Глава 21
На первом крутом повороте, у реки Макс сказал:
— Я вижу, что тебя мучает совесть. Тебе кажется, что ты забрал у меня Кристину.
Одна часть Нивы наклонилась, и колеса опустились в воду. Макс вжал педаль газа в пол и грязь, вылетая из-под колес, выкинула Ниву обратно на гравий.
Я притворился, будто не услышал. Но что-то мне подсказывало, что если я сейчас не отвечу Макс заподозрит неладное.
Я посмотрел на Макса. Он крутил руль, но глядел не на дорогу, а вдаль, на горизонт.
— Спасибо, что не переступаешь границу дружбы, Денис.
Спасибо, что ты сочиняешь классные песни. Поддерживаешь Кристину на студии записи. Помогаешь ей написать сольный альбом. Но знаешь, в последнее время мне кажется, что мы с тобой поменялись местами.
— Ты о чем?
Нос Нивы наклонился вперед, и машину понесло с бугра вниз, по зеленому полю.
Я выставил руки, уперся в бардачок.
— Обожаю такую езду.
— Так вот почему отец подарил тебе русскую машину?
— Ты хотел, наверное, спросить: почему он тебе подарил Мерседес, а мне эту колымагу? — Макс искренне рассмеялся.
— За ответственную работу, — сказал я и постарался улыбнуться.
— Так мне отец и сказал. И я иногда завидую тебе. Ведь я его родной сын.
— Макс, просто я выполнил одно поручение. И ему стало жалко меня, что я росту без отца. Кстати, ты отрепетировал свою партию песни «Сон», — я хотел сменить тему. Мерседес я получил за хорошую службу Макса отцу. Но в это служение входила просьба оберегать Макса в школе. А Макс до сих пор этого не знал. А теперь, когда я смотрю голодными глазами на его Кристину, эту информацию ему вообще запрещено когда-либо узнать.
— Конечно. Мы вчера приехали, с Кристиной к тебе. Но оказалось, что дом пуст. Мы даже заночевали. Наутро ты не появился. Ты где был?
— Гулял.
— Гулял?
— А что Макс, я не прикован к дому.
На самом деле я ездил домой к маме. Через два дня я планировал отмечать свой день рождения. Я пообещал маме, что мы отметим праздник втроем. Мама была ужасно довольна. Предложила обсудить блюда. Заварив чай, мы начали составлять список пожеланий. Мама то и дело говорила:
— А Кристина с этим согласна? А с этим? А она вообще ест авокадо?
— Мама все девочки любят авокадо.
— А может у нее аллергия. Ты об этом явно не подумал. А девушки любят внимательных парней.
— Мам давай не будем из праздника делать катастрофу.
— Знаешь сынок, когда не планируешь праздник, то получается трагедия, — эти слова мама сказала с твердым предубеждением. Я, конечно же, только посмеялся и уверил ее, что все будет в порядке. Не мог я тогда и подумать, что мама напророчила мне апокалипсис.
Пока мы составляли список, я не заметил, как время перекатило за десять часов вечера.
Мы тепло попрощались с мамой, и я поехал к себе, в лес.
Когда я подъехал к дому увидел Ниву. И подойдя к порогу, опять услышал эти проклятые стоны Кристины. И не помня себя, убежал в глушь леса.
Наутро я позвонил маме и сказал, что мы не сможем отпраздновать втроем день рождение, так как Кристина заболела.
Мама еще долго причитала в трубку, желая долгого выздоровления «будущей невестке», а я быстрее хотел нажать на сброс вызова.
Задолго до появления Кристины
Прежде, чем поставить машину на пустой парковке я убедился, что за мной никто не следит. Заглушил мотор. Потушил свет фар. В последнем отсвете габаритов, я увидел фигуру, которая шла ко мне.
Это был Макс.
— Поздравь меня: я раздобыл нам косяк, — Макс уселся на переднее сиденье.
— Только давай не в машине. А то все-таки я работаю у твоего отца на заправке. Мало ли. Вдруг ему вздумается залезть ко мне в машину.
— Куда пойдем? — спросил Макс, глядя в зеркало заднего вида.
— Может, давай поедим сначала. Целый день ничего не бросал в рот. Я не с пустыми руками.
Макс посмотрел на заднее сиденье.
— Чизбургер.
— С двойной котлетой. Как ты любишь.
— Ты самый лучший друг, Денис. Но может, сначала покурим? Потом еще вкуснее будет казаться еда.
— Мы потом еще купим.
Макс посмотрел на пакет с бургерами, потом на косяк, и снова уставился на бургеры, почувствовав, как заурчало в животе.
— Ладно, уговорил.
Макс нырнул на заднее сиденье.
Бургеры мы поглощали молча.
Как только окончили трапезу, вышли из машины и, облокотившись на капот, Макс подкурил косяк.
— Вот это дурь!
Макс протянул папиросу мне.
Я затянулся.
— Отличная.
— Офигенная!
Когда покурили Макс, спросил:
— У тебя уже было это?
— Ты опять про своих волейболисток? — я не удержался и начал ржать, как конь. Дурь начала действовать.
— Нет, я серьезно? — Макс помрачнел.
— Да было, было.
— И как тебе?
— Ожидал большего.
— Ты серьезно.
— Ага, — кивнул я, глядя на спящие дома, в округе.
— А у меня вчера было.
— И как? — я спросил из вежливости. Дурь хорошо вставила, и я почувствовал, как мое ватное тело сливается с вселенной. Я уже порхал над землей. Мне было не до разговоров.
— Ничего особенного. Поэтому и спросил. Слушай, может все дело в любви. Говорят это сильнейшее чувство. Круче, чем дурь.
— Макс, мне так хорошо с дурью, что я не хочу думать о какой-то там любви. Давай лучше еще съедим по чизбургеру.
Макс согласился.