Прошлое
Из кухни в прихожую вытекал яркий свет. Как только я вошёл в квартиру, ко мне вышел отец.
— Сына! С днём рождения! — он крепко обнял меня и прижал к себе.
Стало так тепло... как же мне этого не хватало. Обычного человеческого тепла. Стены моего мирка растаяли, как мираж, и внешний мир влетел в него северным ветром. Мне не хотелось выходить из объятий отца, но внутри что-то говорило, что эта слабость будет слишком дорого мне стоить. Глаза стали мокрыми, и я еле удержался, чтобы не заплакать.
Вырвавшись из объятий, я отошёл в сторону. Нужно куда-то спрятаться, скрыться от всего. Но где мне искать это спасение? Если даже стены родной квартиры не могут дать мне его.
В дверях появилась мама.
— Пришёл? — спросила она отца.
— Пришёл, — подтвердил он, — недовольный.
— Ты извинился перед папой? — левый уголок рта мамы от злости был опущен вниз.
— Мне не за что перед ним извиняться, — заявил я.
— Слишком рано ты стал от родителей отказываться, — мама снова завела свою шарманку.
— Я не отказывался.
— Ты знаешь, что ты без нас никто? Больше ты никому не нужен, — мама глядела мне прямо в глаза.
— Я не никто!
— Расскажи, что ты там такого прятал, у отца на компьютере?
— Я ничего не прятал! — крик вырывался из горла. — Я забрал диск, чтобы он больше не лез в мои личные вещи!
— У тебя нет ничего личного и быть не может! — кричала в ответ мама. Её лицо исказила ярость, некоторые части лица покраснели.
— Нет! — протестовал я. — Каждый человек... — слёзы вырвались сами, — имеет право, — я не хотел плакать. Откуда взялись чёртовы слёзы? Они душили меня. — ...на что-то личное! — мне было трудно говорить с достоинством. Всхлипы мешали. Из глаз текли слёзы. Я чувствовал себя униженным.
Я больше не желал говорить с ней. Я пошёл в свою комнату и хлопнул дверью. Ожидал, что мама пойдёт за мной, и всё будет продолжаться, как бесконечная целая нота, но, к счастью, никто не зашёл. Я упал лицом на подушки. Всхлипывал тихо, посылая звук в ткань, чтобы не услышали за дверью. Я не мог простить себе это. Эту слабость. Никто не должен видеть моих слез. Она, должно быть, ликует, чувствуя своё превосходство. Ну ничего. Всему приходит конец. Моя правда когда-нибудь тоже увидит свет.
Рыдая в подушку в тот вечер, я надеялся, что в этом мире когда-нибудь появится справедливость.