Глава 19
От моего съемного дома до центра Москвы дорога занимала больше часа. Я ехал в надежде, что я симпатичен Кристине. И наши встречи на Таганской студии записи неспроста.
Сначала мы встречались в кафе. Садились всегда за один и тот же столик, в углу. Возле цветущего фикуса. Кристина заказывала нам обоим облепиховый чай и круассаны с сыром. Официант приносил чай и разливал по чашкам. Кристина всегда его благодарила, одаривая великолепной улыбкой. И в этот момент я хотел сам принести ей чай, чтобы не делить ее улыбку с официантом. Через пару минут официант приносил ароматные круассаны и Кристина снова удостаивала его улыбкой. Обычно я откусывал сразу пол круассана, потому как я ревновал и нервничал. Кристина аккуратно ломала круассан напополам. И по кусочку опускала в рот. Я невольно наблюдал, как она грациозно ест. И восхищался. У меня не укладывалась в голове: почему все, что делает Кристина достойно внимания?
Однажды, перед студией записи, мы как обычно обедали в нашем любимом кафе, рядом с Таганской площадью. Пожалуй, это было не самое лучшее время для поцелуя, но я немного приподнявшись, посмотрел Кристине прямо в ее глаза и прикоснулся губами к ее губам. Она ответила коротким поцелуем. Я запустил руку в ее шелковистые волосы.
— Денис, здесь уйма народа, успокойся.
После этой фразы я больше не мог быть спокойным.
Я ждал, когда мы останемся наедине. Оглядываясь по сторонам кафе, в душе я умолял гостей покинуть заведение. Оставить нас одних.
В концовке я забросил репетировать у себя в съемном доме. Перестал сочинять новые тексты и музыку. У меня в голове была только Кристина. И я хотел быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки. Теперь я приезжал, чуть ли не каждый день в Москву, под предлогом встретиться с Кристиной на студии записи, но только мы падали на стулья нашего кафе, как я никуда не хотел уходить. В окружении посетителей мы были одни. А на студии постоянно кто-то мешал, кто-то был третьим и четвертым лишним. И меня это жутко раздражало. А здесь в эпицентре скопление людей, мы все-таки принадлежали самим себе. Кристина много болтала, смеялась, рассказывала о себе смешные истории из детства. Делилась переживаниями за будущее, рассказывала какие у нее планы на музыку.
Я везде кивал головой, гладя ее руку, поддерживал в любых ее начинаниях. Я больше не принадлежал себе.
Я чувствовал, что Кристина влюбилась в меня, и в приливе полной уверенности я решил подойти к ней, когда она шла с подружками. Увидев меня, она отшатнулась, и отвела взгляд в сторону. И я прошел мимо нее.
Я не успел вернуться домой, как в заднем кармане джинс зазвонил телефон.
— Чертков, что это было?
— Да я все понял.
— Что ты понял?
— Что мы не знакомы.
— Денис, не говори глупостей.
— Тогда почему ты постеснялась меня?
— Потому что мои подружки знают, что мой парень Максим. Ты мне очень нравишься, но я не могу вот так на глазах у всех гулять со всеми мальчиками.
— То есть у тебя еще кто-то есть?
— Денис, перестань пороть чушь. У меня больше никого нет.
— У тебя есть Макс.
— Да, есть. И кстати, он твой друг. Разве с друзьями так поступают?
— А как он поступает с тобой, что ты рыдаешь до утра.
Кристина положила трубку.
Вечером раздался звонок.
На третий гудок, я снял трубку.
— Да, — ответил я.
— Ты мне очень нравишься, — сходу начала Кристина. — Просто не говори не кому о нас.
— А если узнают?
— Мы будем аккуратными.
— Но...
— Если ты не скажешь, никто не узнает.
Чувствуя, что больше мне никак не достанется Кристина — я согласился. Я приезжал два или три раза в неделю на студию записи к Кристине. Сначала мы как обычно пили облепиховый чай, и стали поедать больше круассанов. Потом шли пешком на студию к Кристине. В небольшой, обустроенной для музыки комнате Кристина записывала свой первый сольный альбом. Эта мечта у нее была с детства. И когда она предложила создать группу, то уже записала пару треков. Получается, у нас были наши и ее песни отдельно. Мы были для нее хорошим заработком прямо сейчас. Мы отлично выступали в клубах и получали хорошие гонорары, чтобы погашать свои каждодневные расходы, и откладывать еще что-то на черный день.
Моя страсть к Кристине не могла не сказаться на моем творчестве. Поначалу я забросил играть на гитаре. По возвращению в съемный дом я ложился на кровать, а чаще даже на пол. Смотрел прямо перед собой. Мечтал, как прижимаю Кристину. Шепчу ей признания. Целую в губы.
Я был очарован ей настолько, насколько может подросток пристраститься к героину. Я попал в плен. Лентяйничая целый день напролет.
На студии записи я немного включался в работу, но в большинстве случаев я просто с открытым ртом слушал, как поет Кристина.
И тут вдруг я понял. Когда Кристина начала петь в группе «Пилигрим» я как-то перестал подходить к микрофону. Для меня, Макса и Кристины это казалось нормой. Но вдруг я понял. Я должен спеть с Кристиной дуэтом.
И благодаря тому, что я долгое время не играл на гитаре, мое тело заскучало по музыке. И я написал песню «Сон».
Я мчался с текстом песни в руках, в Москву. Казалось, теперь мы точно будем вместе. То, что между нами происходило — любовь. Но Кристина по-прежнему не считала нас парой. Она обнималась до сих пор с Максом.
видел в ее глазах страх и не мог понять из-за чего он, с чем это связано. Она позволяла прикасаться к ней, гладить ее по руке, держать ее за талию, обнимать за плечи, но больше ничего! Я даже больше не был награжден коротким поцелуем. Обычным коротким поцелуем без языка.
Когда мы встречались, Кристина радостно обнимала меня, и прижималась ко мне щекой. Прощались примерно также. Правда, Кристина выражала грусть и потом крепко сжимала мои руки, прижималась к моей щеке, чмокала в щеку и шла на трамвай.
Когда я, в кафе, протянул текст песни, Кристина удивилась.
— Слушай, это действительно классно! — с воодушевлением сказала она, когда ее коралловые глаза бегали на последней строчке.
— Спасибо, Кристин. Твое мнение мне очень важно.
— Перестань. Ты талантливее меня. Иногда мне кажется, ты можешь все.
— Нет не все, — я смотрел ей прямо в глаза. И Кристина увидела, как мои глаза стали мокрыми.
Она положила свою руку поверх моей.
Официант принес облепиховый чай. Видя наше замешательство, по-быстрому удалился.
— Для кого ты ее сочинил?
Я отчаянно улыбнулся.
— Моя жизнь тебе посвящается.
И солнце уже не взойдет.
Правда, в том, что мы завтра расстанемся.
А горько будет только потом.
— Круто! — Кристина аплодировала. — Слушай, ты так классно спел.
— Я хочу, чтобы мы эту песню исполнили вдвоем.
Кристина не замедлила с ответом:
— Я согласна.
В доме напротив безымянного озера
После блаженной усталости, я уснул, но спустя пару часов, меня будто кто-то толкнул, и я очнулся. Спустился вниз, на кухню.
Захватил с собой крепкий Пуэр. И вернулся на чердак, включив ноутбук.
Как только я окончил гадкую сцену, я открыл окно и вдохнул прохладный ночной воздух. Стало сразу немного легче.
Было 3:15. Звезды теснились на небе, рисуя в моем воображении лица, давно минувших дней. Луна попеременно выходила на небосвод, красуясь в центре синего неба, освещала мою скромную мастерскую, где я решил рассказать свою историю о любви, дружбе и предательстве. Теперь меня по-настоящему тошнило. Чувствуя укор совести, я не мог поступить по-другому. Надеюсь, когда это прочтет Кристина, она меня поймет. Поймет, что читатель может извлечь из этого пользу. И начнет прислушиваться к своей половинке.