Часть 15
- Эта война погубила много хороших людей и еще больше превратила в омерзительных лицедеев. Очень лестно, когда рядом оказывается человек необузданный, не покрытый пеленой хаоса и мрака!
- Спасибо большое! Но я...
- Елизар, у вас есть жена? – в омут с головой спросила графиня.
Гасконец опешил от услышанного. Видно, что девица была воспитана не по здешним нравам. Хотя, если копнуть глубже, именно с этого столетия всему миру сверкнула другая сторона монеты.
- Нет, но была!
- Она умерла?
- Это было давно...
- Сочувствую!
- А где ваш брат?
- Фердинанд? Он должен быть в холле!
- Тогда я вынужден ненадолго покинуть вас. Извините!
Снова заглянув в холл, парень увидел молодого человека в сюртуке при шпаге. Его темноволосая шевелюра и тонкие шведские усы, несомненно, привлекали взор девушек, да и материальное достояние поддерживали интерес. Граф, что было вероятней всего, копался в недавно потухших угольках камина. Потом, налив себе в бокал красного вина, сел в кресло напротив, удобно закинув ногу за ногу.
- Спешу откланяться, месье Фердинанд! – усмехнулся гасконец, кивнув головой.
- О, вы уже ходите? Как здоровье?
- Спасибо, уже много лучше! Благодарствую за приют...и за спасение!
- Весьма признателен, но не я вас спас, а мой конюх!
- Но все же...
- Присаживайтесь рядом, Елизар! – весело квакнул граф, потягивая с бокала вино.
- Замок Булинруж очень впечатлил меня!
- Величественное строение, правда?
- Надеюсь, мы вас не обременим своим присутствием здесь?
- Напротив, оставайтесь сколько угодно! Здесь так тошно, что иногда радуешься пробежавшей мимо мышке! Правда, Катерина боится их больше всего! – гикнул тот.
- Фердинанд скорее британское имя, извините, если этим оскорбил вас...
- Мой дед был британцем! В нашем древе много разносортных корней! Я не стыжусь этого! Вернув замок и титул, я вновь обрел уважение и почитание среди феодалов! Даже после краха восстания, «кроканов», что началось три года назад на западе и юге Франции я остался самим собой! Да, я тоже был протестантом правления Людовика тринадцатого, но более всего – кардинала!
- Вы были протестантом? Но как вернули титул, если оказались в немилости Его Величества?
- Один год я жил в городе Бержерак, где находился центр восстания, но услышав о смерти отца, вернулся с сестрой в замок! С помощью фамильных ценностей и нажитого капитала мы выкупили титул и усадьбу вместе с цитаделью!
- Славно! Но как опять оказались под покровительством?
- Я долгое время скрывал свое настоящее имя, Елизар! Никто не знал, что я активный участник восстания! Никто! даже моя сестра!
- Вы жили двойной жизнью?
- Да! И да будет славен наш Господь, ибо только пред ним я преклоню колено!
- Хм! А если я вам сейчас скажу то, что долгое время скрываю от правосудия? Что тогда?
- Слушаю вас!
- Меня зовут Елизар Гасконский!
- Это мне известно, и что?
- А вам известно, что я тоже участник массового движения?
Граф, казалось, опешил, но продолжил размышлять.
- И что? Королевская фрейлина оттого и сбежала из Версаля? – квакнул Фердинанд, встряхнув бокал с вином.
- Нет. Это ее не касается!
- А что тогда?
- Я сподвижник Жана Босоногого!
- Восстание «босоногих»?
- Да!
- Хм! Все мы ходим под одним Богом, гасконец!
После этих слов граф засмеялся, снова прикоснувшись губами к бокалу. Вскоре опустошив его, он налил себе второй и поспешил предложить вина гостю. Но тот отказался. Видимо граф любил немного выпить. Это радовало. Можно было развести собеседника на разговор. Но в этот день ничего не вышло. Граф быстро напился и отключился, кинув бокал себе под ноги. Катерина, что проходила мимо, одарила Елизара прелестной улыбкой, подхватив заодно бокал братца и поставив его на стол. Немного поскучав, гасконец вновь пошаркал на улицу, упиваясь красотой окружающей природы. Эта палка на руке очень мешала и была достаточно неудобной, но снимать ее показалось еще рано. Пришлось терпеть. Следующая неделя, проведенная здесь, была однообразной и невзрачной. В плане общения, конечно же. Слуги постоянно метались по замку, выполняя свою повседневную работу. С несколькими из них Елизар уже успел раззнакомиться, и узнать их имена и происхождение. Но их постоянная занятость мешала толком поговорить и помечтать о лучших временах. Конюх тоже однажды попался на глаза, но перекинуться парой словечек не предоставлялось возможным. Тот все время поил и кормил лошадей, чистил их и запрягал для каждодневных прогулок во избежание рахита и еще множества болезней. Хозяин замка только единожды попался на глаза в трезвом виде, и то в поисках вина. Катерина многообещающе смотрела на Елизара, вытаскивая из своего арсенала только лучшие улыбки и диалоги. Эмер все время меняла наряды, оправдываясь тем, что графиня ей постоянно пособничает. Ей это нравилось. Так продолжалось до тех пор, пока не случилось то, что было предначертано судьбой.
Елизар снял с себя повязку на руке и, наконец, выкинул палку куда подальше. Уже был вечер, все слуги начали разбегаться по комнатам и отходить ко сну. Свечи в замке погасли, но парень и не думал спать. Он вышел к беседке, и у его ног тут же стал метаться тот самый Бенедикт – славный пестрый пес с липким холодным носом. Погладив шерстку собаки, Елизар сел в беседку, принимаясь подсчитывать несметное количество звезд на небе. Он и не заметил, как к нему подсела еще одна тень. Странно, но именно в этот вечер никто не зажег ночной свет в беседке.
- И сколько же их? – шепнул голос рядом, так тихо и так отчетливо в одно время.
- Кого? – изумился парень, повернув голову в сторону. Он распознал возле себя Эмер. Сегодня она была в зеленом платье и серой шляпке, под которой тонкие кудряшки ниспадали на плечи и щеки. Только замужние женщины должны были носить чепчики, пряча свои волосы под ними.
- Звезд на небе! Сколько их?
- Не знаю! А это имеет значение?– удивился парень, вскинув бровь на лоб.
- Наверное!
- Катерина прелестная девушка. Вы так не считаете? – неоднозначно заявила Эмер, пытаясь всмотреться в глаза гасконца.
- Весьма даже! Весьма!
- Я думаю, она составила бы вам восхитительную партию!
- С какой стати?
- Вы так часто с ней общаетесь, что даже слуги в доме стали шептаться по этому поводу!
- Может быть, может быть! – словно в забытье ответил парень, все еще ковыряя взором созвездия и далекие неизведанные планеты.
- Так значит все это правда? – с некой прохладой в голосе спросила девица. Ее ресницы дрогнули. Свет луны это отчетливо показал.
- Что, правда?
- То, что вы с ней скоро повенчаетесь?
- С кем?
-Вы меня слышите? О чем я сейчас говорю? – занервничала Эмер, перебирая пальцами свои множественные кружева.
- Послушайте, почему вы все еще не спите? – грозно кинул парень, наконец, одарив взором девушку. На ней не было лица. То есть было, но белее полотна. Глаза, наполненные слезами, а губы плотно сжатые и неподвижные.
- Я не хочу! Очень непочтительно с вашей стороны так обращаться с дамой! – все же шепнула она.
- Простите, но у меня болит рука!
- И это ваше оправдание?
- Послушайте, чего вы от меня хотите?
Елизар отодвинулся на край беседки, сложив руки на груди.
- Катерина знает, что вы повстанец?
- Не знаю! Я сказал об этом ее брату, но он, видимо, еще ничего не говорил ей! Он, кстати, тоже один из «кроканов». Этот мятеж мелких феодалов против власти разгорелся три года назад, но вскоре был подавлен королевской армией.
- Тем более вы должны понимать друг друга,...а значит Катерина...
- Знаете что! – вспылил Елизар, которому немного поднадоел подобный разговор, - Что вы все заладили – «Катерина» да «Катерина». Причем здесь она? В моем случае рассчитывать на ее руку и сердце бессмысленно, так, как я далеко не феодал и не землевладелец! Я даже кузнецкому делу не обучался, как мой отец! С чего вы взяли, что Катерина составит мне партию?
- Я сказала графской семье, что вы мой брат!
- И что?
- Так, как я являюсь фрейлиной королевы и принцессой Нидерландов, а моим отцом является король Конде, вы прямим текстом являетесь принцем...
- Зачем вы соврали?
- Для вашего же блага!
- Какого блага? Нас быстро разоблачат...меня разоблачат! Я что – похож на диверсанта?
- Нет, но это даст нам время...
- Время для чего?
- Что бы вступить в Лувр!
- Ага, и повесить меня у входных ворот – народу для показухи, мол, всмотритесь в лицо последнего «босоногого»!
- Нет. Я попрошу короля сделать вас вассалом при дворе. Он даст вам армию и земли. Он вынужден будет подчиниться, так как война с Нидерландами весьма не желательна. Если он этого не сделает, то скоро будет обнародована весть о том, что французский граф Бернгард Бургундский с тайным приказом от короля требовал выкуп за меня...
- Даю золотой дублон за то, что вы королевская сплетница и интриганка! – разозлился Елизар, нервно подскочив с лавки беседки.
- Золотые дублоны ценят лишь пираты!
- Лучше быть мне испанским корсаром, нежели французским вассалом! Из братьев да в вельможи!
- Недаром вы стали «босоногим»! – завопила Эмер, тоже вскочив на ноги.
- Недаром вы стали малолетней интриганкой! – ответил тот, взъерошив рукой волосы на голове.
- Да как вы смеете...
- Смею. Я все - таки ваш брат!
- Вас всенепременно казнят за подобные высказывания...
- О! Уже казнить хотите? – съехидничал парень, юлой вертясь около дамы.
- Вас...вас... убьют! – затараторила та, и из ее горла вырывались слова вперемешку со слезами.
- Ага! И я буду этому очень рад!
- Вы несносный! – наконец разрыдалась дама, паклей садясь на землю. Она прикрыла руками свое лицо, тихо всхлипывая и что – то бормоча себе под нос.
- Я...я...больше не могу так! – шепнула дама, втирая тыльной стороной руки свое лицо. Она продолжала плакать, роняя слезы на свое безупречное платье.
- Что вы «не можете»? – растрогался парень. В его сердце действительно что – то екнуло. Он сел на корточки возле Эмер, пытаясь взглянуть в ее лицо. Но луна скрылась за тучами, и стало совсем темно. Замок тоже обнадежил светом.
- Что вы не можете? – вторил он, и его голос стал чуть мягче. – Вы что... с вами? Не пугайте меня!
- Елизар, вы несносный, но я...я...- сказала Эмер и запнулась. Девушка все время вздрагивала при попытке Елизара прикоснуться к ней. Она отчаянно плакала и шептала невнятные слова на неизвестном ему языке.
- Да скажите же, наконец, что случилось? Вас кто – то обидел?
Эмер снова осушила лицо рукой, но потом, немного помедлив, молвила:
- «В час холодный рассвета,
Из редеющей тьмы
В сад выходит Пернетта
Против башен тюрьмы
И за прялку садится,
Чей кружащий размер
Гонит прочь вереницу
Полуночных химер.
- Что же с вами, Пернетта?
Говорит ее мать,
Не наскучило ль, нет, вам
Все-то прясть да вздыхать?
Говорят, сновиденья
Нас страшат по утрам,
И гадаю весь день я:
Что ж мерещится вам?
- Сердце в камне томится,
Отвечает ей дочь, -
Но мила мне темница,
Тут ничем не помочь.
- Отгоните заботы,
Близок свадебный час:
Откупщик, два виконта
Уже сватают вас.
- Что мне ваши виконты
И к чему откупщик?
Гляньте: в башенке кто-то
Кажет мертвенный лик!
- Ах, дитя мое, Пьера
Вам вовек не видать,
Нам тому кавалеру
Скоро петлю вязать.
- Нет! Тому в одиночку
Не висеть, кто любим;
Вы казните и дочку,
Чтоб висеть нам двоим.
Под кустами азалий
У дороги Сен-Жак,
Справив чин погребальный,
Мы лежать будем так.
Пусть склонится на травах
К нам святой пилигрим.
"О, молю, Боже правый,
Буде милостив к ним,
Что друг друга любили,
Как не ведаем мы;
К тем, что люди убили,
Не страшася тюрьмы!".
Так смиренный паломник
Иль монах-минорит
Над могилой холодной
С богом пусть говорит...
Сад цветами наряжен,
Солнце всходит - блестит,
Но Пернетта за пряжей
Больше там не сидит».
"La Pernette"
- Смысл этих слов в том, что...- выдавил Елизар, изумленно, откинув челюсть, - ...в том, что...
- Эти слова из песни о девушке, что была повешена вместе с любимым, а тот за то, что был в раздоре с властями и правосудием...
- Вы хотите сказать, что...ради меня...
- Да! – шепнула девица, прикрыв ресницами глаза. Она убрала руки с лица, предоставив только что снова появившейся луне упиваться красотой молодой принцессы.
- Черт...Густаво был прав...
- Елизар, вы не обязаны,...но я...
- Послушайте! – занервничал парень, схватив принцессу за запястья, - Это все не правильно! Я не буду оставаться здесь долго! Я скоро уйду, я найду способ и уйду, понимаете?
- Уйдете из замка?
- Нет! Я не об этом, то есть, да, но не совсем...
- Елизар, я не понимаю вас...
- Черт! Как это сказать?! Я пришел...ла...не из ...я..эмм....я еще не родился,... то есть...понимаете меня?
- У вас жар? – забеспокоилась Эмер, приложив ладонь ко лбу собеседника.
- Да нет же, черт! Не жар, не температура! Я не болен! Нет!
- Елизар...- взмолилась принцесса, несчастным взглядом ища на лице парня понимание и сочувствие.
- Простите, но я люблю только одного человека, и он сейчас далеко отсюда! Очень далеко!
- Но я могу рассчитывать на вашу дружбу?
- Е – м – м! Всенепременно! – опечалился гасконец, задумчиво отводя взгляд.
«Безумие, безумие - вторил он, - мне жаль вас, девушка, ах как жаль! Вы блеском и красотою тела моего пленились, но ведь душа в нем иная! Она не сходна с тем, что ее носит, увы! Благоразумней было бы сейчас уйти, но куда и зачем? Ну не смотрите на меня так пристально, прошу вас! Не возрождайте в своих мыслях луч надежды, именуемой «приверженностью». Ну что мне делать, как поступить? Может быть когда – то собственник этого тела вернется на свое прежнее место и отыщет вас, но сейчас я бессилен! Простите, простите!»
- О чем все помыслы ваши, сударь? – прошептала Эмер, пеленая в свои маленькие белоснежные ладошки увесистую руку Елизара.
Луна сверкнула своим желтым глазом, роняя остатки солнечных лучей на холодную сонную землю. Легонький ветерок непринужденно всколыхнул простуду, а зеленые листья кустов сада прижались один к одному, пытаясь таким образом согреться от надвигающегося утреннего мороза.
- Уже довольно холодно, мадемуазель, попрошу вас пройти в цитадель! – только и всего сказал Елизар, пытаясь поскорей отделаться от настырной дамы. Но девица сильней сжала руку мужественной оболочки, надеясь на то, что и внутреннее содержание Елизара такое, же миловидное и истинное.
- Постойте же еще мгновение, ведь для меня сей час является целой жизнью!
- Я попрошу пройти вас внутрь...
- Постойте,... скажите мне, наконец – могу ли я дождаться вашей благосклонности! Дражайшей нормой я пожертвую ради милого сердца! Сорву с себя платок и сиюминутно стану подвержена насмешкам и отцовскому изгнанию, вы ль этого добиваетесь, ответьте?
- О, господи... - выдохнул парень, ужасно злясь на свою обманчивую оболочку.
- И это все, что вы могли произнести? Я падшая, и в сем вина меня одной!
- Вы безумная! – крикнул он, срывая с себя руку Эмер. – Безумная, раз собрались подвергать себя насмешкам! Ради кого? Ради меня? Любой рыцарь голубых кровей способен дать вам счастье и любовь, которая существует только в книжках! Ну, кто пленил вас россказнями о том, что я благороден и нравственен? Бейте камнями того, кто скажет, что Елизар Гасконский достоин вас! Уймите из головы абсурдные помыслы!
- И все же только Елизар Гасконский смог добиться моего расположения – не изгоняете его! Истинная принцесса влюбляется один раз и на всю жизнь...словно лебедь!
- Ч – что? – шепотом произнес парень. Он взглянул в глаза Эмер и его губы задрожали. Лицо гасконца обрело бледный оттенок, а сердце забарабанило в груди с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из тесного пространства наружу. – Что вы сказали?
- Она горда, красива, но одинокая,
И в белоснежном облике ее,
Мы видим боль раны – страшной и глубокой,
Которой больше не найдешь ты ни за что!
Склонив над синею волной свой клюв,
Она думает лишь об одном:
«Я не предам тебя, мой милый друг,
Пусть в глубине усну я вечным сном»!
«Когда пропал ты – я умерла навсегда,
Возможно, не для этого мне жизнь дана,
Возможно, что должна я постигать вершины,
Но не могу – теперь я тень отныне»!
Эти слова подействовали как снотворное на сознание Гасконского, и он едва ли не лишился чувств, но совладав с собой, парень глубоко выдохнул:
- Откуда вы знаете это стихотворение?
- Мне сердце его пропело, а я лишь озвучила слова!
- Откуда вам знаком этот стих?! – закричал тот, схватив принцессу за плечи. В его неумолимом взгляде Эмер увидела ярость. Принцесса сжалась в комок, испугавшись до смерти разъяренного Елизара, и в ее глазах снова блеснули слезы.
- Отпустите меня, месье! – взмолилась принцесса, безрезультатно пытаясь вырваться из железных тисков мужчины. Но ничего не добившись от этого, она лишь опустила голову, осознав всю свою безысходность.
Елизар разжал пальцы, а Эмер горько заплакала, прикоснувшись лицом к сырой земле. Широкополое алое платье безмерным ковром распространилось по всей поверхности травы.
- Господи... - выдохнул парень, смотря на свои руки. В один миг для него они превратились в предателей и невежд. Пальцы стали неотесанными крюками, а ладони – грязными полотнищами вреда и злодейства. Так вот каким был их господин? Вот каким являлся их истинный наставник и руководитель? А может нынешняя «хозяйка» распорядилась ими не верно?
- П – простите...меня...простите! – прошептал гасконец, медленно опускаясь на колени перед рыдающей принцессой. – Господи...простите. Умоляю вас!
- Вы злой! В душе укоренился дьявол. Пустил он семя раздора для созидания разлуки! «Прованский рыцарь» погиб во власти Лжеелизара? – сквозь слезы произнесла Эмер, закрыв белоснежными ладонями свое лицо.
- Прованский рыцарь? Вы так меня именовали? За что? Как я не старался быть жестоким, алчным и бессердечным – вы не выдели этого. Как не лелеял стать для ваших глаз беспринципным в отношениях с дамами – вы все равно прощали и как не старался, наконец, окунуть свое тело в омут грубости и нахальства – ваше величие неотступно шло к выбранной цели! Ну что же мне сделать, что бы вы, дорогая Эмер, отпустили свою мечту?
- Этот стих придуман мною во имя любви к вам! – всхлипнула принцесса, стараясь скрыть собственные слезы от сверлящих глаз своего спутника.
- Но я не могу,...понимаете,...не могу! – заключил Елизар, пытаясь легонько отстранить ладони от лица девицы, что, словно приклеенные, возлежали там. – Этот стих... он напомнил мне одного человека – очень близкого и дорогого, понимаете?
- Такого дорогого, которым приходитесь мне вы?
- Наверное,...не знаю!
- Этот человек далеко?
- Не знаю! Может быть, его нет в живых, или...он еще не родился! – немного тише добавил парень, заметно приуныв в своем образе, но образ тот Эмер когда – то запечатлела в себе как величественный и идеальный.
- Вы простите меня? Не таите на меня зла! Ну почему вы молчите? Хорошо! Вы уже довольно много натерпелись из – за меня, я уйду! Не смею больше беспокоить вас...никогда! Прощайте и простите!
- Нет, стойте! – возразила Эмер, убрав ладони с лица, обнажив свои кристальные слезы, что ручьем катились по щекам. – Останьтесь!
- Я повинуюсь вашей воле и внутреннему желанию – уйду, так будет лучше!
- Тогда вы повинуетесь моему разуму, а не сердцу! Откуда вам известно мое нутро?
- Оно теперь в ярости на меня!
- Ярость та не прихотлива!
- Я освобожу вас от своего присутствия, пожалуй!
- Тогда вы не узнаете причину...
- Чего же?
- Того, зачем я здесь!
- И зачем же?
- Затем, что не могу больше! Давайте убежим, давайте скроемся! Я готова на все!
- Господи, куда скроемся, зачем? Я не желаю никуда убегать!
- Хорошо. А вы взамен дадите мне иголку и крепкую нить!
- Зачем вам?
- Зашить истерзанное и разорванное на куски сердце!
- Я просто... куда вы?
Эмер, поспешно подняв подол платья, исчезла за темными деревьями, направившись к озеру. Тень скрыла ее силуэт в небытие...
За спиной Елизара кто – то стоял. Парень обернулся и увидел пьяного Фердинанда с масляной лампой в руках. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону, будто находился на борту корабля.
- Пойдем со мной! – квакнул он, испуганно выпучив глаза. Потом резко схватил Елизара за руку, утаскивая его за собой. Пройдя на первый этаж цитадели, граф отвел гасконца в одну из укромных комнат, которую освещал лишь дневной и свет полуночи.
Посреди комнаты стояла ветхая койка, на которой возлежало тело полумертвого мужчины. Это стало сразу понятно, учитывая предсмертные стоны и возгласы.
Фердинанд поставил у изголовья койки лампу, тем самим, позволив разглядеть лицо умирающего. В Елизара подкосились ноги, когда он распознал в мужчине Этьена, грудь и руки которого были обильно измазаны засохшей кровью. Это была его кровь. Этьен закашлялся, и Елизар подскочил к нему, подложив свою руку мальцу под голову.
- Они пытали меня,...пытали...! – чуть слышно шепнул Этьен, снова гулко кашлянув.
- Тихо, тихо! – успокоил его гасконец, с полнотой сочувствия всматриваясь несчастному в лицо.
- Елизар, это страшные люди! Они не верят в Бога. Их идол – Жан Босоногий!
- Босоногий? – откинул челюсть парень, выпучив глаза в изумлении, - А он откуда там взялся? Разве он не в Париже?
- Меня нашли приспешники Босоногого! Они терзали меня и обещали вскормить волкам, если я не расскажу, где находиться Елизар «босоногий»!
- И ты...
- Я сказал, что ты погиб, но они не поверили мне,...а где Эмер?
- С ней все в порядке! Она здесь – в замке!
- Они и за ней охотятся,...они хотят продать ее...
- Ты уверен в этом?
- Несомненно, друг мой! Кхе-кхе...Я вырвался из их лап вчера ночью, когда те спали! Я пробирался сквозь лес, пока не увидел мертвого волка и много крови на земле...тогда я подумал...
- Все в порядке! Волк не причинил нам вреда! Значит ты убежал? Теперь «босоногие» тебе не страшны...и нам тоже...
- Нет! Вы не поняли меня, друг мой!
- Что еще?
- Один из «них» сказал, что все будут прочесывать лес вплоть до замка Булинруж!
- ...«вплоть до замка»? – вздрогнул гасконец, и его ресницы мелко задрожали.
- Да...Эмер очень ценна с политической стороны вопроса...они найдут ее...и тебя! Я лишь хотел предупредить!
- Господи...Эмер!
- Где дама? – еще раз спросил Этьен, медленно закрывая глаза, - Где Эмер? Спаси ее...спа... а... си...!
Этьен умер, а его лицо застыло каменной глыбой, как и сердце внутри молодого, еще не окрепшего тела. Жаль. Жаль, но это семнадцатый век – и этим все сказано.
Елизар выскочил из замка, стремительно бросившись к озеру. Тень баюкала волны воды, накрывала туманом пестрые травы и деревья. Возле одинокой березы сидела девушка, обхватив руками колени и пристально всматриваясь в завораживающую воду. Парень подскочил к ней, молниеносно схватив за плечи и поставил на ноги. Девушка никогда не отличалась нерасторопностью, но в этот миг она опешила, удивленно ища в глазах гасконца ответ на такое его странное поведение.
- Пойдем со мной, быстро! – завопил тот, волоча девушку за собой, но та словно вросла в землю.
- Я никуда с вами не пойду!
- Пойдем! Иначе можете погибнуть!
- Погибнуть? Кто угрожает мне? Вы? Я никуда с вами не пойду, сударь!
- Пойдете!
- Нет! Нет! – запротестовала девушка, отчаянно извиваясь в руках Елизара. Ему больше ничего не оставалось, как крепко обнять ее и прошептать:
- Если вы сейчас не оседлаете коня и не поедете вместе со мной в Руан, нас ждет смерть! «Босоногие» идут к замку и неизвестно, когда это случится!
Эти слова, казалось, обладали особыми чарами, так как девушка быстро успокоилась, и, немного отстранившись, посмотрела гасконцу в глаза. Тот печально вздохнул, отводя взгляд в сторону. Молчание продолжалось несколько мгновений, когда Елизар все же молвил:
- Фердинанд позволит нам взять двух лошадей. Он очень добр!
- Как вы узнали о приближении «босоногих»?
- Этьен сообщил!
- Этьен? Но он...
- Умер...только что у меня на руках! Он добрался в Булинруж для того, что бы спасти вас, принцесса! Он настоящий доблестный рыцарь!
- А как же графиня и граф?
- Они будут в безопасности, если мы уйдем отсюда!
- Хорошо, но...
- Что?
- А вдруг мы не успеем! Или...вдруг на нас нападут?
- «Босоногие» не смогут догнать нас! Это мелкие крестьяне, недовольные своею судьбиной! Через месяц восстание будет подавлено, к тому же я помог королю стратегически придушить повстанцев! И если король внемлет моим словам...
- Вы виделись с королем?
- Нет, я написал ему депешу! Пойдемте же, Эмер! Время не стоит на месте!
Звезда сверкнула зловещим глазом. За стеной ночи слышались непонятные звуки диких зверей. Тревога поселилась в сердцах обоих. Парень оплел своими жесткими пальцами нежную ладонь девушки, пытаясь, повести ее за собой, но Эмер остановилась. Глаза двоих встретились
- Поцелуйте меня сейчас... прошу – взмолилась девушка, положив вторую ручку на запястье гасконца.
- Эмер...что...что?...зачем?? – опешил тот, округлив удивленно прекрасные глаза, немножко влажные от душевных слез и переживаний.
- Поцелуйте, прошу...
- Идемте же, нам некогда...
- Прошу...
- Я...я не могу...
- Почему? Прошу, поцелуйте меня...прошу...
Девушка прижалась к сильной груди гасконца, запечатав навсегда под пеленой любви свою гордость и страх.
- Враги рядом,...зачем же...
- Я прошу вас...
- Нет!
Дама резко остановилась, холодно вырвав свою ладонь из руки Елизара. Ее взгляд выражал серьезные намерения, а бледные нежные губы дрогнули.
- Тогда уйдите прочь...я умру достойно!
- Вы с ума сошли? Идемте!