подойдя вплотную к Брайсу, он с подчеркнутой вежливостью склонился в поклоне:
— Ваш кофе, сэр. Без кофеина и сахара. С обезжиренным молоком.
— Рулез! — обрадовался американец, не замечая иронии дворецкого.
Лара фыркнула: Хиллари был просто неподражаем. Знает же, что Брайс терпеть не может всяческих церемоний, но не может отказать себе в удовольствии лишний раз поддеть заморского гостя! И действительно, какой толк в кофе без кофеина?
Пока Рой жадно прихлебывал свой «американский» кофе, сканер продолжал работу. Внезапно на мониторе мелькнуло что-то непонятное.
— Подожди-ка! — вскричала Лара так громко, что компьютерщик от неожиданности чуть не подавился ароматным напитком. — Что ты сделал?
— Ничего, — искренне удивился Брайс.
— Но что это?
Молодая леди Крофт ткнула пальцем в экран. Хиллари и Брайс заинтересованно всмотрелись в изображение. И в самом деле!
...Линии, лепестки. Посредине рисунок чего-то очень знакомого, виденного не один раз.
— Ну-ка, разбирай этот хлам! — приказала девушка.
— Одну минуточку.
Парень достал набор миниатюрных отверток, аккуратно смахнул со стола пыль и принялся разбирать часы — медленно, медленно, выкручивая винтик за винтиком и раскладывая их по одному ему понятной схеме.
— Итак, — бормотал он себе под нос, — вывинчиваю тринадцатый винтик... Четырнадцатый винтик... Тринадцатый налево, четырнадцатый... направо...
Лара не вы держала и принялась грызть ногти, что порою с ней бывало. Хиллари лишь закатил глаза. Бедная хозяйка, этак и вправду заболеть можно. «Тринадцатый налево, четырнадцатый... направо...»
— Семнадцатый налево, восемнадцатый направо...
— Пожалуйста! — не выдержал дворецкий. — Перестань!
— Не вайдось, это моя карта, — отмахнулся Брайан через плечо. — Чтобы знать, с чего начал. Такова, дружище Хиллари, методика моей работы с механизмами. Важно ведь не только разобрать, но затем и собрать их, чтобы был полный... полный рулез. Девятнадцатый налево...
«Зануда американская», — только и подумал Хиллари.
— Это камуфляж! — неожиданно проговорила Лара Крофт.
Дворецкий и компьютерщик одновременно поглядели на нее, ожидая пояснений. Но девушка ничего не стала объяснять — просто схватила в руки молоток — и изо всех сил ударила по часам.
Бац! Тресь! Бац!
Хиллари, на миг забыв о всяком воспитании раскрыл от изумления раскрыл рот. Подобной же гримасой украсилось лицо Брайса.
Тресь! Бац! Тресь! Тресь!!!
Наконец, все, что только возможно, было разбито.
— Ну и? — поинтересовался Брайс.
Лара, не отвечая, разгребла кучу покореженных деталей... Есть!
...Круглая коробочка, внешне напоминающая пудреницу. На крышке — гравированное изображение треугольника, с вписанным в него глазом...
— Ты смотри, а часы-то с начинкой, — не выдержал Брайс. — Голливуд, реально!.. Но что это?
— Понятия не имею, — честно ответила Лара, склонившись над странным предметом, не перестававшим тикать. — Но вот изображение знакомое.
Она ткнула пальцем в треугольник.
— Всевидящее Око! Кажется, оно у вас на банкноте в один доллар, мистер Брайс? Но поскольку это не доллар, то...
Девушка усмехнулась. Кажется, скука сгинула без следа.
— Вот и разберемся, что к чему!
Глава 3
Инициатива наказуема
Александер Пиммс нимало не сомневался, что рожден для великих дел. Не зря же родители назвали его в честь Александра Великого, который в тридцать три года завоевал полмира. А ему, Пиммсу, только двадцать два, еще целая вечность впереди.
Когда он нанимался в секретари-референты к мистеру Манфреду Пауэллу, тот прямо пообещал: «Пиммс, не пройдет и года, как вы будете на самом верху общества!» Звучало не очень определенно, но весьма заманчиво. А что еще может пожелать молодой человек из неаристократической и, мягко говоря, средних доходов семьи, как не оказаться в верхних слоях этого самого «общества»? Не об этом ли мечтала матушка Александера, царство ей небесное, когда отдавала последние сбережения, чтобы дать сыну приличное образование, ворчала на отца, отказывая тому в лишней пинте столь любимого им «Гиннеса»? Что поделать, Пиммсу-младшему нужны деньги на учебник по политологии, на новый костюм, ведь старый совсем никуда не годится...
Следует заметить, что и Александер был для своего возраста весьма рационален и рассудителен. Пожалуй, даже несколько излишне. Не гены ли матери-немки сказались? В то время, когда его сверстники выплясывали на дискотеках и пробовали «травку» и экстази, Пиммс корпел в университетской библиотеке над толстенными фолиантами — и только краснел, когда однокурсники хвастались, сколько презервативов они извели за ночь и какие напитки успели продегустировать, сбежав со скучнейшей лекции по истории средних веков и спеша явиться на следующую, которую пропустить было никак нельзя по причине того, что ее читал сам декан факультета.
На трудягу-Пиммса смотрели косо. Но — уважали.
Может быть, именно это занудство и обстоятельность молодого человека и приглянулись Манфреду Пауэллу, когда тот принимал Пиммса на работу. Иначе как объяснить то, что Александеру было оказано предпочтение из более чем пятнадцати претендентов на место секретаря у таинственного и загадочного набоба. В общем, если Пиммс и не родился с серебряной ложкой во рту, но теперь ухватил эту самую ложку зубами.
За прошедший год ни хозяин, ни секретарь не были разочарованы. Пиммс стал для Пауэлла чем-то вроде ходячего компьютера — у парня была поразительная, просто феноменальная память. Стоило ему увидеть какой-либо печатный текст, как он сразу же запечатлевался в мозгу. А кроме того, хоть Александер получил и гуманитарное, а не техническое образование, он как никто умел анализировать и синтезировать полученную информацию, раскладывая ее по полочкам и будучи готовым в любую минуту вытащить из закоулков памяти нужный именно в данном случае факт. Пауэлл был не просто доволен. Привыкший за свои деньги иметь все самое лучшее, он считал Пиммса одним из наиболее удачных вложений капитала.
Парень тоже вполне искренне привязался к патрону, для чего имелось немало причин. Пауэлл платил ему очень приличное жалование. Две тысячи фунтов в месяц — это ли не предел мечтаний для молодого человека, только-только начинающего карьеру? Да и держался Манфред со своим секретарем на вполне дружеской ноге, никакого высокомерия, столь обычного в отношениях между хозяевами и прислугой, не было и в помине. Есть и пить — вместе. «Секретарь, — подчеркивал Пауэлл, — хранитель секретов.»
...Проскальзывала порой, конечно, мыслишка, что Александр Великий в секретарях не хаживал. Проскальзывала, исчезала — почти без следа.
Почти.
Конечно, работа имела свои издержки и даже неудобства. Пиммсу надлежало присутствовать не только при секретных переговорах или сделках шефа, но и участвовать в мероприятиях, против которых восставало все его естество. Пауэлл частенько закатывался в бордели и ночь напролет кутил с проститутками. Александер же был несколько предубежден по отношению к данной категории подданных Ее королевского величества. И вовсе не потому, что те торговали собой.
Пиммсу (и такое бывает!) больше нравились парни.
Он не был геем в полном смысле этого слова, по крайней мере таковым себя не считал. Ему больше нравилось слово «бисексуал». Кое-какой «традиционный» опыт у него тоже имелся. Наука — наукой, а природа требовала своего. Другое дело, что Пиммс, весьма скрытный по натуре, не афишировал, подобно соученикам, своих побед на амурном фронте. Да и что афишировать? Раз-другой в месяц он навещал рыженькую Бэтси из братства «Альфа». Этого ему вполне хватало — буйством темперамента Александер не отличался. Тоже, наверное, матушка постаралась.
Однако достаточно скоро Пиммс стал наблюдать за собой некие странности. Ему очень нравилось рассматривать своих однокурсников в мужской раздевалке, к примеру, когда они принимали душ после жарких баскетбольных баталий. Или любоваться статуями античных атлетов, особенно эллинистического периода, когда скульпторы подчеркивали в мужской фигуре частичку женственного начала.
...А ведь понимали!
Пиммс, естественно, встревожился. Он знал, что клеймо гея в наше время перестало быть позорным. Наоборот, многие деятели культуры и искусства открыто бравировали своей «ориентацией». Тот же Версачче или Элтон Джон. Так-то оно так, но Александер происходил из крепкой своими религиозными традициями семьи. С самых пеленок ему внушали, что он рожден для продолжения славного рода Пиммсов, известного еще со времен Реставрации. А какое же потомство может быть от двух лиц мужеска пола?
Да и не только это, конечно. Как ни крути, а быть пидором!..
Парень добросовестно проштудировал специальную литературу, сходил, переборов себя, к сексопатологу и несколько успокоился. Стопроцентный гей — это тот, кто по-другому не может получать сексуального удовлетворения. Но ведь с Бэтси ему было хорошо? Хорошо! Может, и не слишком, но... Хорошо! А интерес при виде мужского тела — просто блажь, следствие... Ну, хотя бы чрезмерных умственных перегрузок и затворнического образа жизни.
Пройдет!
Увы, не проходило. И, о ужас, Пиммс все больше убеждался в том, что главной причиной того, что ему хорошо служилось у мистера Пауэлла, было то, что шеф — дьявольски привлекательный мужчина. Глаза, улыбка, узкие сильные бедра... Не Аполлон Бельведерский и даже не любимый римским императором Адрианом томный красавец Антиной, но все же...
Ради Манфреда Пауэлла Пиммс был готов на все. Ну, не броситься в Нил, как это сделал Антиной ради императора Адриана. Но на многое.
Душой сочувствуя своему шефу, Александер, однако, не одобрял его контактов с иллюминатами. Не одобрял, и чем дальше, тем больше начинал опасаться. Все, что Пиммс знал об этом тайном ордене, свидетельствовало не в пользу «светоносцев». Опять владычество над Землей, опять строительство Прекрасного Нового мира! Якобинцы, наци, коммунисты, теперь еще и эти... Однако Пауэлл только посмеивался, когда его секретарь-референт заводил подобные разговоры. Посмеивался — и говорил что-то о целях и средствах. И это не ново! Как будто бы Пиммс не читал коварного флорентийца Макиавелли. Ишь, второй Цезарь Борджа выискался!
...В такие минуты он был готов разлюбить шефа.
Особенно не понравился Пиммсу их последний визит в Венецию. Явная и недвусмысленная угроза слышалась из уст Гроссмейстера иллюминатов. В их распоряжении всего одна неделя. А что потом? Александер предпочитал об этом не думать. Он хорошо знал о методах, которыми пользовались члены ордена для устранения провинившихся братьев. Тут они тоже не были оригинальны. Укол замаскированной в зонтике отравленной иглы — еще милость, а вот когда человек исчезает, и его останки находят только через месяц. Находить-то находят, да вот опознают с трудом. Тяжелый месяц выдался для бедняги!